Вообще-то я почти не читаю современную русскую литературу. Не цепляет. Не затрагивают в ней тем, которые важны и интересны для меня. В отличие от западной. Там все это есть. Тоже не так часто, но попадается. Да и фантазия у них больше развита.

Но вот наткнулась однажды на цитату про яблоки. И так смачно и сочно был описан процесс заготовки. Я люблю такие вот подробности. Полезла искать, что за книга. «Мещанское гнездо». Автор Михаил Бару. Имя ни о чем буквально не говорило. Посмотрела справку. Довольно интересная личность. Ученый-химик, если я не ошибаюсь. Не лирик совсем по образованию. Сплошные точные науки, научные работы, лаборатории, фармацевтика, биология и прочая прочая. И вдруг «Мещанское гнездо». Это не роман, а скорее зарисовки. О разном. О природе в основном. О городском жителе на даче. Но даче не в стиле трехэтажный особняк. А просто дом в деревне. Причем глухой деревне. Со всеми вытекающими отсюда последствиями в виде дорог, которые никуда не ведут, соседей, среди которых и местные жители и дачники, заброшенных когда-то колхозных полей и дикой почти природы. Здесь можно и медведя повстречать, потому как лес рядом. И грибы-ягоды вот они, собирай только. Такая тихая, скучная на первый взгляд жизнь в глуши. Но после городского шума и суеты самая нужная и правильная.

Сюжета здесь нет. Просто мысли о том о сём. Меня восхитил язык. Такой точный и емкий, я бы даже сказала «осязательный». Все видишь, чувствуешь, почти ощущаешь на вкус. Даже запахи, кажется, чувствуешь. Это мне напомнило и Шмелева и Пришвина одновременно. Читаешь абзац, вроде три строчки всего, а иногда и того меньше. Но целый сюжет, завязка, кульминация, развязка. Как хокку. Я не удивилась, кстати, что Бару пишет хокку. И вообще, едва ли не лучший в этом плане в России. У него есть большой талант выражать кратко и точно мысли. Я сама таким талантом не владею. Потому отчаянно завидую.

«Поле огромное. Жгучий ледяной ветер гонит по нему к лесу вороха заячьих и собачьих следов, гнет в дугу, завязывает в узлы и рвет на куски широкие следы охотничьих лыж, осыпает гулкое эхо выстрела и карканье ворон сверкающей снежной пылью и затихает в ельнике…»

Это же потрясающе. Законченное стихотворение в прозе. Или вот это:

«Упасть навзничь в одуванчики, замереть, слушать, как щебечет овсянка, как свербит знойный воздух стрекоза, смотреть в небо на большое облако, которое усиливается проглотить солнце, на то, как оно вытягивает свои ложноножки, как прикидывается горой, мышью и фрегатом, чтобы усыпить солнечную бдительность, как внутри него вращаются и погромыхивают какие-то жернова, как набухают его толстые белые губы, и быть овсянкой, стрекозой, облаком, горой, мышью, фрегатом… отмереть, встать, отряхнуть с себя одуванчиковый пух, перестать быть овсянкой, стрекозой, облаком, горой, мышью, фрегатом, превратиться в тыкву и пойти окучивать картошку».

Такое возвышенное начало и такой прозаичный финал. А главное, самоирония. Она тонким пунктиром проходит через все эти записки. И создает очень нужное настроение не очень серьезного отношения ко всему происходящему. А главное, к себе. К собственным замашкам побыть немного эдаким мещанином из 19 века, которые вечно разбиваются о прозу жизни. Ритмы нынче не те, скорости не те. И в город с лабораторией и суматохой придется возвращаться из тихой, провинциальной глуши с печкой, садиком и наливочками.

«С самого утра душно, жарко и на открытой веранде, где на рыболовной леске, протянутой от стены до стены, сушится на зиму мята, базилик, а нагретые солнцем виноградные гроздья, растущие на ситцевых занавесках, понемногу превращаются в изюм, лежит и еле дышит такая тишина, что слышно, как мухи от злости пинают ногами клубнику, нарисованную на большом и пустом фаянсовом блюде».

Ну чудо, правда? Это из моих особенно любимых. Но, пожалуй, если я начну выбирать цитаты, так весь текст, наверное, сюда пойдет. Там столько фраз можно смаковать на языке, как самый сладкий леденец. Сейчас мало кто так пишет. А я такие тексты люблю вслух читать. Чтобы проговорить каждое слово, с интонацией, прочувствовать всю прелесть языка, ритм фразы. И потом начинает грызть тихая зависть: мне так никогда не написать. Так смачно и ёмко.

Человек описывает простые, обычные чудеса. Как сок зарождается в деревьях ранней весной. Приложи ухо к стволу, и непременно все услышишь. Как первые листочки земляники проклевываются. А кругом еще снег не стаял. Но ей пора уже. Еще о том, какая разница между бессонницей в городе и деревне. Вы думаете, никакой? Ан нет, пропасть просто. Еще, о том, что такое тишина в лесу. Насколько она музыкальна. Да еще множество самых разных чудес. И плетется, плетется причудливое кружево из слов и воспоминаний, в которые ты погружаешься с головой. Потому что сама ощущала где-то и что-то подобное, тонкое и неуловимое. Только вот описать не смогла. Потому что, увы, не дано.

Любителям русской классической литературы я от души советую прочесть эту книгу. Много времени на займет, а тихое удовольствие непременно получите. Только не спешите. Постарайтесь уловить вместе с автором настроение минуты. Тогда, может, улыбнетесь, и даже не один раз. А это, в наше мрачное время, не последнее дело, между прочим.