Второй день конференции. Побывал на семинаре замечательного социолога и психотерапевта Зары Арутюнян - "Психологическое насилие как фон в жизни женщины". Для меня это объективно больная тема - всякий раз, когда говорю с друзьями о женских кризисных центрах или о проблеме домашнего насилия, получаю от них ужасающе бестактную реакцию, которая сводится к обвинению жертвы. Для того, чтобы люди не обвиняли женщину, которая стала жертвой домашнего тирана, ее ситуация должна быть кристально ясной и недвусмысленной, чтобы даже законченному тупице было очевидно, что ей некуда от него уйти. Если же у жертвы есть лазейка в волос толщиной, чтобы уйти из этих отношений, приговор выносится мгновенно - сама виновата, дура. Точка. То, что кроме внешних условий есть внутренняя, психологическая реальность, в которой живет человек, никем не принимается во внимание. Любопытно, что те же самые люди всегда находят кучу чисто психологических причин, чтобы оправдать любой свой жизненный провал или неудачу. Словом, свою собственную ситуацию каждый человек рассматривает с учетом всех объективных и субъективных факторов, в то время как по отношению к чужой признает только факты объективные. Фундаментальная ошибка атрибуции. Не ново? Да, не ново. Но, увы, это из тех полезных знаний, которые даже у большинства образованных людей в лучшем случае присутствуют на уровне логического запоминания, однако не проживаются и не прочувствуются, не влияют на их мысли и поступки. 

Та женщина, которой я с большим трудом нашел убежище у Миши Терещнко, через некоторое время вернулась к своему обидчику. А ведь там была не просто ситуация насилия, а непосредственная угроза жизни. Ее возвращение я считаю собственным провалом - я так радовался, что сумел решить фактическую сторону вопроса, что забыл о том, что этой женщине сейчас прежде всего нужна психологическая помощь и поддержка. Я еще не получил диплом, я не имею права с ней работать, но, если бы мне не удалось найти для нее штатного психолога, который работает с мигрантами, я _должен был_ работать сам. Принцип "не навреди" касается не только действий, но и бездействия. Если мое бездействие способно навредить моему клиенту - я обязан действовать. И вот - я ничего не сделал, а она вернулась в ситуацию, где ее жизнь, здоровье и достоинство ежеминутно подвергаются угрозе. Если она позвонит нам снова, будет очень трудно найти для нее убежище, поскольку никаких убежищ для мигрантов в Москве нет, а Миша... я не представляю, ЧТО мне нужно будет сказать Мише, чтобы он вторично взял ее к себе. Он не психолог. Он не обязан понимать, что такое цикл домашнего насилия и почему возврат к насильнику - естественен. (Я замечал, что люди склонны путать термины "хороший", "правильный" и "естественный". Внесем ясность - когда вы отравились, и у вас, пардон, понос, это нельзя назвать хорошим или правильным, и, тем не менее, это естественно).

Зара Арутюнян сказала сегодня очень правильную вещь - психологическое насилие предшествует любым другим формам насилия, они, эти другие формы, в принципе невозможны без него. Пока мы не запугаем человека, не сломим его волю, не воспитаем в нем чувство зависимости и беспомощности, мы не сможем безнаказанно бить, контролировать или насиловать его. Когда начинается сексуальное или физическое насилие, воля человека уже сломлена. Ни один человек с неповрежденной волей и не истребленным чувством собственного достоинства не имеет права судить поведение жертвы систематического насилия "со своей колокольни", просто потому, что даже при видимо равном положении эти два человека будут объективно НЕ РАВНЫ. Каждый понимает, что нельзя заставить соревноваться в беге спортсмена и инвалида-колясочника, но не для всех очевидно, что человек с тяжелой инвалидностью может внешне ничем не отличаться от спортсмена.

Я был очень рад увидеть, что проблема психологического насилия волнует такое количество людей - наша аудитория была полна. Еще приятнее мне было убедиться в том, что многие из них - люди протестные, а почти половина женщин занимались или занимаются единоборствами. Это лишнее доказательство того, что человек, сам осознавший собственную силу и самодостаточность, испытывает побуждение помочь другим, выступить против несправедливости и замалчивания на уровне всего общества. Вчера я сомневался, идти ли мне на вторую часть конференции, или поехать в институт на пары (Баулина божественно читает нам клиническую психологию - с примерами из практики, большим количеством последних современных данных и с тем личным увлечением предметом, который больше всего подкупает в любом преподавателе), но после сегодняшнего мастер-класса я уверился, что сделал правильный выбор. Парами Баулины я смогу наслаждаться до конца семестра, а сегодняшние наблюдения - единственные в своем роде. Впрочем, я надеюсь, что скоро в российской психологии эта тема зазвучит гораздо громче, так, что ее станет невозможно не заметить.