Цитаты из дневников ленинградцев-блокадников

Татьяна Борисовна Фабрициева

[364x8]

В декабре нормы выдачи хлеба опять урезали: на детскую карточку давали 100 г, на рабочую - 300, служащим - 250. Варили студень из столярного клея, придумывали что-то еще. Вечерами по темным улицам двигались призрачные точки фосфорных значков, которые прикрепляли к одежде, чтобы в темноте не налететь друг на друга. 15 ноября мне исполнилось10 лет, и мне тоже подарили такую "блямбу". В один из артналетов меня чуть не убило свинцовым осколком снаряда: он неожиданно влетел в окно и разбил цветочный горшок, у которого я стояла.

[364x8]

Но даже в эту страшную зиму ленинградцы умудрялись устраивать маленькие праздники. Светлым воспоминанием осталась елка, которую устроили артисты Ленинградского театра комедии для детей. Это было что-то сказочное: в мертвом городе елка, настоящий Дед Мороз, представление и даже подарки! И что самое удивительное - больше всего меня обрадовали в подарке не сладости, уже забытая дуранда, ни сухарики, а очаровательная елочная игрушка - маленький смешной ватный поросенок в поварском колпачке, который весело улыбался и словно говорил, что все будет хорошо.

Леонид Петрович Романков

[364x8]

На Марсовом поле у нас была своя грядка, однажды мама принесла мне завернутую в комок бумаги и целлофана целую морковку! А еще в больнице давали конусообразные булочки из казеинового клея, румяные, чуть пригорелые. Вкусные они были - до безумия!

[364x8]

Говоря откровенно, я не вспоминаю блокаду как ужасное время. Мы были слишком малы, слишком долго шла война, слишком долго длилась блокада. Почти ТРИ года! Мы не знали другой жизни, не помнили ее. Казалось, что это и есть нормальная жизнь - сирена, холод, бомбежки, крысы, темнота по вечерам… Однако я с ужасом думаю, что должны были чувствовать мама и папа, видя, как их дети медленно движутся к голодной смерти. Их мужеству, их силе духа я могу только позавидовать.

Олег Петрович Смирнов

[364x8]

Как-то хозяин-финн сварил своего кота. Мы, дети, конечно, не знали, что варится кот. Помню, какой ароматный запах распространялся по комнате, когда его варили. Мне дали кусочек мяса, вкус его я запомнил на всю жизнь. Мама и тетя не ели мяса, и я тогда понимал их поведение по-своему. Они сберегли этот ценный продукт для нас, для детей.

Евгений Яковлевич Головчинер, автор "Вальса Победы"

[364x8]

Собрались мы в воскресенье семьей за столом. Пока мама первое наливает, я беру хлебные корочки, шарики катаю и кидаю в рот - на полном автомате. И вдруг я смотрю - отец позеленел. Вскочил, заорал: "Я всю войну крошки хлеба… Как ты смеешь?!" Я ничего не понимал. Потом мама объяснила, что ей отец рассказал обо мне: "Ты стоишь на кроватке нагишом в рубашонке. И первое, что говоришь: "Папа, дай кусочек хлеба". Он после этого не курил и не пил. Все, что мог, менял на хлеб и сухарики, приносил домой тебе". Этой сцены мне хватило на всю жизнь. Я ничего до сих пор совершенно не умею есть без хлеба - даже макароны и пельмени.

Мария Николаевна Романова

[364x8]

Одна из соседок приспособилась воровать мои карточки, и всегда в начале месяца, но на нее я никак не могла подумать. Ларочку я устроила в ясли, и ее карточки были там, а я доставала хлеб, меняя вещи на рынке. Однажды я выменяла целую буханку хлеба и не могла оторваться, пока всю не съела. Мне стало плохо, на скорой помощи меня отправили в больницу, где сделали промывание, тем спасли мне жизнь. Зимой 42-го года бани не работали, и вдруг я узнала, что открылась Белозерская баня. Когда я пришла туда, в очереди стояли не люди, а скелеты, вода шла очень слабо. Вымыться я не успела, так как на баню были сброшены зажигательные бомбы. Пришлось уйти ни с чем.

[364x8]

Еще осенью я поехала на трамвае №18 за город в надежде накопать картошки. Все, что осталось после уборки, люди уже выбрали, и я почти ничего не нашла. Начался налет на Ленинград, очень низко летели сотни самолетов, а я одна в поле. Летчики решили развлечься, стали стрелять в меня из автоматов. Я встала на колени и не двигалась. Пролетели. Я сразу же побежала к остановке трамвая и уехала домой.

Игорь Вадимович Доливо-Добровольский

[364x8]

Мальчишкам стало известно, что один сбитый юнкерс в октябре был поставлен на площади, у недостроенного, громадного здания на Международном проспекте (теперь Московский) для обозрения гражданами. Смотрите, вот он, несущий смерть - приземлен и совсем не страшен. И мы с мальчишками поехали его посмотреть: трамваи еще ходили, но по укороченным маршрутам. Не знаю, был ли он сбит или совершил вынужденную посадку, но повреждений на нем не было видно, и я сумел по приставленной доске добраться до фюзеляжа, но до кабины не удалось. Достаточно того, что я потрогал зловещий черный крест, символ смерти, и долго потом стоял и смотрел: "Вот он, из тех, которых я видел точками в небе, а здесь он нестрашный, но неприятный и опасный". Не знаю, долго ли он там простоял, недалеко уже от линии фронта у Пулковских высот...

Читать полностью: http://top.rbc.ru/society/27/01/2014/901777.shtml