В палатке было темно. Тусклый свет керосиновой лампы только усиливал беспросветное ощущение темноты и ненастья, которой бушевало за тонкой брезентовой стенкой. При этом тусклом свете шел военный совет Отряда сопротивления. Председательствовала Превосходительная сеньора президент Парагвая мисс Руж.
- Итак, - Джолли откашлялась, - в свете последних событий, - полная отчаяния пауза, - мы пришли к выводу, что в наших рядах есть некто, виновный в утечке информации.
Последними событием был захват в плен командора отряда, мракоборца с внушительным стажем, бывшего декана Гриффиндора Мариэтты Раймон. Командор Раймон находился на секретном задании вместе со своим заместителем и мужем командором Альмейдой. Джолли продолжала:
- О секретной миссии знал только актив отряда сопротивления, а это 9 человек. Командор Соммерсет и Альт не в счет. Они не посвящены в детали, а Раймон взяли с поличным, тепленькой, так сказать, - Джолли горько усмехнулась.
Весь оставшийся актив смотрел на превосходительную сеньору во все глаза. Вернее, четыре девятых актива, потому что две девятых были в плену, еще две – на задании, а одна девятая держала речь.
- Ты кого-то конкретно подозреваешь? – Элис Уайтхолл пристально посмотрела на Джолли.
- Подозреваю, - президент величественно кивнула.
- Кого же? – встрепенулся Тео Раймон.
- Ну, явно не тебя, не думаю, что ты опустился до того, чтобы предать собственную мать, - Джолли прикрыла глаза, - я подозреваю нашу «пятую колонну»…
- Кого? Лайта и Монти? – вскинулась Элис, - не может быть!
- На войне может быть все, Элли – Джо сочувственно посмотрела на мисс Уайтхолл, – и тебе предстоит вывести их на чистую воду.
- Мне? – в голосе Элис послышалась паника, но потом она вспомнила, что на войне и что приказы не обсуждаются, - есть, командор Руж.
- Слушайте план, - Джолли понизила голос…

Плану Джо не суждено было осуществиться. Ягами Лайт уже двенадцать часов находился в застенках Темного Ардалиона. Его взяли утром в его кабинете в министерстве Военных дел. Ровно в 10 часов в кабинет вошли двое: Арчибальд Стоунсвилл, гориллоподобный телохранитель Ягами, положенный ему по статусу заместителя министра, и тонкий, высокий бледный молодой человек. Лайт поднял голову от пергамента с планом строящихся в Южной Америке новых военных баз.
- Что случилось, Арчибальд?
- Случилось то, мистер Ягами, - бледный незнакомец еле заметно улыбнулся, - что вы арестованы по обвинению в государственной измене и саботаже.
- Простите, с кем имею честь? – на лице Лайта не дрогнул ни один мускул.
- Чезаре Антонио Мортус к вашим услугам, - молодой человек склонил голову, и Лайт ощутил, что связан по рукам и ногам.
- У вас есть основания для такого серьезного обвинения? – Ягами попытался усилием воли сбросить путы, но это ему не удалось. Он всмотрелся в лицо Мортуса. Тот насмешливо уставился в глаза Ягами.
- Все у нас есть, мистер Ягами… - глаза Мортуса были темны и непроницаемы, - Стоунсвилл, доставьте его по назначению…
- Есть, сэр, - пробасил Арчибальд и направил палочку на Лайта, - Mobilicorpus!
Лайт почувствовал, что его тело плывет по воздуху, а все его попытки как-то освободиться безрезультатны.
- Мистер Ягами, не пытайтесь нам мешать, - услышал он у своего уха свистящий шепот Мортуса. Его лицо напоминало Лайту кого-то, но он не мог вспомнить кого.
- Я уверен, что это ошибка, - Лайт закрыл глаза, чтобы не видеть это бледное лицо.
- Вы прекрасно знаете, что никакой ошибки нет, - Мортус усмехнулся, Ягами кожей почувствовал эту усмешку, - Вы нам больше не нужны, Вы бесполезны, мы Вас убираем…
Мортус произносил слова веско, с театральными паузами. Каждый слог весил, как кирпич. Кирпичи падали на голову Лайта один за другим.

В это время Монти сидел в кустах на опушке сельвы и обмахивался листом магнолии. Лайт должен был переправить ему планы баз с минуты на минуту, но минуты что-то затягивались. Уильям Соммерсет, больше известный, как Командор, и проходимец Альт, спали без задних ног в палатке, поставленной неподалеку. Завтра должна была начаться операция по захвату военных баз.
На траву перед Монти опустился серебристый енот, патронус Лайта.
- Меня схватили, смените место дислокации, немедленно, - патронус растаял в воздухе.

Монти вскочил на ноги, отметив, что даже в безвыходной ситуации герцог не сумел обойтись без заумных слов.
- Тревога, - проревел он.
Через мгновение заспанные партизаны выскочили из палатки. Они тренировались не раз. Еще мгновение, и поляна опустела. Потерявший одного солдата отряд переместился в неизвестном направлении.


- Ты меня удивляешь, Чезаре, в который раз, - император Темного Ардалиона Варфоломеус 1 мешал ложечкой чай в фарфоровой чашке, который ему на подносе подал его бледный и стройный слуга.
- Чем же, повелитель, - Мортус невозмутимо стоял у карты мира на стене и созерцал Европу, сплошь утыканную красными флажками. Красные флажки отмечали города, в которых власть Варфоломеуса была утверждена и признана.
- Ты уверен, что Ягами предатель? Он прекрасный сотрудник на мой взгляд… Откуда твои сведения? – император отпил чай из чашки.
- Сведения из более, чем надежного источника, император. Не сомневайтесь. Вы же знаете, что мысль еще только успела зародиться во Вселенной, а я уже знаю, в чью голову она придет, - губы Мортуса изогнулись в тонкой усмешке.
Варфоломеус быстро посмотрел на него и тоже усмехнулся:
- Раз так, извлеките из пленника все, что можно, и уничтожьте, - он отбросил ложечку на поднос, та упала с режущим ухо звоном.
- Слушаю и повинуюсь, - Чезаре поклонился, - разрешите идти?
Император сделал повелительный жест рукой, и Мортус покинул комнату.

Темно. Холодно. Страшно.
«Дементоры», - подумал Лайт. Все усилия он сконцентрировал, чтобы мысленно вызвать патронуса. Не для собственной защиты. Надо было отправить весточку Монти. Хотя… Может, он уже в курсе. И рад.
Ягами ввели в затхлое сырое подземелье с цепями, которые свешивались с потолка. Помещение напомнило ему подземелья Хогварста и Филча, который страстно мечтал использовать эти цепи для наказания студентов. Как давно это было! А, может, и не было. Арчибальд внезапно толкнул его в середину комнаты, и цепи моментально сковали тело Лайта.
- Устаревшие технологии, как это я упустил это из своего внимания - усмехнулся Ягами, - или наоборот, новый писк тюремной моды? Старый добрый круциатус не котируется больше?
- Не печальтесь, мистер Ягами, будет вам круциатус, - заявил бывший телохранитель, поморщившись (манера Ягами выражать свои мысли заставляла завязываться в морской узел его единственную извилину), но не без сарказма. Дверь подземелья с грохотом захлопнулась. Темнота, страх и отчаяние охватили того, кто презирал страх. Он и сейчас пытался с презрением смотреть ему в глаза. Страх приобрел знакомые очертания. Страх превратился в старого знакомого. Эльф Альт собственной персоной стоял посреди камеры и с любопытством осматривался по сторонам. На эльфе был воротник из шкуры Арбуза, кота Элис. В руке он держал трезубец. На одном из зубцов торчала голова Шуша. Лайт замотал головой. Образ Альта рассеялся на мгновение, но потом появился вновь. Альт нахально уселся на пол и принялся грызть яблоко:
- Загораем? – яблоко громко хрустело на острых зубах эльфа.
Лайт ничего не ответил, лишь продолжал молча смотреть на фигуру, сидящую на полу и с аппетитом уплетающую яблоко, и гадал, что это за фокусы.
- Повисишь вот так годик другой, и сама Снежная Королева будет завидовать твоему цвету лица, - Альт бросил огрызок, целясь Лайту в лоб, и, конечно, попал.
Лайт скрипнул зубами, призывая себя сохранять самообладание.
Через мгновение фигура Альта растаяла в каком-то белесом тумане, и Ягами увидел гору человеческих трупов. Он увидел мертвые лица Мари, Джо, Элис. Он увидел сгорбленную фигуру Монти, а еще торжествующее лицо Варфоломеуса. Он увидел газетные заголовки « Сопротивление подавлено! Парагвай повержен!».
Внезапно откуда сверху раздался громоподобный голос, который произнес не что иное, как банальное и долгожданное: «Круциатус!». Ягами долго готовился к этой боли, поэтому он не закричал, а просто закрыл глаза, чтобы не видеть кровавую пелену. Внезапно ему вспомнилось: «И мальчики кровавые в глазах …» Эта фраза преследовала его до того момента, пока он не потерял сознание от боли.

рисунок by Ягами Лайт
[459x700]