Это цитата сообщения Майя_Пешкова Оригинальное сообщение
Екатерина и Александр.Последняя любовь императора
Он годился ей в отцы, и роль героя-любовника с сединой в волосах никак не подходила его статусу. Тонкости этого адюльтера обсуждались повсюду и, конечно, доносились до его слуха, но он делал вид, что ничего не происходит: не царское это дело — разбираться в домыслах. Российский император Александр II и светлейшая княгиня Юрьевская — их любовь могла быть названа идеальной…
Алекса́ндр II Николаевич — Император Всероссийский, Царь Польский и Великий князь Финляндский (1855—1881) из династии Романовых.
История взаимоотношений Александра II и Екатерины Михайловны не так давно стала достоянием Государственного архива России — семейство Ротшильдов передало на родину княгини ее архив: более 6000 писем и записок императора и княгини, которыми они обменивались на протяжении 15 лет. Если учесть, что влюбленные практически не расставались (разве что ненадолго в 1866-м и во время Балканской кампании 1877—1878 годов), то можно представить силу их притяжения — они практически ежедневно виделись, общались и обязательно посвящали друг другу несколько строк.
Княжна Е.М.Долгорукова.
Княжна Екатерина Михайловна Долгорукая, в будущем княгиня Юрьевская, родилась в Москве 14 ноября 1847 года и принадлежала к одной из самых древних и знатных фамилий: князья Долгорукие были потомками Рюрика, а дочь одного из них, Мария Долгорукая, стала в свое время женой основателя династии Романовых — царя Михаила Федоровича. В прямом родстве княжна находилась и с основателем Москвы Юрием Долгоруким. Именно поэтому Александр II повелел называть Екатерину Михайловну княгиней Юрьевской, пожаловав ей титул «светлейшая».
Отец — гвардейский капитан князь Михаил Михайлович Долгоруков (1816—71); из сравнительно захудалой ветви Долгоруковых, праправнук Алексея Григорьевича Долгорукова, известного своей близостью к Петру II.
Мать — Вера Гавриловна Вишневская, сестра декабриста Фёдора Гавриловича Вишневского, праправнучка полковника Вишневского, привезшего из Малороссии в Петербург пастуха Алёшу Разума, ставшего фаворитом Елизаветы Петровны.
Бабушка по отцу — Софья (ум. 1827), дочь адмирала Осипа Дерибаса, основателя города Одессы, внучка Ивана Бецкого, президента Императорской Академии художеств при Екатерине II.
Сергей Львович Левицкий (1819–1898) Портрет княжны Екатерины Михайловны Долгоруковой. 1872–1873 гг.
Первая встреча Катеньки с царем произошла случайно, когда он в августе 1857 года прибыл на маневры, проходившие под Полтавой, и остановился в поместье ее родителей Тепловке. Ей было десять лет, но она очень хорошо запомнила большого статного мужчину с пышными усами и ласковым взглядом. Когда царь, встретив ее в саду, спросил, кто она, Катенька важно ответила: "Я - Екатерина Михайловна". - "А что ты ищешь здесь?" - полюбопытствовал царь. "Мне хочется видеть императора", - чуть смутившись, призналась девочка. Это рассмешило государя и, как передает его биограф М. Палеолог, он усадил ее на колени и поболтал с нею. На следующий день, снова встретив девочку, Александр был поражен ее прирожденной грацией, прелестными манерами и большими глазами испуганной газели. Изысканно-любезно, как будто бы она была придворной дамой, царь попросил ее показать ему сад. Они долго гуляли вместе. Катенька была в восторге и навсегда запомнила этот день.С тех пор еще не раз ей приходилось видеть царя и слышать о его благоволении к их семье
Вскоре отец Екатерины разорился, мать с четырьмя сыновьями и двумя дочерьми оказалась без средств. Император взял детей на попечение: посодействовал вступлению братьев Долгоруковых в петербургские военные заведения, а сестёр — в Смольный институт.
На учебу Катеньку определили в Смольный институт, где она, как и ее младшая сестра Мария, поступившая сюда же, выделялась своей красотой. Лицо старшей, Екатерины, в обрамлении чудесных каштановых волос, казалось словно выточенным из слоновой кости. Царь по традиции часто посещал Смольный - заведение находилось под патронажем императорской семьи - и, встретив здесь однажды девицу Долгорукую, узнал в ней ту самую милую девочку из Тепловки. При каждом посещении Смольного, а они стали частыми, Александр подолгу беседовал с Екатериной. Было заметно, что он особенно внимательно относится к ней
Вот что пишет о внешности императора побывавший в России и видевший его на балу Теофиль Готье:
«Александр II одет в элегантный военный костюм, выгодно выделявший его высокую, стройную фигуру. Это нечто вроде белой куртки с золотыми позументами, спускающейся до бедер и отороченной на воротнике, рукавах и внизу голубым сибирским песцом. На груди у него сверкают ордена высшего достоинства. Голубые панталоны в обтяжку обрисовывают стройные ноги и спускаются к узким ботинкам. Волосы государя коротко стрижены и открывают большой и хорошо сформированный лоб. Черты лица безупречно правильны и кажутся созданными для медали…»
Император обожал лошадей, любил давать роскошные балы. Правда, в быту, по словам Екатерины Михайловны, он оставался более чем неприхотлив. В его кабинете в Зимнем дворце, расположенном рядом с комнатами челяди, почти всегда было не топлено, гуляли сквозняки…
. Впоследствии она вспоминала, как была счастлива видеть императора: «…его визиты возвращали мне бодрость. Когда я болела, он навещал меня в лазарете. Его подчеркнутое внимание ко мне и его лицо, столь идеальное, проливали бальзам на мое детское сердце. Чем более я взрослела, тем более усиливался его культ у меня. Каждый раз как он приезжал, он посылал за мной и позволял мне идти с ним рядом. Он интересовался мною; я считала его покровителем, другом, обращалась к нему как к ангелу, зная, что он не откажет мне в покровительстве... Он посылал мне конфеты, и не могу описать, как я его обожала…»
Catherine Dolgorukov
В 1864 году в семнадцатилетнем возрасте княжна завершила образование, поселилась в Петербурге на Бассейной в доме старшего брата Михаила и в общем-то стала далека от своего высокого попечителя. Но год спустя, гуляя в Летнем саду, она случайно увидела императора, и тот тоже ее заметил. Он подошел к ней и осыпал комплиментами, смутив Екатерину Михайловну окончательно. Не стесняясь прохожих, он гулял с ней по аллеям, оказывая знаки внимания. Но еще целый год после этой встречи княжна оставалась малообщительной и замкнутой.
С этих пор они стали часто встречаться. Гуляли по аллеям Елагина острова, любовались его романтическими прудами, бродили по тенистым лесам в окрестностях Петергофа. И всякий раз государь говорил ей о своей любви. Пройдет год, и Екатерина Михайловна сама полюбит Александра Николаевича - то ли от жалости и сострадания к влюбленному в нее взрослому человеку, то ли потому, что просто пришло время влюбиться и ей. Причем чувство ее было настолько сильным и всепоглощающим, что она не понимала, как могла противиться ему в течение целого года, как не полюбила его раньше.
Вскоре их души сблизило несчастье: после трагической смерти сына, цесаревича Николая, в апреле 1865 года безутешный отец послал за Екатериной Михайловной. Она прибыла к нему, и во время беседы ей стало безудержно жалко убитого горем человека. А выйдя из дворца, княжна поймала себя на мысли, что ей впервые захотелось к нему вернуться.
В этом же году, в июле, произошло одно из самых памятных свиданий княжны с царем. Екатерина по его просьбе приехала в Петергоф, в павильон Бабигон, который построил для своей супруги отец Александра II — Николай I. Это был чудесный июльский вечер, все вокруг утопало в цветах… А потом было то самое свидание в Бабигоне, куда она пришла по голосу сердца. И поцелуи и страстные объятия ее, восемнадцатилетней, и его, сорокасемилетнего, который мог бы быть ей отцом. И торжественная клятва Александра Николаевича. "Увы, - сказал он ей, - я сейчас не свободен. Но при первой же возможности женюсь на тебе, ибо отныне и навеки считаю тебя своей женой перед Богом..."
С этого дня они часто виделись в павильоне, пока не наступило ненастье. Пошли дожди, и пришлось вернуться в столицу. Но и здесь продолжали встречаться. Три-четыре раза в неделю Екатерина Михайловна тайно являлась в Зимний дворец, собственным ключом открывала низенькую дверь и оказывалась в комнате первого этажа, некогда служившей кабинетом Николая I. Отсюда по потайной лестнице, ведущей в царские апартаменты, она поднималась на второй этаж и, трепещущая то ли от страха, то ли от предвкушения встречи, оказывалась в объятиях своего царственного любовника.
Свидания их не остались незамеченными, но говорили о них полушепотом, опасаясь ушей III Отделения, ибо сплетничать о личной жизни государя было небезопасно. К тому же никто поначалу не воспринял известие о новом увлечении царя всерьез.
Katarzyna Dołgoruka
До этого Александр Николаевич слыл ловеласом, за романом следовал новый роман. Самой, пожалуй, серьезной его связью, если не считать супруги, принцессы Марии Гессенской, в которую он поначалу был сильно влюблен, но к которой скоро охладел, была связь с княжной Александрой Сергеевной Долгорукой, двадцатилетней красавицей и умницей, дальней родственницей Екатерины Михайловны. Увы, роман этот по непонятной причине вдруг оборвался. За ним последовали новые увлечения. И вдруг такое сильное и глубокое чувство. Казалось, он и сам был обескуражен неожиданным чудесным пленом. Любовь к Екатерине Михайловне стала для него смыслом жизни. Ничто: ни власть, ни политика, ни даже семья - не интересовало его так, как эта женщина. Он сам признавался ей в том, что другие женщины отныне для него не существуют. Она - его кумир, его сокровище, вся его жизнь!
Поворотом в развитии их истории стал день 4 апреля 1866 года, когда после прогулки с княжной император вышел из Летнего сада и попал под пули революционера-террориста Дмитрия Каракозова. Княжна вспоминала, что, вернувшись домой после покушения на государя, она очень плакала, так как «была растрогана видеть его счастливым от встречи», и после долгих раздумий решила, что сердце ее принадлежит ему и что она «не способна связать свое существование с кем бы то ни было».
На следующий день Екатерина Михайловна объявила домашним, что предпочтет умереть, чем выйти замуж. Последовали бесконечные сцены, но настроение княжны было непреклонным. С того момента она приняла решение «отказаться от всего, от светских удовольствий, столь желанных юным персонам… и посвятить всю свою жизнь счастью Того, кого любила».
Что это было: восторженная любовь-самопожертвование романтичной барышни, ослепленной блеском императора, или действительно большое чувство? Ведь если вдуматься в эту историю и вспомнить всех ее участников, то она оказывается не очень красивой, как и клятва о совместном будущем, данная княжне императором.
Императрица Мария Александровна. Портрет Франца Винтерхальтера, 1857 год (Эрмитаж)
Если Александру II приходилось совершать поездки за границу, Екатерина Михайловна тайно следовала за ним - в Берлин, на воды в Эмс. Приехав на Всемирную выставку в Париж, она поселилась в скромной гостинице, а по вечерам через потайную калитку приходила к нему в Елисейский дворец. Если же Александр II выезжал на лето в Царское Село, в Петергоф или в крымскую Ливадию, она жила рядом, и они тайно встречались в том же достопамятном для них Бабигоне или на даче под Ливадией. Чтобы не расставаться и чтобы она постоянно находилась при дворе, украшала своим присутствием приемы и балы, Александр II сделал ее фрейлиной императрицы. Он любил наблюдать за ней, прекрасно танцующей, во время бала. А вообще Екатерина Михайловна вела скромный и замкнутый образ жизни, не присутствовала на званых обедах, не ездила в театр.
"Александр Николаевич, - свидетельствует М. Палеолог, - сумел создать из неопытной девушки упоительную возлюбленную. Она принадлежала ему всецело. Она отдала ему свою душу, ум, воображение, волю, чувства. Они без устали говорили друг с другом о своей любви". "Любовники потому никогда не скучают, - писал Ларошфуко, - что они всегда говорят о самих себе". Посвящал ее царь и в сложные государственные вопросы, и в международные проблемы. И нередко Екатерина Михайловна помогала найти правильное решение или подсказывала верный выход. Это говорит о том, что царь полностью доверял ей, больше того, посвящал ее в государственные тайны.
Но вот настал день, когда Екатерина Михайловна почувствовала себя беременной. Александр II был, надо прямо сказать, несколько ошеломлен. Неужели он чего-то опасался? Да, конечно, и прежде всего - злословия по поводу его адюльтера. Но не меньше этого его беспокоило другое. Он боялся, что пострадает при родах ее великолепная фигура, равно как и весь ее облик, не говоря об угрозе смертельного исхода.
Все, однако, обошлось, и Екатерина Михайловна благополучно разрешилась от бремени. Она испытала радость первого материнства и счастье быть матерью его сына. Но предшествовали этому весьма примечательные события.
Едва почувствовав приближение родов, Екатерина Михайловна одна, никого не предупредив, отправилась в карете в Зимний дворец. Проникнув туда, как обычно, через потайную дверь, она прилегла на диване в бывшем кабинете Николая I. В час ночи солдат, стоявший на часах у комнаты, где она находилась, разбудил Александра II. Бросились за доктором и повивальной бабкой. Однако доктор жил далеко, а состояние роженицы становилось все более тревожным. Александр Николаевич, бледный от волнения, держал ее за руки и нежно ободрял. Наконец прибыли доктор и повивальная бабка. К половине десятого утра Екатерина Михайловна разрешилась от бремени сыном.
В тот же день ребенка перевезли в дом генерала Рылеева, начальника личной охраны царя. Здесь под присмотром жандармов, что не вызывало ни у кого подозрения, младенец находился первое время. Его поручили заботам русской кормилицы, а потом гувернантки-француженки.
Егор Ботман. Портрет Александра II. 1856. (Фрагмент). Фото: Public Domain
Но шила в мешке не утаишь. Слух о родах быстро распространился. Императорская семья и ближайшие родственники были потрясены. "Возмущались тем, что пятидесятичетырехлетний монарх, бывший уже дедом, не может обуздать своих страстей. Шокировала и громадная разница в возрасте Александра Николаевича и Екатерины Михайловны. Не без тревоги думали о том, не явится ли, ввиду тяжелой болезни императрицы, сегодняшняя фаворитка завтрашней законной супругой..." Эти опасения усилились с рождением следующего ребенка, девочки.
Граф Шувалов, руководитель тайного сыска, имел неосторожность доложить царю о неудовольствии в обществе и в кругу царской семьи открытостью его связи. Граф сделал это по долгу службы: в его обязанность входило следить за тем, как в обществе относятся к особе государя. Это было еще полбеды, но граф в приватных разговорах позволил себе заметить, что государь на все смотрит глазами своей фаворитки. Царь узнал об этом. Не в меру прыткий граф был отправлен послом в Лондон. Александр тем самым показывал, что не намерен ни с кем считаться и позволять вторгаться в его личную жизнь.
Начавшаяся русско-турецкая война на время разлучила влюбленных. Царь находился в войсках. Но, не выдержав разлуки, они встретились в Кишиневе. Однако пришлось все же расстаться. Военные действия развивались молниеносно, и ставка царя была перенесена на болгарскую территорию. Находиться там было опасно для Екатерины Михайловны. В разлуке они каждодневно писали друг другу пылкие послания. В них наряду с личными чувствами Александр II высказывал свой взгляд на происходящее, на эту ужасную войну, тяжело переживал поражения своих войск. Сердце, писал он ей, кровью обливается при виде раненых, "я с трудом сдерживаю слезы". Душой он рвался к ней, но лишь только когда был заключен мир, он, счастливый, смог обнять свою Катюшу. После испытаний и лишений Балканской войны Александр наслаждался теплом и заботой, которыми окружила его Екатерина Михайловна. И он еще больше привязался к ней, сознавая, что она для него все в этом мире. "Смятенной душой он невольно стремился к единственному человеку, пожертвовавшему для него своей честью, светскими удовольствиями и успехами, к человеку, думающему об его счастье и окружившему его знаками страстного обожания. Княжна Долгорукая сделалась для него столь необходимой, что он решил посадить ее в Зимнем дворце..." Императрица встретила такое соседство стоически, и лишь однажды у нее вырвалось: "Я прощаю оскорбления, наносимые мне как императрице. Но я не в силах простить мучений, причиненных супруге".
А супруга тихо угасала...
Katarzyna Dołgorukow
Особый урон ее самочувствию нанесла смерть цесаревича Николая, такая нелепая и ранняя, после которой ее болезни начали стремительно прогрессировать. И если прибавить ко всему этому детали взаимоотношений между царем и княжной, особенно тот факт, что после Балканской кампании 1878 года он поселил ее во дворце над своими покоями, то вырисовывается не очень приятный портрет Александра II — не политика, конечно же, а человека. Его прогрессивные реформы, в том числе отмена крепостного права, — тема другого разговора.
Примечательно, что сама княгиня Юрьевская позже, в воспоминаниях, будет всячески уходить от темы о супруге царя и благоговейно описывать последнего как тончайшего, удивительного, деликатного человека: «Он находил счастье в том, чтоб быть приятным другим людям, и во множестве случаев забывал о самом себе; его снисходительность равнялась доброте его сердца; он умел приобщаться к слабостям человеческой натуры…»
Наверное, он действительно все это умел, но почему-то делал так больно своей законной избраннице — Марии Александровне, благословение на союз с которой много лет назад он вымолил у своих родителей. Император с императрицей были против принцессы гессен-дармштадтской, потому как знали тайну ее рождения: отцом Марии был не Людвиг II, ко времени появления девочки на свет он не имел брачных отношений с ее матерью Вильгельминой Баденской, но признал ребенка своим, сохраняя корону.
Все это никак не остановило юного цесаревича Александра, как и теперь ничто не могло остановить его в новой любви. А гордой и непреклонной императрице оставалось лишь делать вид, что ничего не происходит, хотя все, включая ее детей, знали, кто живет над покоями царя.
Александр II с морганатической семьей
Боготворила его и окружала бесконечной заботой и нежностью. Вела затворнический образ жизни, не бывала в театре и на приемах. Несмотря на то что император произвел ее в придворные дамы, на балах появлялась крайне редко — лишь по просьбе Александра, который любил смотреть, как она танцует. Ее редкие выходы в свет объяснялись, конечно же, и другими соображениями: придворная знать, как и царская семья, обвиняла ее во всем, что происходило вокруг. Как она выдерживала такой натиск, остается загадкой.
К этому же времени относится трагикомичная ситуация, произошедшая с начальником тайной царской канцелярии графом Петром Шуваловым, осмелившимся поведать императору о том, что говорят про его увлечение. Государь надменно и спокойно выслушал Шувалова и дал понять, что ему безразличны такие разговоры. Но граф не успокоился и где-то в кругу друзей, разгорячившись, выступил против «девчонки», обольстившей императора, закрывшей ему глаза на важные события и отвлекающей от государственных дел. Год спустя император, беседуя с Шуваловым, между прочим сообщил ему, что тот на днях переведен со своей должности послом в Лондон. Всесильный начальник тайной канцелярии остолбенел…
Екатерина Михайловна родила императору пятерых детей, но двое из них умерли в младенчестве. Насколько дороги государю были княжна и их дети, говорит тот факт, что еще в 1874 году, когда Георгий и Ольга были совсем маленькими, а Екатерина пока не родилась (она появилась на свет в 1878 году), Александр II составил очень важный для их будущего документ — Указ Правительствующему сенату. В нем император повелел называть детей Александровичами, даровать им права, присущие дворянству, и возвести каждого в княжеское достоинство с титулом «светлейший».
Апартаменты в Зимнем дворце, отведенные Екатерине Михайловне и детям, располагались на втором этаже и представляли собой три большие комнаты, лестница от которых вела вниз — в покои царя. Несмотря на то что императрица сразу узнала о таком соседстве, она ни разу не упрекнула супруга в этом, хотя водворение Долгорукой во дворце было всеми однозначно воспринято как открытый адюльтер. Зачем царь решился на такой шаг — непонятно, после переезда княжны он очень изменился внешне, похудел и выглядел изможденным. Ну а Марии Александровне оставалось терпеть недолго.
3 июня 1880 года она скончалась, развязав тем самым руки императору. Екатерина Михайловна не присутствовала на ее похоронах. Спустя месяц после погребения жены, 6 июля, Александр II повел свою возлюбленную под венец. Можно сказать, что венчание, происходившее в Большом Царскосельском дворце, свершилось тайно: в неведении оставили даже дворцового коменданта. Император был в голубом мундире гвардейского гусара, а княжна — в выходном платье бежевого цвета. Роль шаферов исполнили генерал-адъютант Баранов и генерал Рылеев — они держали венцы над головами царя и княжны. По окончании процедуры священник так и не смог вымолвить молодоженам: «Облобызайтесь», и они удалились на прогулку, пригласив в коляску подругу княжны госпожу Шебеко и детей.
Прогулка была чудесной, погода благоволила этому, и царь пребывал в прекрасном расположении духа. По воспоминаниям Екатерины Михайловны, он обратился к сыну Георгию с просьбой, чтобы тот обязательно помнил отца, когда его не будет. Мальчик оторопел, но мать словом пришла ему на помощь.
В конце июля 1880 года император вызвал в Царское Село председателя недавно учрежденной Верховной комиссии по охране общественного порядка, генерал-адъютанта, графа Лорис-Меликова и, напомнив ему о сложной ситуации в обществе, связанной с народными волнениями и чередой покушений на императора, что бы ни случилось, попросил позаботиться о княгине Юрьевской и его детях. Он поведал графу, что теперь Екатерина Михайловна — его законная жена и что уже составлен указ о жаловании его детям от княгини всех прав, принадлежащих законным детям, согласно пункту 14 Основных государственных законов Российской империи. Единственное, что не могли сделать Георгий, Ольга и Екатерина, — наследовать престол, потому как были рождены лишь от одного из членов императорской фамилии.
29 августа 1880 года, спустя месяц после венчания, император, еще не зная об этом, отправился с княгиней и двумя старшими детьми в свое последнее семейное путешествие — в любимую Ливадию. Свита, пребывавшая в царском поезде, была очень удивлена тем чувствам, которые теперь проявлял всегда сдержанный государь по отношению к княгине. По приезде в Ливадию Александр и Екатерина Михайловна поселились во дворце. Они часами были вместе, гуляли с детьми, любовались морем и не могли наговориться друг с другом.
Здесь, в Ливадии, царь написал еще один документ — письмо цесаревичу Александру, будущему императору Александру III, с величайшей просьбой о том, что в случае своей смерти тот не должен обойти вниманием княгиню и детей. Думал Александр и еще над одним вопросом — возведением княгини Юрьевской в сан императрицы и, скорее всего, осуществил бы свой замысел, если бы рука террориста не оборвала его жизнь.
Страшное для княгини, да и для России, событие произошло 13 марта 1881 года. Царь возвращался в Зимний дворец обычным маршрутом, его кортеж доехал до набережной между Екатерининским каналом и садами Михайловского дворца. Взрывов было два. Первый — не затронул императора, второй — превратил его тело в кровавое месиво.
Еле дышащего царя внесли во дворец, устилая путь его кровью. Княгине доложили, что его величеству плохо. Она мгновенно спустилась в кабинет императора и принялась оказывать помощь вместе с хирургами. Но все было тщетно. Жизнь покидала драгоценного ей человека. В половине четвертого император скончался, и княгиня Юрьевская закрыла ему глаза. На панихиду ее приводили под руки, обессилевшее тело не слушалось Екатерины. Накануне похорон она подошла к гробу остриженной и, как последний дар, вложила в руки мужа свои роскошные волосы.
Катерина,убитая горем, поднялась по ступенькам катафалка, опустилась на колени и припала к телу невинно убиенного. Лицо государя невидимо под красной газовой вуалью. Но она резко сорвала вуаль и долгими поцелуями покрыла изуродованные лоб и лицо, после чего, качаясь, покинула помещение. Вечером того же дня она вновь пришла к гробу, принесла сплетенный из своих прекрасных волос венок и вложила его в руки усопшего - последний дар супругу.
Потом было лишь доживание на чужбине, куда она удалилась почти сразу же после похорон. С тех пор жила воспоминаниями в окружении свидетелей былого: портретов, фотографий, писем и прочих памятных мелочей. Рассматривая их, перебирая, она уносилась памятью в ту пору, когда была молода и счастлива, любила и была любима, с горечью думала о том, как все это трагически в одночасье оборвалось и она оказалась вдали от его могилы
Сын Георгий стал князем Юрьевским и капитаном гвардии, был женат на графине Заренкау и имел от нее сына Александра. Старшая дочь Ольга вышла замуж за графа Георга Меренбергского и родила троих детей. Младшая дочь Екатерина была замужем за князем Барятинским и родила ему двоих сыновей, при этом она долго терпела связь своего мужа с певицей Линой Кавальери, но это уже другая история, правда, такая похожая на ту, что изложена выше.
Светлейший князь Георгий Александрович Юрьевский — сын императора Александра II и княжны Е. М. Долгорукой.
Будучи за границей, Екатерина Михайловна под псевдонимом Виктор Лаферте написала книгу воспоминаний о княгине и царе — «Александр II», в которой рассказала об их взаимоотношениях и перечислила его многочисленные деяния во благо Отечества. О себе на последних страницах она написала следующее: «Княгиню Юрьевскую любил величайший государь нашего времени, и благодаря союзу с ним она познала все мыслимое земное счастье».
Дочь императора Александра II и княжны Е. М. Долгорукой (с 1880 года — светлейшая княгиня Юрьевская), рожденная до брака и позже узаконенная с присвоением титула светлейшая княжна и фамилии Юрьевская.12 мая 1895 года в Ницце вышла замуж за внука А. С. Пушкина — графа Георга-Николая фон Меренберг (1871—1948), после стала титуловаться графиней фон Меренберг.
Под конец жизни она посвятила себя заботам о бездомных животных. В Ницце долгое время оставался нетронутым специальный водоем для кошек и собак, созданный по замыслу княгини, чтобы несчастным было где попить в жару.
Екатерина Алекса́ндровна Ю́рьевская — светлейшая княжна, певица, состоявшая в браках с князем А. В. Барятинским и князем С. П. Оболенским.Младшая дочь императора Александра II и княжны Екатерины Михайловны Долгорукой , рожденная до брака и позже узаконенная с присвоением титула светлейшая княжна и фамилии Юрьевская. После убийства отца в 1881 году, жила с матерью, братом Георгием и сестрой Ольгой во Франции. При императоре Николае II они вернулись в Россию.
Светлейшая княгиня умерла в Ницце в 1922 году, пережив императора на 41 год. Оставшись вдовой в 33 года, будучи красивой, цветущей женщиной, Екатерина Михайловна свято хранила память о дражайшем супруге.
Могила княгини Юрьевской на Русском кладбище в Ницце. Вместе с ней в склепе похоронена её младшая сестра Мария Михайловна Берг (урождённая Долгорукова), 1850—1907)
Источники:
Жерихина Частные дворцы Петербурга
Великий князь Александр Михайлович. Книга воспоминаній. // Глава IV. «Княгиня Юрьевская». — Париж, 1933.
Александр Тарсаидзе. Katia: Wife Before God. Macmillan. 1970.
Академик Всеволод Николаев. Александр Второй — человек на престоле. Мюнхен, 1986, стр. 525—672.
Е. М. Юрьевская «Александр II. Неизвестные подробности личной жизни и смерти»
Белянкин «Тайная свадьба императора. Роман о трагической любви императора Александра II»
Гордин Р. «Александр и Екатерина