Реки высыхают до своих устьев, и в мгновение жажда становится будто неутолимой; всё прошлое, сонно поскабливая сознание, распадается в пережитки и в песок, в чёрную ткань печали и молчание, означающее завершённость. Твои глаза засыпет серебряной крошкой, ведь серебро впитывает любую горечь, и оттого желанно сейчас твоей печалью, так некстати проросшей в самых дальних уголках твоего вздоха.

Слышишь ли ты? - перепутай и без того перепуганные мои важности, от коих я так часто прячу ладони, потому что солнце скоро садится теперь, потому что ломается грифель на каждом третьем сло<..>, потому что я не могу отличить боль от прочих чувств, не имея, с чем сравнить; и мне зачерствевшие нервы на каждом выдохе рвут лёгкие, а ночью - кошмары.