Это цитата сообщения Тангейзер Оригинальное сообщение
strong>
Тангейзер: Ознакомьтесь с очередной статьёй Антона Гопко для РО...Я добавил в неё несколько картинок и попытался вставить аудиофайл.Видео,которое Антон предлагает включается лёгким нажатием мышки...) И вы в раю...Музыка и правда,того стоит...До встречи...) Антону же я ,как всегда передам самые искренние благодарности и пожелания новых впечатлений от высокой музыки...
Музыка с друзьями: лионские впечатления
09.06.2012
Сейчас я собираюсь заниматься неприкрытым хвастовством. Конец апреля – начало мая выдались у меня столь богатыми на музыкальные впечатления, причём на впечатления самые что ни на есть первосортные, что разложить их по полочкам и описать подробно нет никакой возможности. Просто свалю в одну кучу, буду оттуда доставать и хвастаться!
Началось всё с того, что ко мне в гости приехал один хороший знакомый. Познакомились мы, кстати, по интернету, как раз благодаря моим заметкам. Он прислал на какую-то из них интересный отзыв, я ответил, завязалась переписка, человек оказался большим знатоком музыки – и вот мы уже вместе гуляем по Лиону.
Разумеется, принимая во внимание музыкальный уклон нашей дружбы, я решил, насколько это только возможно, познакомить своего гостя с местной музыкальной жизнью.
Впечатление первое
Вначале мы пошли в Auditorium Maurice Ravel на концерт Лионского национального оркестра и его худрука Леонарда Слаткина. Этот концерт я уже упоминал в прошлой своей заметке, где речь шла о Шестой симфонии Чайковского. Однако вся программа вечера была интересна и заслуживает нескольких слов.
Открывалась она сочинением одного из самых знаменитых композиторов современности – Арво Пярта. Пярт родом из Эстонии, то есть в каком-то смысле наш бывший соотечественник. Произведение Fratres («Братья»), которое мы слушали, - одно из самых известных его творений. Композитор написал его в 1977 г. для квинтета струнных и квинтета духовых инструментов, однако впоследствии сделал множество обработок для самых разных составов. Исполнявшаяся в тот вечер версия для струнного оркестра и ударных была создана в 1991 г. и посвящена памяти другого выдающегося эстонского композитора Эдуарда Тубина.
Направление, к которому относится эта музыка, принято называть минимализмом. Почему – понятно. Музыкальная архитектура Fratres строится на простейшем мотиве, состоящем всего-навсего из четырёх нот. Дополняя этот мотив и «прогоняя» его через разные тональности, композитор сооружает грандиозное звуковое здание и добивается незабываемого эффекта.
Мой гость был впечатлён оркестром. Такое качество, как чистота и прозрачность звучания, особенно важное для современной музыки, присутствовало в полной мере. А Леонард Слаткин показал высший дирижёрский пилотаж – умение играть чрезвычайно тихо и чрезвычайно медленно, при этом ни на секунду не рассеивая напряжённого внимания зала.
Следующим номером программы был ещё один шедевр XX в. – еврейская рапсодия «Шеломо» швейцарского композитора Эрнеста Блоха. Это замечательное произведение для виолончели с оркестром впервые было исполнено в 1917 г. в нью-йоркском «Карнеги-холле» и относится к так называемому «еврейскому циклу», который Блох писал с 1912 по 1926 гг. Композитор обычно не использовал подлинных еврейских мелодий – он пытался передать дух и атмосферу иудейских древностей своими собственными силами. «Я сам не знаю, в какой степени это еврейская музыка, а в какой – музыка Эрнеста Блоха, - писал он сам. – Только будущее покажет». «Шеломо» - это то же, что и «Соломон». С первых же тактов слушатель погружается в экзотический мир чувственной «Песни песней» и фаталистичной Книги Екклезиаста. А автор называл этот музыкальный портрет одного из самых глубоких и противоречивых библейских персонажей единственным своим произведением, начисто лишённым оптимизма.
Голос Соломона на сей раз был женским. Солировала знаменитая Соль Габетта – молодая «аргентино-французская виолончелистка русского происхождения», как представила её программка. «Она из Одессы, что ли?» - пошутил мой спутник. В действительности же по материнской линии Соль Габетта – потомок уехавших во Францию русских эмигрантов, а отец её аргентинец. Если верить тому, что пишут, виолончелистка хорошо владеет русским языком. При этом её «русские корни» одной только генеалогией не ограничиваются. Училась Соль Габетта в Берлине у одного из крупнейших представителей русской виолончельной школы Давида Герингаса.
Когда завершающая произведение одинокая нота ре – самая низкая в диапазоне виолончели – смолкла и раздались аплодисменты (вскоре перешедшие в овации), было ясно, что без биса солистку не отпустят. И сочинение, которое выбрали музыканты, подходило к случаю как нельзя лучше.
Им оказалось ещё одно музыкальное обращение к древней еврейской культуре – пьеса замечательного немецкого романтика Макса Бруха «Кол нидрей». Это чудное, светлое произведение стало превосходным «противовесом» к пессимистическому унынию «Шеломо». «Кол нидрей» - так называется иудейская молитва, провозглашающая свободу человека от всех обетов, зароков и обязательств. Вот и пьеса Макса Бруха вся проникнута сладостным и свежим чувством свободы и независимости.
Кстати говоря, это произведение, написанное в 1881 г., сослужило композитору дурную службу уже после его смерти. Руководство нацистской Германии ошибочно решило, будто автор знаменитой пьесы на еврейские темы и сам был евреем. В действительности Брух был «истинным арийцем», и подозревать его в еврействе было так же нелепо, как считать Джузеппе Верди египтянином на том лишь основании, что он написал оперу «Аида» о Древнем Египте. Но откуда взяться логике у нацистов? Вы бы её ещё у «православных хоругвеносцев» поискали! Забвение, которому подвергли композитора на родине, привело и к упадку интереса к его творчеству во всём мире. Но постепенно эта нелепая ситуация сходит на нет, и историческая справедливость медленно, но верно восстанавливается.
В общем, впечатления от вечера остались самые лучшие. И, к счастью, на сей раз вы не обязаны верить мне на слово. Видеозапись всего этого прекрасного концерта есть в сети. Если вы пройдёте по ссылке, то сможете сами оценить и зал, и высочайший уровень оркестра, и очаровательную Соль Габетту, и великую, вдохновенную музыку.
http://www.onl.fr/onl_info/audiovideo.htm
Видео сделано удобно – можно смотреть концерт целиком, а можно, если хотите, сразу «проматывать» на интересующее вас произведение.
Впечатление второе
Следующим пунктом назначения была Лионская опера. В те дни у них шла оперетта Жака Оффенбаха «Дамы рынка». Если быть совсем точным, то это была совместная постановка Лионской оперы и «Театр де ля Круа-Русс» - одного из ведущих драматических театров города. Именно на сцене «Круа-Русса» и давалось представление.
Оффенбаха считают основателем жанра оперетты. Конечно, он не выдумал её «с нуля», но именно в его произведениях «лёгкий жанр» впервые в полной мере обрёл блеск, изящество, отточенность и законченность форм. Оперетте невероятно повезло, что у её истоков стоял такой талантливый и мудрый музыкант, каким был Оффенбах.
Мне удалось найти в интернете маленький ролик с несколькими отрывками из спектакля:
Конечно, на основании этого делать выводы о постановке невозможно. Но кое-что, как мне кажется, всё же видно. Видно, что спектакль живой и современный, но что при этом французы не растеряли своего «чувства оперетты». Она для них по-прежнему – неиссякаемый фонтан нехитрых трюков, двусмысленных жестов, пышных нарядов, грубоватых шуток и нелепых ситуаций, даже не пытающихся претендовать на правдоподобие. Кроме того, оперетта – это всегда откровенная игра на зрителя – никто не делает вид, что публики якобы нет.
Музыкальный уровень спектакля был безупречен (музыкальный руководитель постановки – Жан-Поль Фушекур). Впрочем, для всего, что выходит под маркой Лионской оперы, - это обычное дело. И если мы не испытали катарсиса, то причина была только в том, что постановщики попытались из очаровательной одноактной безделушки с неожиданными выяснениями материнства/отцовства и прочими феерическими глупостями сделать большой, «полноценный» спектакль. Для этого лаконичный шедевр Оффенбаха «разбавили» дополнительными музыкальными номерами и документальными кинохрониками. Увы, по своему стилю и настроению эти вставки не всегда хорошо гармонировали с первоисточником.
Музыкальная форма (а в опере и оперетте именно она диктует форму спектакля) – дама очень капризная. Музыку часто сравнивают с архитектурой, однако это скорее архитектура карточного домика, нежели прочного железобетонного строения. Убираем одну, казалось бы, незначительную деталь, или, наоборот, добавляем сильный, во всех отношениях уместный, эпизод, а общая конструкция почему-то рассыпается. Из этого правила существуют гениальные исключения, но в подавляющем большинстве случаев оно справедливо. По крайней мере, когда речь идёт о творчестве великих композиторов-драматургов, к числу которых Оффенбах, безусловно, относился.
Ни в коем случае не собираясь критиковать честный и на совесть сработанный спектакль, скажу только, что непониманием данной закономерности грешат многие (хотя и не все) драматические режиссёры, пробующие себя в музыкальном театре. Так было и в этот раз.
Любопытной особенностью «Дам рынка» является обилие травести-ролей. Три из четырёх главных женских ролей исполняются мужчинами. Партия же первого любовника, напротив, предназначается для женского голоса, причём для сопрано. И это так сам Оффенбах написал, а не бессовестные охальники-постановщики выдумали. Таким образом, вся эта оперетта поневоле выглядит как лихое празднество трансгендерности и сексуальной свободы. При этом, насколько мне известно, никаких жалоб высшему начальству на руководство Лионской оперы ни от каких блюстителей нравственности не поступало. Удивительно, не правда ли? Видать, совсем распустилась Европа. Одна надежда на Третий Рим...
Впечатление третье
Тем не менее, катарсис не заставил себя долго ждать. Самое прекрасное впечатление оказалось припасённым напоследок.
Мой гость, будучи вообще музыкальным эрудитом, особенно превосходно разбирается в фортепианной музыке и опубликовал о пианизме некоторое количество захватывающих статей. Поэтому мне очень хотелось попасть на концерт фортепианной музыки именно в его компании.
Так что концерт замечательной пианистки Елизаветы Леонской, игравшей три последние сонаты Шуберта, пришёлся нам очень кстати.
Три последние сонаты Шуберта сочинялись параллельно в последние месяцы жизни композитора. Окончательно работа над сонатами была завершена 26 сентября 1828 г., а уже 19 ноября их автора не стало. Общность настроения, перекликающиеся интонации и образы, единство стиля – всё это заставляет нас воспринимать эти сонаты как некую трилогию. Шуберт тщательно подготовил рукопись, поставив заголовки «Соната I», «Соната II» и «Соната III» - будто до этого он сонат и не писал вовсе! Судя по всему, он считал эти три опуса своим завещанием тому миру, который ему вскоре предстояло покинуть.
Шуберт вообще в последний год жизни творил с необычайной интенсивностью – как если бы хотел вырвать из лап смерти как можно больше шедевров. Историю его болезни и смерти я уже как-то вкратце излагал. Лично меня три его последние сонаты больше всего пленяют своим тихим мужеством. В них нет ни нытья, ни жалоб, ни истерики, они – спокойная и взвешенная исповедь человека, уже тронутого смертью.
Вот в качестве примера вторая часть самой последней, си-бемоль мажорной, сонаты. Исполняет другой знаменитый пианист – Альфред Брендель, запись 1997 г. Проникнитесь настроением:
(См. аудиофайл в начале текста)
В силу всего сказанного, эти три сонаты очень часто исполняются вместе в один вечер. Хотя, по правде говоря, для одного концерта музыки в них многовато. Не каждому пианисту под силу так долго концентрировать на себе внимание нескольких сотен человек, не утомив их. Да для него самого программа получается довольно изнурительная – казалось бы, не на слабые женские плечи рассчитанная. Казалось бы...
Действительно, было трудно себе представить, как эта хрупкая, изящная, сияющая какой-то удивительной внутренней красотой маленькая женщина осилит такую грандиозную махину. Но Елизавета Леонская – уроженка Тбилиси и выпускница Московской консерватории, обосновавшаяся в Австрии – не из тех, в ком стоит сомневаться. Я уже был однажды на её концерте в Москве и теперь ожидал только хорошего.
Но действительность превзошла все мыслимые ожидания. В течение более двух часов чистого времени все люди, находившиеся в лионском Salle Molière дышали одним дыханием и жили одной жизнью, совершая захватывающее путешествие по извилистой границе между бытием и небытием. Редко доводится присутствовать при таком всеобщем потрясении, при таком несомненном, единодушном успехе, быть свидетелем того настоящего чуда, которое называется вдохновением. И мне, быть может, показалось, но по-моему, когда, окончив играть финал последней сонаты, пианистка встала из-за рояля, лицо её блестело от слёз.
Мой взыскательный спутник, слышавший эти сонаты сотни раз и знающий их наизусть, тоже был неподдельно доволен. Да иначе и быть не могло: есть вещи, о которых нет смысла спорить – ими можно только восхищаться. Этот концерт был именно таким.
* * *
Едва я успел проводить своего гостя, как сам поехал в Берлин, чтобы повидаться там с двумя своими старинными друзьями и разделить с ними следующую порцию интереснейших музыкальных впечатлений.
to be continued…