На этот фильм я вышла совершенно случайно. В одном из обзоров. Не знаю даже, что именно больше всего привлекло. Наверное, само заглавие обещало красоты Италии, а также была большая вероятность, что в фильме будет рассказано о творческом процессе. В принципе, все это там было. Но только фильм оказался гораздо более обширным и объемным. В нем явно не один пласт. И он не для одного просмотра. В самом начале была приятно удивлена, что режиссером выступает Вим Вендерс. Его «Небо над Берлином», тонкое размышление об ангелах среди нас, пересматривается мной регулярно. Обожаю тихую магию этого фильма. Даже с третьего, десятого просмотра включаешь и замираешь перед экраном, боясь пропустить даже одно слово. Это большая редкость в кино, когда оно воспринимается как умная книга. Когда думаешь над тем, что слышишь. А не только над тем, что видишь. Так вот, приступая к просмотру «Съемок в Палермо» я немного опасалась, что такой же магии не получится. Но опасения, к счастью, оказались напрасными. Фильм действовал так же завораживающе, как и «Небо». Его тоже нужно внимательно слушать. Хотя основная тема не нова. Усталость от жизни. А вместе с ней приходят мысли о смерти. Они становятся навязчивыми, врываются в твои сны, преследуют всюду. На работе, на прогулке. Главный герой по профессии фотограф со странным для моего уха именем, Финн. Камера с ним везде и всюду. Это своего рода мания уже. Как у современного человека вообще. Смартфоны не выпускаются из рук. И щелкается все подряд: жизнь, смерть, катастрофы, чужие эмоции, страдания. Бездумно щелкается. Как на охоте. С появлением камер в смартфонах совсем не стало приватности. Ты в любой момент можешь оказаться в кадре, желаешь ты того или нет. В фильме был эпизод с барашком. Когда Финн бродил по улицам Палермо, щелкая все подряд, он случайно увидел барашка, который выходил из дверей старого дома. Фотограф тут же вскинул камеру, но нет, барашек оказался умнее многих людей. Он тут же исчез за дверью комнаты на первом этаже. Барашек не желает стать объектом бездумной охоты. Он просто живет на свете и вполне этой жизнью доволен. А в нас живет неистребимое и какое-то лихорадочное желание вмешаться в жизнь, и как-то приукрасить ее. По-своему, конечно. "Оживить жизнь". Мысль из фильма.

В Палермо Финн оказался вдруг, как бы спасаясь от собственной усталости. Механичности существования. Старинный городок кажется наполненным своей, немного сумасшедшей жизнью. И герою с фотокамерой хочется погружаться в эту жизнь. Самому ожить. Однако с ним начинают происходить странные вещи. На него покушаются. Кто-то стреляет в него из лука. И не один раз. Хотя последствия этих покушений видны лишь самому Финну. Окружающие не верят его рассказам. Никто, кроме одной девушки. У них был странный момент знакомства. Он спал на улице, а она рисовала его портрет. Без его согласия. Такое же бесцеремонное вторжение в его личность, как и сам он часто поступал. Однако впоследствии они оказались родственными душами. Девушка в настоящий момент работает над реставрацией фрески «Триумф смерти». И это мистическим образом переплетается со странными покушениями на фотографа. Потому девушка и верит ему.

Но пересказывать сюжетную коллизию здесь не имеет смысла. Да и не так уж она важна. Фильм сам по себе, это размышление. О Жизни и Смерти. Да, именно так, с большой буквы. Очень неторопливое размышление, которое затягивает тебя постепенно. И к финалу даже как-то не хочется разрывать это странное очарование. Здесь прекрасный саундтрек. Затягивающий видеоряд, с мягкими, приглушенными цветами. Ну и, конечно, как и «Небо над Берлином», фильм хочется разбирать на цитаты:

Это то, что показалось мне важным при первом просмотре. В другой раз, возможно, я бы обратила внимание на другие цитаты. В любом случае, это интересно и над этим хочется подумать. Фильм оставляет послевкусие. Несмотря на то, что тема довольно мрачная. Герой встретился со смертью, но странным образом, эта встреча повлияла на его отношение к жизни. Он стал, наконец, ее чувствовать. Во всяком случае, я так поняла финал. В каких-то местах, это похоже на монолог князя Мышкина о приговоренном к смертной казни, которую ему заменили на каторгу. И еще здесь явный трибьют картине «Фотоувеличение» Антониони. Если у великого итальянца модный фотограф случайно заснял сцену убийства в парке, то здесь в случайный кадр попала сама смерть. На титрах стоит посвящение Антониони и Бергману. Двум столпам кинематографа, уже ушедшим от нас. Что ж, вполне достойное получилось посвящение.