Замечательная статья, встретилась мне на просторах интернета. Не могу не поделиться с вами. У меня, в моей психологической практике тоже были такие же случаи, как описывает автор статьи. Мамочки по телефону просили меня поработать с ребёнком, с сыном… потом оказывалось,что ребёнку 26 лет…
Если мама хочет дождаться внуков, она должна уйти с пути своего ребенка.
Маргарет Барт
Понимаю, что пишу статью на тему неблагодарную, что вызову на себя много возмущения, злости и даже ярости тех женщин, которые смыслом своей жизни избрали материнство. И все же пишу. Наболело.Мне нередко звонят мамы и просят разрешения привести на консультацию сына. После объяснения, что я не работаю с детьми, неожиданно выясняется, что ребенку 25, 28, 30 лет…
После предложения маме, чтобы позвонил и договорился о встрече сам «ребенок», обычно находится масса причин, почему он не может это сделать: занят, телефон у него сломался, боится… За всю мою практику не было случая, чтобы «ребенок» перезванивал. И думаю, что сами мамочки препятствовали этому: как же они потеряют контроль над ним и ситуацией? Мало ли что он сам скажет терапевту? Мамы хотят вместе с «детьми» приходить на терапию, все видеть, слышать, наблюдать, оветовать.Мама знает лучше, что нужно ее ребенку. Я не поддерживаю такой формат психотерапии и в качестве непременного условия выдвигаю самостоятельное обращение клиента и его самостоятельный ко мне приход. Но даже и в таком случае встречаются «сюрпризы» – иногда оказывается, что вместе с клиентом пришла мама и тогда ничего не остается, как «выставлять» такую маму из кабинета. Искушенные мои читатели уже давно поняли, что в статье речь идет о созависимости, маскирующейся в данном случае под сильную материнскую любовь.Лучшее, что можно сделать в описанной ситуации – предложить маме самой пойти на терапию и поисследовать свой вклад в такое положение вещей. Но и здесь – полный прокол! Такое предложение, как правило, получает реакцию от вежливого «спасибо, мне не надо», до полного возмущения и негодования «у меня проблем нет!».
А они как раз и есть. За внешне демонстрируемой очень сильной материнской любовью у такой женщины скрываются проблемы с ее идентичностью. Такие мамы в своей жизни все поставили в угоду своему «мамству». И это, как правило, их неосознанный выбор, точнее и выбора то здесь как такового и нет. Ребенок затыкает огромную дыру в идентичности мамы, он становится смыслообразующим мотивом в ее жизни. У такой женщины благодаря жертвенной любви появляется смысл жизни, да не какой-то там «дешевенький» и «простенький», а самый что ни на есть благородный, социально одобряемый и поддерживаемый: «Все для детей!». Забери его у такой мамы и с чем она остается? Профессиональная, женская, партнерская идентичности требуют усилий временных, личных. Нелегко все это. Да и не так почетно, даже в случае успеха.
geniavegas |
|
|
|
|
