Герои:
Ноитора Джируга - 5 в классе, ярый шовинист
Гриммджо Джагерджак - его хороший друг, из всего на свете любит драку. Более только... хорошую драку.
Орихимэ Иноуэ - их одноклассница, новенькая, пытается подружиться со всеми

Нэллиэль ту Одершванк - public enemy для Ноиторы №1
Кучики Рукия - нечто вроде подруги Гриммджо, подруга Иноуэ
Улькиорра Шиффер - "надзиратель" и "мамочка" Иноуэ, безразличный
масовка
Жанр: херня какая-то
Предыдущие главы: 1 - http://ficbook.net/readfic/54180/133813#part_content
2 - //ficbook.net/readfic/54180/133816#part_content
3 - //ficbook.net/readfic/54180/133818#part_content
4 - //ficbook.net/readfic/54180/142856#part_content[ur...dfic/54180/158383#part_content

Знаете, есть такие воспоминания, которые никогда не дадут тебе покоя. Кажется, протянешь руку – и они зашуршат, как страницы из книги, оглушая тебя, с головой бросая в прошедшее. И никогда не знаешь, в какой момент мышцы сведет судорогой, а в глазах потемнеет – и ты окажешься там, в этой комнате, два года назад.

Никто не говорил пока этого вслух, но все видели, как Куросаки отреагировал на новенькую.
— Ты? Как? Почему? – он был более чем ошарашен.
Девушка лишь улыбнулась, протягивая ему руку.
— Здравствуй, Куросаки. Меня зовут Кучики Рукия.
— Да знаю!.. – ладошка, протянутая для рукопожатия, напряглась. Внезапно Ичиго закашлялся, прикрывая рот и не заканчивая фразу. – Молчу-молчу.
— Какой ты странный, Куросаки, — попробовала отмахнуться она.

Рукия была (или притворялась) молчаливой и дружелюбной девушкой. Она умудрялась никогда не отвечать прямо на поставленные одноклассниками вопросы. Откуда ты? Где ты раньше училась? Где ты живешь? Почему переехала? Есть парень? Любишь мороженное с вяленой рыбой?
Разве что бывало, Орихимэ краем глаза видела сильный пинок или смачный подзатыльник, отвешенный ею Куросаки. Да в принципе и сам парень не считал зазорным щелкать зазевавшуюся старшеклассницу по лбу, или ерошить ей волосы, превращая их в нечто невообразимое.

Ичиго, в досаде от вечных выходок своего отца, хлопнул дверью и в изнеможении плюхнулся на кровать. Стянув сумку и пиджак, он перевернулся, глядя в потолок. По стене пробежала какая-то тень. Парень лениво повернул голову, глядя в окно.
На их заднем дворе кто-то подбрасывал мячик!
Усталость как рукой сняло, и Куросаки подскочил к окну, хватая игрушку. Это был попрыгун размером с мячик для гольфа, весь в каком-то узоре. В тусклом свете луны показалось, что это что-то вроде хоровода черных бабочек.
Бабочки?
Под окном на траве сидел какой-то пацан в длинной черной куртке и черных же штанах. Этот недоделанный сектант смотрел в небо, пытаясь разглядеть, куда же делся мячик.
— И когда они уже придут? – вздохнул он.
Правая бровь парня задергалась, как преступник на электрическом стуле. Мельком глянув на запертую дверь своей комнаты, он под изумленным взглядом сектанта спустился вниз по трубе.
— Ты тоже слышал их разговор? – он даже привстал от удивления.
— О чем ты, подонок? Ты вообще ошалел, ходить по чужим домам? Решил ограбить в открытую?! – возмущался Ичиго.
Огромные темные глазища пацана стали еще больше, когда раздраженный старшеклассник отвесил ему щелбан.
— Скоро они придут, — вздохнул он, потирая ушибленный лоб.
— Твои друзья-сектанты? Вы решили ограбить клинику?!
— Да не сектант я! Я вообще просто прогуливалась, рассматривая город!
— Расскажи кому-нибудь другому эти сказочки, мелкий говнюк!
Незадачливый старшеклассник тут же получил под дых.
— Это я мелкий говнюк?! Да я уверена, я тебя старше!
— Ты? Да не смеши м… Ай!
Мелкий сектант резко ударил его по голеням, отчего Ичиго упал, как подкошенный. Затем он сел сверху, доставая из кармана что-то длинное… В свете луны блеснул металл…
На лице парня красовались кривоватые, нарисованные маркером усы.
— Смотри, — откуда-то в руках сектанта-каратиста взялся и альбом, — это ты, — он ткнул пальцем в наспех нарисованного зайчика с кустиком вместо волос на голове. – Ты сегодня подрался с этими придурками, — «этими придурками» была кучка медведей с торчащими сигаретами изо рта, волос, ушей, и скейтбордами. Невольно Ичиго посочувствовал им.
Он помнил этих идиотов, которые обидели младшеклассницу из кружка стеклотворчества, или как та оно называется – в общем, разбили все вазы, которые она выдула. Разве он мог пройти мимо? Естественно, он наказал их за неуважение к чужой работе.
— Не помню, чтобы там был ты, — хмыкнул Куросаки.
— А меня и не было, — не отвлекаясь от альбомного листа, согласился сектант-каратист, — я просто гуляла по этому городу – я недавно приехала – и наткнулась на этих имбецилов, которые обсуждали, как они придут сегодня и надерут тебе зад. То, что они собрались вламываться к тебе в дом, возмутительно, по-моему, они вообще преступники. Вот я и не решилась пропустить такую хорошую драку! – Он перевернул к поваленному противнику разрисованный лист. – Есть вопросы?
— Хм… Слушай, а почему ты так дерьмово рисуешь?
Усы, почти стертые о траву, были дорисованы с еще большим остервенением, а коротышка-сектант-каратист (сколько еще определений для незнакомца придумает Ичиго, было неизвестно ему самому) вскочил, несясь к входу в дом.
— Никого нет, — горестно вздохнул он.
— Ты не думаешь, что они просто зализывали свои ушибы и бахвалились? – спросил Ичиго, разминая затекшие конечности.
Сектант-каратист остановился и повернулся к Куросаки.
— А такое возможно?
— Ты из какого столетия, сектант? Конечно, возможно!
— Прекрати называть меня… О, кажется, они здесь! – он аж подпрыгнул от предвкушения.
Что-то хлопнуло.
— Рыбная кость, этот гад вырубил сегодня Тоси! – послышалось со стороны входа.
— Я просто был не готов! Но этот чувак реально страшен! Ты видел его носки?
Сектант захлопал в ладоши.
— Вставай, вставай, ленивый малыш!
— Ты кого малышом назвал?!
— Да пойдем же!
На улице стояла компания этих идиотов со скейтбордами, а с ними – здоровенный мужик в маске рестлеров. Он осматривался и разминал руки.
— Эй! Какого хрена вы здесь, имбецилы? – Зло крикнул Ичиго. Ну не было у него сегодня настроения быть вежливым.
— Это он, Рыбья кость!
Здоровяк повернулся к нему, хрустя пальцами. Скейтбордисты явно чувствовали себя неуязвимыми в компании этого урода и тут же двинулись всем скопом на Куросаки. Первый отлетел, держась за живот. Второй исчез из поля зрения быстрее, чем Ичиго смог замахнуться. Парень повернул голову и увидел, как сектант-каратист тем же приемом вырубает третьего, просто подпрыгнув и заехав ему ногой по лицу.
Вскоре целым остался только этот здоровый мужик.
— Что это за коротышка? Твой телохранитель? – он показал толстым пальцем на сектанта-каратиста.
— Для тебя госпожа Мимо-проходившая! – взвилась та, а до Ичиго вдруг дошло, что это действительно девушка. А ведь стоило бы догадаться, когда ему в голову пришло, что он чем-то напоминает Татцке.
Внутренний голос приложил ладонь к лицу.
Тормоз, тормоз, тормоз…
А мужик поворачивается к нему и ржет.
— Сначала я добью этого коротышку. А потом придет черед твоего папаши и сестер. Их же у тебя две, я не ошибаюсь?
Ичиго, сломя голову, бросился было на него, но был откинут. Место удара пульсировало болью.
— Кастетом, ах ты подонок! — прошипел парень.
Кулак с блестящим и острым металлическим кастетом стремительно приближался к лицу. В глазах почернело, но старшеклассник был все еще в сознании.
Перед ним стояла эта сумасшедшая сектантка-каратистка.
— Дурак, в драке никогда нельзя поддаваться провокациям, — хрипло зашипела она, сползая с огромного кулака противника.
Он презрительно отбросил ее в сторону.
— Вставай, пацан. – Он поманил его пальцем. – Твоя очередь.
И Ичиго встал, чтобы надереть этому говнюку жопу. Сзади раздался шорох.
— Бей его в правую сторону, чуть ниже грудной клетки, — шепнула девушка.
Но парень отмахнулся.
— Лежи спокойно и не дергайся. А ты, Рыбья рожа, сейчас получишь.
Он сжал-разжал пальцы и бросился вперед, на противника.
Удар в предплечье, и он больше не может двигать рукой. Удар под дых, и Ичиго согнулся пополам. Ногой по колену, кулаком в лицо…
Коленом в правую сторону, чуть ниже грудной клетки…
И эта мразь лежит в отключке.
— Позвони что ли в полицию? – предложила сектантка-каратистка, снимая куртку.
Глядя на белую майку с мокрым кровавым пятном на животе, Ичиго не понимает, как он принял ее за пацана. Может, из-за бесформенной куртки?
— Сейчас позову отца, пусть окажет тебе помощь… — Неуверенно сказал он.
— Спасибо, я как-нибудь сама, — замотала головой девушка. – А вот тебя бы надо подлатать. Не буди никого, просто принеси аптечку, я умею с ней обращаться.
— А почему именно в правую сторону?
— Там же печень. А этот здоровяк явно много пьет. Его, скорее всего, выгнали из клуба рестлеров. Он лишился хорошего заработка, вот и связался со шпаной всякой…
Сначала он заставил ее заняться собой, несмотря на ее протесты. Когда девушка закончила обрабатывать ушибы и царапины на лице и груди парня, Ичиго вздохнул с облегчением.
— Спасибо, сектант.
— Просила же, не называй меня сектантом! – она отвесила ему подзатыльник. – Кучики Рукия к твоим услугам.
— Ясно… А я Куросаки Ичиго. Будем надеяться, что наше знакомство еще не закончено и сюда не придут еще какие-нибудь оставшиеся дружки этих…
Рукия пожала плечами.
— На сегодня с меня хватит. Будь здоров, Ичиго.
И она тихо выскользнула из кухни, прежде чем он смог бы ее остановить.

Никто не говорил пока этого вслух, но все видели, как Куросаки отреагировал на новенькую, в тот день впервые пришедшую к ним в школу. Ее семья внезапно переехала, потому ее перевели посреди года. Мидзуиро начал все это объяснять, а она с милой улыбкой смотрела на его потуги сообразить, что к чему.
— Ты? Как? Почему? – он был более чем ошарашен.
Девушка протянула ему руку.
— Здравствуй, Куросаки. Меня зовут Кучики Рукия.
— Да знаю!.. – внезапно Ичиго заметил надпись на напряженной ладошке: «Поднимешь шум – ты мертвец». Он закашлялся. – Молчу-молчу.
— Какой ты странный, Куросаки, — попробовала отмахнуться она, не переставая улыбаться.

Орихимэ напевала песенку из своей любимой «Эрэку комикусу», размахивая пакетом с продуктами в такт песенке с заставки.
Она проходила мимо парка, когда ее внимание привлек парень с ярко-рыжими волосами, стоящий возле лавочек.
— Ичиго! – воскликнула она, поспешно спускаясь по лесенке.

— А я считаю, что если уже ввязался в драку с такой сволочью, то тут бей хоть в лицо, хоть в спину! А будешь и дальше миндальничать – однажды погибнешь!
— Это…
— Здравствуй, Куросаки! – сложила ладони рупором девушка с длинными прямыми волосами темно-рыжего цвета.
— Иноуэ! Что ты здесь делаешь?
Ичиго был крайне удивлен.
Такая удача встретить его в воскресенье! Орихимэ улыбнулась своим мыслям, представляя весь спектр куросакиевских «рожиц».
— Я за покупками ходила, надо же и завтра что-то на обед в школу приготовить. Ведь все нормальные старшеклассницы ходят в школу только ради обеда!
Рукия ткнула локтем парня.
— Правда, что ли?
— Я купила лук, масло, бананы и мармелад!
— Что из этого можно приготовить?!! – Кучики резко отодвинулась от девушки, будто это было заразно. Но дабы не обижать одноклассницу, благородный Ичиго тут же закрыл ей рот, обхватив шею, так чтобы со стороны казалось, что он по-приятельски положил руку на плечо черноволосой. Иноуэ ничего не услышала.
— А что ты тут делаешь?
Девушка и парень отреагировали одновременно.
— Кто? Я?
Орихимэ наклонила голову.
— О, Кучики? Привет!
Но та не была настроена на дружеское общение, хотя когда старшеклассница ее заметила, Куросаки все же отпустил ее.
— А ты кто?
Ичиго раздраженно шепнул ей что-то на ухо, и лицо девушки тут же расплылось в дружелюбной улыбке.
— О, Иноуэ-сан, как приятно встретиться с вами за пределами школы!
— Э? Да… Да-да, мне тоже очень приятно, Кучики-сан! – Иноуэ растерянно ответила на книксен новенькой.
Парень только вздохнул, глядя на приветствующих друг друга девушек. Пока его одноклассницы любезничали, он успел подумать нал ситуацией и прийти к решению.

— И куда мы держим путь? Завел меня в какое-то безлюдное место… Чего тебе от меня надобно?
— Ты что, нормально разговаривать не умеешь? Твоя личина невинной девушки позапрошлого столетия меня утомляет!
— Не нравится – не слушай, дурак. Моя манера разговаривать никоим образом не касается тебя, — остановилась Рукия, уперев руки в бока. – Все, дальше я никуда не пойду.
Ичиго тоже остановился, не решаясь повернуться и убедиться, что странная девушка никуда не исчезла.
Он сел под железный заборчик, ограждающий коридор, из зала для спортивных секций в раздевалки, с улицей.
— Грязно же, — укоризненно сказала его новая одноклассница, подходя к нему. – Я же думаю, ты не сам стираешь свои вещи.
— Для этого есть стирающая машинка.
Большие глаза девушки округлились.
— Какая машинка?
— Из какого ты столетия, а?! – раздраженно и как-то устало хмыкнул парень.
— Из XXI, — не мешкая, ответила та.
— А почему разговариваешь, как будто ты из эпохи Эдо?!
Кучики села рядом, помяв школьную юбку, и уставилась на свои ладони.
— Просто меня так воспитывали. И вообще, я жила в особом месте.
Она опустила руки, тщетно пытаясь разгладить юбку, словно такие обычные действия успокаивают ее.
— Я сбежала из дома.

— Что у тебя с рукой, Иноуэ? – Ичиго оторвался от своих мыслей.
Рыжеволосая девушка развела руками.
— Кажется, меня сбили.
— Сбили? Машиной?! Кажется?!
— Ну да, когда я шла вчера домой. Я такая рассеянная, не заметила машины… Такое часто бывает.
— И как часто это бывает у нее? – со скептичным видом поинтересовалась Рукия.
— Не просто часто, а каждый день. Ты невероятный магнит для неприятностей, Иноуэ!
— И в самом деле… О! Мне пора! Скоро начинается «Точка смеха»!
Девушка прыжками поднималась по ступенькам, когда Куросаки окликнул ее:
— Можешь идти? Может, тебя проводить?
Орихимэ немедленно покраснела.
— Нет-нет, спасибо, Куросаки-кун!
Отойдя и согнав с лица предательскую красноту, старшеклассница ударила себя по лбу.
— Дурында! Он так неожиданно спросил, я и отказалась… Хотя и предлагал он как будто бы для галочки… Надо будет приготовить что-то вкусное и пригласить Татцке, рассказать ей…

В это время Рукия откинулась на лавочку, глядя в небо.
— Эта Иноуэ Орихимэ… Вы дружите?
— Да нет… Не сказал бы. Она лучшая подруга Татцке, может, пару раз мы разговаривали. А что?
— Да, собственно, ничего.
— В каком я восторге от этих твоих вопросов! Зачем их задавать-то?!
Он сел на соседней лавке, стараясь представить, как он растекается под солнечными лучами. Но в голову упрямо лезли откровения этой сумасшедшей девушки с черными волосами. С того дня, пятницы, они больше не разговаривали на эту тему, да и кроме того, что Рукия сбежала из родного города, он мало чего узнал. Сегодня же она заявилась к нему домой, требуя свой мячик обратно. Об этом попрыгунчике он и вовсе забыл, поэтому долго рылся в своих вещах. Дальше уже пришло время обеда – а показывать эту странную девчонку сестрам и отцу он не собирался – и они незаметно для себя вышли «гулять», Кучики же радовалась, как дитя, бесплатному ленчу.
Она была одета не в ту одежду сектантов, что накануне, а в обыкновенное темное платье, и ее вполне можно было принять за обычную девушку школьного возраста.
Ичиго знал, что стоит ей задать вопросы рода «Почему», «Зачем» и «Какой смысл» в контексте ее побега, как его новая знакомая замкнется и совсем перестанет верить ему. А он не мог так поступить – он вроде единственный знаком ей в этом городе, если считать ее ровесников – и Кучики нехило помогла ему в драке с этим экс-рестлером. А он не подонок, чтобы забывать о сделанном когда-то добре.
— Надо будет позвонить ей сегодня, — внезапно заявила девушка.
— Что? – опешил Куросаки.
— Ну, синяки на ее руке выглядят устрашающе. Надо будет позвонить Иноуэ, узнать о ее самочувствии, — меланхолично заявила Рукия, подбрасывая над головой мячик.

Орихимэ медленно пила чай, пока Татцке сокрушалась над тем, как ее подруга могла упустить такой шанс.
— Ну, Ичиго то не соображает, могла бы ты быть чуть-чуть активнее! Хотя, судя по тому, как быстро он сошелся с новенькой, он все-таки парень не промах!
— Сошелся? Да они ведь всего-то в парке вдвоем были…
— Ты когда-нибудь была в воскресенье в парке вдвоем с Ичиго?
Дверь громко хлопнула, не дав Орихимэ времени раздумывать над словами подруги.

— Рукия, я тут подумал.
— Внезапно. Молодец, наверное, было трудно?
— Замолчи, пока я не передумал!
Девушка чувственно вздохнула, и закрыла ладонями рот, показывая, что готова слушать.
— Тебе же некуда идти?
Она расцепила руки.
— Теперь говорить можно?
Его бровь задергалась.
— Необязательно, я и так знаю, что некуда. Поэтому, пока я не пожалел, скажу все-таки — можешь пожить у меня дома.
Мощный удар по лопаткам заставил его вздрогнуть.
— Спасибо, друг! – во весь рот улыбалась Рукия. – Факт, что мне придется жить в доме того извращенца и с остальными странными людьми не очень прельщала меня.
— Извращенца? И где ты собиралась жить?
— Ты думал, я на улице вчера и позавчера ночевала?!
— Но… Где? Как? Когда ты успела?
Кучики снова сцепила ладони на лице, показывая, что говорить не может, Ичиго же попросил «заткнуться»…
На виске парня забилась жилка.
— Черт, и как об этой девчонке сказать Юзу и Карин? Бородач, наверное, с ума сойдет…
— Можешь и не говорить, — отрицательно машет головой Рукия, — я здесь, подозреваю, всего на несколько дней, найди только какое-нибудь укромное местечко, где можно будет переночевать.
— Соврать?
— Ага, — с удовлетворенным видом, мол, наконец-то ты понял, кивнула старшеклассница, — именно.

— Ичиго! – дверца шкафа отъехала в сторону, и на парня уставилась девушка с растрепанными волосами и взволнованным взглядом. – Эта Иноуэ не отвечает!
Куросаки же все не мог решить: то ли это его шкаф слишком большой, то ли это Кучики слишком маленькая… Но факт не менялся – да, она решила ночевать в его шкафу. И она влезла. И даже обустроила там нечто футона.
— Она вообще с техникой не дружит, эта Иноуэ, так что не пугай людей, поздно уже, спать иди! – грозно прорычал в ответ парень, скрывшись от девушки за полотенцем, вытирая волосы.
— Но я звонила и твоей подруге, Татцке Арисаве, и она тоже не отвечает! А на домашнем трубку взял ее отец, сказав, что она ушла к Орихимэ.
— И что ты хочешь от меня, а? Чтобы я побежал ночью к ней в квартиру, узнать, все ли с ней в порядке?
— У меня плохое предчувствие, — тихо заметила девушка, соскакивая на пол.
— Что? Ты и правда хочешь, чтобы я побежал ночью к ней в квартиру, узнать, все ли с ней в порядке?! Да хрен тебе, сумасшедшая!

— Напомни мне еще раз, что я могу с тобой сделать, если окажется, что с Иноуэ и Татцке все в порядке, и они просто не услышали твоего звонка? – голос парня, бегущего по улице ночью только в тренировочных штанах и майке, был больше похож на шипение.
Девушка, бегущая за ним вообще в пижаме, фыркнула, но не ответила.
Они остановились возле непримечательного двухэтажного дома.
— Вот, кажется здесь, — пытался отдышаться Ичиго, — а теперь пошли домой, и я буду придумывать тебе страшную месть.
Со второго этажа донесся вскрик.
— Думаю, страшную месть придется отложить, — хмуро заметила Кучики.

Все было пугающе ярко: кровь, текущая по лицу Татцке, ее собственная кровь, выступившая на бесчисленных царапинах.
В центре комнаты стоял неизвестный и дико ревел, разбрасывая предметы и мебель, которую был в состоянии поднять.
— Черт, черт, черт, почему все закончилось так?! – кричал он в безумии.
Он подошел к Орихимэ и поднял ее за волосы. Девушка вскрикнула, слабо пытаясь обороняться.
— Почему, ответь мне, а? – он дышал прямо ей в глаза, и они как будто бы запотели, затуманились.
Она повернула голову в сторону Татцке, которую минуту назад попыталась защитить. Иноуэ тут же была отброшена, но неизвестный хотя бы отвлекся от подруги, переключившись на другую девушку.
Мужчина кинул Орихимэ, как до этого швырнул стул. Бессильно подтянув к себе колени, та скрючилась в позе эмбриона, моля всех известных божеств о том, чтобы это оказалось просто ужасным кошмаром.
— Это ты виновата во всем! Ты! Ты! Ты! – визжал мужчина, пытаясь дотянуться до нее и ударить.
Вдруг сзади его обхватили и оттащили две мускулистые руки.
— Заткнись, пьяный идиот! – рявкнул Куросаки, пытаясь нокаутировать противника.
— Куросаки, это ты? – Теперь же все смешалось в бесконечный вихрь.
Конечно, это сон. Ичиго не может оказаться в ее квартире поздно ночью. Этот ужасный незнакомец не может быть ее братом, напившимся из-за потери работы. Эта девушка с черными волосами до лопаток и с огромными взволнованными глазами не может быть новенькой… Определенно, та никогда бы не надела эту смешную ярко-желтую пижаму и не могла бы оказаться в этой самой пижаме у нее дома.
Это не ее брат кидается на ее одноклассника и начинает наносить ему удары по голове и лицу. Это не Ичиго, кто в ответ бьет его в живот, а когда тот согнулся, отправить целовать пол локтем по спине.
Это не Кучики, которая пытается вывести ее из ступора, отвешивая пощечины и тряся ее плечи. Черные мягкие волосы незнакомки-вовсе-не-Кучики падают на лицо, заставляя моргать, напоминая, что она, Иноуэ Орихимэ, еще жива.
Дышать. Самое главное – дышать. Вдох, выдох.
Выдох.
Выдыхай, Орихимэ.
Ну, давай же.

И со слезами должны уйти все страдания. Теперь не она одна несет свою боль.
Я разделила свой ужас, свой грех, свои сомнения с кем-то другим.

Она никогда не сможет простить Сору, который поднял руку на Татцке. Она никогда не сможет простить Ичиго, который поднял руку на Сору. Она никогда не сможет простить себя, ту, которая вынудила их к этому.
***
— О Кучики, вы как всегда прекрасны! Вы словно дива, спустившаяся с небес, а ваши глаза сияют ярче звезд!
— Довольно грубые попытки, господин Асано, — меланхолично заметил Мизуиро, смотря на экран телефона, — тебе ничего не светит. Когда бы я не видел ее, Кучики всегда вместе с Куросаки. Кстати, доброе утро, Кучики. – Он оторвался на мгновение, чтобы приветливо улыбнуться ей, а затем снова углубился в чтение сообщений.
— Доброе, — так же дружелюбно ответила та, вытаскивая из сумки тетради, даже не услышав толком, что ей сказали.
Зато услышал Ичиго.
— Мизуиро! – Он помотал головой. – Это вообще не то, что вы все думаете…
— Ты пригласил ее вчера пообедать на нашем месте? – безапелляционно перебил его черноволосый парень.
— Подтверждаю, сам видел! – Ухнул Кейго, хлопнув одноклассника по плечу.
— Ну нет… Вернее, ну да… Но…
— Вот видишь! – Асано чуть не плакал от радости за друга. – Так держать, Ичиго!
Рыжеволосый почти увидел, как над головой Кейго загорается лампочка.
— Стоп… Ты что, встречаешься с Кучики?! Ты заграбастал себе прекрасную новенькую?! Ичиго, ты монстр! А как же мы с Мизуиро?!
— Говори за себя, я интересуюсь зрелыми женщинами, так что угрозы для сверстниц не представляю.
— Я не заграбастывал никого!..
— Не оправдывайся! Ты хотел лишить нас радости лицезреть Рукию-чан в ее девственной красоте! Ты… — Ичиго прервал возмущенную тираду парня. Ну, вообще-то, прервал ее кулак, со всей силы врезавшийся в нос Асано, но кулак то принадлежит Куросаки…
— Хватит болтать о всяких глупостях. Особенно, когда эти глупости находятся рядом, — хмуро, стараясь без эмоций, произнес он, глядя на девушку, которая в это время листала школьную тетрадь.
— А почему ты опоздала? Довольно редкое явление, как для тебя. — Мизуиро испытывающее посмотрел на растерянную Рукию.
— Ну… — Она лихорадочно пыталась придумать, чтобы такое сказать, — дела были…
— Какие это дела? – Если честно, Ичиго тоже было это интересно. Он же, как дурак, все утро стучался с тарелкой в руке в дверцу ее шкафа. Юзу подумала, что он прожорливый маньяк и пытается, словно белочка, оставить запасы на зиму.
В поисках ответа Кучики начала вертеть головой. Спасение пришло от странного субъекта, стоящего под школой. Секундное изумление прошло.
Как же хорошо, что Ичиго возле окна сидит!
— Куросаки, можно тебя на минутку? – Она попыталась невинно улыбнуться.
— Неа. Есть дело, говори при всех… — парень, качая головой в знак несогласия, случайно увидел того же субъекта. – Пойдем, — сдавленно зашипел он, хватая ее за руку и таща из класса.
Заверив, что они ненадолго, парочка скрылась из класса.
— И ты еще питаешь какие-то надежды? – спросил Кодзима, на секунду забыв о призывно вибрирующем телефоне.
Вопрос был риторический.

Светловолосый парень в школьной форме ждал Ичиго и Рукию на их месте, за школой, возле коридора из додзё в раздевалки.
— Я одолжил твою форму, ничего? Юзу-чан была не против, — он одернул рубашку.
— Какого черта ты здесь делаешь, Кон?! – раздраженно взвыл рыжеволосый.
— А кто он вообще? – тихо спросила Рукия, стараясь вырвать руку из захвата одноклассника. – Мне больно, дурак!
Парень обратил свой взор на нее. Затем ослепительно улыбнулся и отдал ей честь.
— Приятно познакомиться! Меня зовут Кайдзо Конпаку! Моя любимая поговорка: «Кто рано встает, тому Бог дает!»
Бровь Ичиго задергалась.
— Перестань пороть чушь! Рукия, пойдем, — он перехватил ее руку повыше локтя, направляясь обратно к классу.
— А вы похожи, — удивленно заметила та.
— Нет! – рявкнул Куросаки. – И ты забываешь о нем тут же, как мы входим в класс.
— Дядя Цуки передавал, что надеется, форма на тебе сидит так же хорошо, как и на мне, — сладким голосом пропел парень, сложив ладони рупором.
— Цукишима здесь? – разворот на 180 градусов.
Кайдзо старательно изобразил неловкость. Затем поднял руки в примирительном жесте.
— А ты как думал, дурачок? Что я сам доехал?
Секунда – и двое уже исчезли. Девушка пыталась яростно вырываться, но парень, скорее всего, просто забыл, что все еще держит ее. Поняв, что сопротивление бесполезно, она просто крикнула Конпаку, чтобы он объяснил там все.
Блондин улыбался как голливудская звезда и застыл с поднятой в прощании рукой.
— Я обо всем позабочусь! – громко заверил он.
Затем побрел в сторону класса 1-3.
— Назад можете не торопиться.

Орихимэ что-то напевала, жуя хлеб с мармеладом. Куросаки и Кучики пропустили уже один урок… Куда они пошли?
Воображение Орихимэ услужливо подсунуло ей картинку – Ичиго и Рукия сидят на лавочках в парке, о чем-то болтают, улыбаются…
В окне появилась тень.
— Куросаки? – взвизгнул кто-то.
— Ты чего? Не мог же он залезть через окно… Куросаки!?
С подоконника спрыгнул довольный светловолосый парень.
— Не зря я так долго занимался на скалодроме… — «Куросаки» повертел головой, словно в поисках чего-то. Или кого-то.
Все с беспокойством следили за продвижением «Ичиго», который шел прямо по партам. Наконец он остановился и спустился перед Орихимэ, судорожно сглотнувшей кусок хлеба.
— Привет, красавица, — он осторожно, будто она была из стекла, взял руку девушки, — и как же тебя зовут?
Легкое прикосновение губ к тыльной стороне ладони – и блондин оказался в захвате Татцке.
— Ты чего, Ичиго? А ну отвали от Орихимэ! Тебе это игры что ли?!
Светловолосый наклонил голову назад, смотря прямо на внезапно покрасневшую Арисаву.
— Слушай, а ты ведь очень даже ничего вблизи…
Наступила гробовая тишина.
Все ждали прихода Апокалипсиса.

— Он мне заплатит, — рычал Ичиго.
За ним едва поспевала Рукия.
— Сам идиот. Я из-за тебя прогуляла еще один урок!
— Кстати, так почему тебя не было? Какие еще дела?
— Да так, ходила кое-куда, — отмахнулась девушка.
Ичиго резко остановился. Кучики попыталась притормозить, но по инерции влетела в его спину.
— Ну, чего стоим, кого ждем? Пойдем уже!
— Эй, — она вздрогнула, — Рукия, ты сейчас же рассказываешь мне, почему не пришла на первый урок, и вообще…
И словно внезапно начался град – с неба падали маленькие прозрачные, но твердые кусочки, разбиваясь с характерным звоном о землю.
Пустая рама из-под стеклопакета одиноко чернела среди новеньких окон, чуть голубоватых из-за занавесок.
— Мне кажется, ты правильно волновался по поводу того парня, — Рукия пораженно смотрела на падающее стекло, по привычке подставив руку, словно это был снегопад или дождь.
— Дура! – он оттащил ее, взволнованно переводя взгляд с кровоточащей ладони на разбитое окно его класса. – Ладно, нам нужно поторопиться.

— Сдохни! – парта с громким треском врезалась в стену в опасной близости от многострадального Кона.
— Перестань! Ну, поцеловал я тебя, ты что, маленькая?!
— Заткнись!
Татцке бросила следом за партой и стул. Чтоб надолго не разлучать их.
Конпаку же проявлял чудеса ловкости, уклоняясь от своеобразных снарядов. И черт же дернул его за язык поцеловать эту боевую девчонку! Дернул за язык? – Каламбур, не иначе. Он проклинал свои органы ниже пояса, ноги, которые подвели его к ней, губы, которые потянулись к ее губам, и больше всего – этот самый язык!!! Если выживет – будет предельно вежлив с каждой девушкой, целовать ее не раньше, чем на 3 (нет, лучше 33!) свидании, и не дай Бог смотреть на ее грудь!
Арисава не слышала его мыслей, поэтому ее ярость только возрастала. Если бы она успокоилась и трезво оценила действия и внешность друга, может, она бы и заметила различия… Но эмоции и желание оторвать деторожательный орган этому наглецу были сильнее.
Вдруг она услышала сзади характерный хлопок и чей-то пискливый возглас:
— Кучики-сан пришла…
Мгновенно развернувшись, старшеклассница уже обдумала план действий. Весь класс замер в ожидании – двух злобных фурий на этот бедный кабинет было явно многовато. Большинство в праведном гневе уставились на того, кого они считали Куросаки – ладно еще просто поцеловать Арисаву, но поступить так, обманув бедную Кучики-сан?!
Негодяй – так и светилось в глазах всех присутствующих.
Рукия же не совсем понимала, что происходит, но старалась делать вид, что в курсе дела.
— Кучики! – шагнула вперед Татцке. Аура жажды убийства не рассеялась еще до конца, поэтому невольно вошедшая отступила назад.
— Я? – она выглянула за спину старшеклассницы. Кайдзо сложил ладони в умоляющем жесте. Надо потянуть время, чтобы понять, как себя вести.
— Прости, но это скажу тебе я сама, не хочу, чтобы между нам были недоговоренности, — все приближалась эта странная девушка с короткими волосами, торчащими во все стороны. – Этот, — она указала пальцем на тут же сжавшегося Конпаку, — подонок Куросаки влетел в класс из окна и начал приставать к Орихимэ… А когда я подошла к нему, чтобы выбить всю дурь, он…
На этом весь запал Арисавы и кончился.
— Он что? – попробовала подбить ее на откровенность Рукия.
Вдруг Кайдзо показалось, что он понял корень всех своих несчастий.
— Я не Куросаки! – закричал он от облегчения. И сразу же сжался еще больше под испепеляющими взглядами женской половины класса.
— Этот изменник поцеловал Арисаву! – это звучало звонко, как гонг. Звук судьбы…
— Поцеловал? – недоуменно переспросила новенькая. Все мысленно умилились ее неспособности поверить в предательство своего парня. Но, тем не менее, народ жаждал крови, поэтому с нетерпением ждали, когда нежная маленькая Кучики станет демоном, который разорвет грубого Куросаки на кусочки.
— Я… Прости меня, Рукия, — перешла на ты эта странная Арисава.
— Не за что прощать. – Отрезала та. Наконец-то до нее дошло. Кажется. – А ты, — она поманила пальцем блондина с самым суровым видом, на который была способна, — выйди со мной на пару минут.
По классу пронесся огорченный вздох – вся разборка будет происходить вне зоны досягаемости.
Татцке грозно оскалилась.
— Кто-то чем-то недоволен?! – она считала своим долгом сделать все так, как хочет Кучики. Все-таки, старшеклассница чувствовала себя виноватой перед новенькой.

Когда они вышли из класса, Конпаку упал, обнимая коленки девушки.
— Спасибо большое, ты спасла меня! – чуть не плакал он.
— Что там было? – Ичиго удивленно смотрел на почти рыдающего парня и недоуменно разводящую руками девушку.
— Как я поняла, они подумали, что он – это ты…
— Не рассказывай, не рассказывай ему!
— И он устроил дебош под твоим именем…
— Молчи, умоляю…
— И, кажется, поцеловал Иноуэ…
— Я был хорошим мальчиком, мама…
— И эту странную девушку с короткими черными волосами…
— Татцке что ли?
— Угу. Кстати, еще она все время извинялась передо мной, и кто-то сказал даже, что ты изменник… В этом, правда, может, парень и не виноват…
— Мамочка!!!
Спектр выражений лиц обоих парней было не передать словами. Кучики покачала головой. Странные они, эти парни…

— Похороните меня по-европейски! С большой каменной плитой, на которой будет прекрасный некролог о замечательном парне, любимце дам…
— Да я тебя в землю закопаю!
— Ой, успокойся, Ичиго! Я создал тебе прекрасное амплуа!
— Воспользоваться моим именем,… чтобы Иноуэ и эту дурочку… Татцке… по… по…
— Поцеловать?
— Не произноси этого вслух! Я же умру от стыда!
— Ну, поцеловал и что с того? Насколько я знаю, нравы у молодежи нынче свободные. Теперь поцелуй служит типа приветствия…
— Вот уж мнение допотопной идиотки, которая не знает, что такое пылесос, я знать точно не желаю!
— Не оскорбляй сестренку, ты, чурбан неотесанный!
— Замолчали бы оба!
— Ты же сейчас оторвешь мне ухо! Почему этому кретину не больно?
— Мне тоже больно, но с рук сестренки я готов принять даже боль…
— Да замолчите вы или нет?!
— Мое ухо!!!

— Арисава-сан, Иноуэ-сан, приношу свои глубочайшие извинения, — жалобно улыбался светловолосый парень.
— Да ничего! – засмеялась девушка с длинными рыжими волосами. – Я сразу поняла, что ты не Куросаки!
Татцке молчала, изучающее смотря на высокого спортивного блондина, симпатичного, милого… Невольно пальцы потянулись к губам, словно там еще оставался след от него…
Что за дурости у нее в голове вообще?! Рука бессильно упала обратно, так и не дотянувшись до лица.
Глупая, глупая Татцке.

— Я и не знал, что у Ичиго есть кузен, да еще и настолько похожий на него, — как бы между делом заметил Кейго, жуя бутерброд.
— Я, если честно, тоже. Наверное, это одна из его семейных тайн, вроде похода на могилу матери 17 июля. Сколько моих дней рождения он пропустил, не счесть… — ответила ему Арисава, откидываясь на спинку стула.
— Мне кажется, если бы это было важно, Ичиго рассказал бы нам, — покачал головой Кодзима, подбрасывая над головой выключенный телефон, — правда же, Куниэда?
Худая девушка с длинными черными волосами повертела в руках книжку, которая была открыта всегда, исключая эти вот своеобразные собрания еще со времен средней школы.
— Я не общаюсь с Куросаки, — спокойно ответила она, — но если подумать, разве что-то особо изменилось для вас? Это все тот же Ичиго.
— А куда ушла Иноуэ? Умчалась сразу же после занятий…
— Обычно Сора готовит ужин, — ответила Татцке, — наверное, хотела успеть раньше него. Они стараются обходить тему работы, но насколько я знаю, пока Иноуэ-сан не может найти подходящую.
— Может, пригласить их к нам? – задумчиво отозвался Кейго. – Побрить Иноуэ-сана, моя сестра только обрадуется.
Хоть Арисава и участвовала в разговоре, но ее мысли были заняты другим.

На экране бегали маленькими белыми точками люди. По телевизору шли новости.
— Даже нас всунули, — недовольно произнес Ичиго, стараясь не задумываться особо над сюжетом репортажа.
— Конечно, это ведь ты, братик, помог поймать его, — так же безразлично заметила Карин.
Репортер, мужчина с темной кожей и длинными дредами, наполовину спрятанными под смешной шапкой, если верить полоске с буквами над бегущей строкой – Мисаомару Каноноджи, что-то говорил о храбрости юных японцев и о наказуемости всех преступлений. Ичиго помнил его: этот парень как-то нашел клинику Куросаки (как-то, ну да; подкупил Рукию бесплатными сладостями, и та сама привела его к дому) и долго расспрашивал о всякой чепухе.

Был пойман серийный убийца и насильник-педофил под кодовым прозвищем Великий Удильщик. В поимке этого преступника исполнительным органам помог японский школьник, Куросаки Ичиго, который также приходится сыном одной из жертв Великого Удильщика, Масаки Куросаки.
На экране на долю секунды проскочило фото женщины со светлыми волосами и слегка западными чертами лица. Затем снова появился этот Каноноджи, который пытался взять интервью у героя – 15-летнего школьника с рыжими волосами и нахмуренными бровями. На заднем плане на несколько секунд появилась девушка, удивленно посмотревшая в камеру.
— Останови, — попросил мужчина.
Изображение застыло, чуть расплываясь, нечеткое.
Парень, сидевший рядом с бледным мужчиной, пораженно уставился на стоп-кадр.
— Да, это она, — утвердительно воскликнул он, хотя мужчина не спрашивал его.
У девушки за спиной допрашиваемого были большие глаза и черные волосы до лопаток. Но примечательным был ее рост и выражение лица, иначе ее невозможно было бы отличить от еще миллиона девочек в Японии.
— Кучики Рукия, я нашел тебя, — улыбнулся красноволосый.

Когда Ичиго нашел сердитого Кона, пристегнутого наручниками к стулу, он вышел из комнаты, думая, что не туда попал. Через секунд пять до него доходит, что кроме как дома, в 2 часа ночи он нигде больше находиться не может, и Куросаки, пылающий гневом, снова врывается в спальню.
— Что это за такое? – возмущенно тычет пальцем в наручники он.
— Я уже думал, ты никогда не увидишь меня, — раздраженно, пытаясь не зевнуть кузену в лицо, отвечает Кайдзо, как только ему развязали рот. – Может, расстегнешь это?
Когда его руки оказались свободными, парень плюхнулся на футон, расстеленный рядом с кроватью Ичиго.
— Спасибо, друг, наконец-то я снова почувствовал свободу.
— Что это вообще за извращения были? – парень резко остановился, смотря на шкаф. – Рукия все еще не вернулась?!
— Ты вообще глухой дурак! Конечно, сестренка еще не вернулась! Она ушла из дома!
«У нее, что, кредо – менять каждые два месяца место жительства?!» — раздраженно подумал Куросаки.
Кон был в курсе, что девушка ночевала у Ичиго в шкафу и иногда про себя (а то и вслух) говорил, что у его кузена отсутствуют некоторые рефлексы, обеспечиваемые органом ниже пояса.
— С чего ты взял? И объяснись же, наконец, почему у тебя был заклеен рот и ты был прикован наручниками к стулу?!
— А ты как думаешь, обормот? – начал возмущаться Конпаку. – Кто бы еще это мог сделать безнаказанно, кроме сестренки?!
— Рукия приковала тебя к стулу? – бровь рыжеволосого начала бешено дергаться. – Наверняка стащила наручники у этого сумасшедшего репортера, помешанного на полиции.
— Сестренка сказала, что надо поговорить, я, естественно, согласился, — начал рассказывать Кон. – И она… поцеловала меня! Я был на седьмом небе от счастья, а она в это время защелкнула наручники и, извинившись, завязала рот. Обормот, она же даже записку оставила!
Глаза парня нашли на столе белеющий лист бумаги с какой-то чертовщиной.

Рукия не боялась темноты, никогда. В детстве это было просто показателем слабости, а потом стало просто глупо. Она ожидала поезда на перроне.
Рядом с ней сел брат. Девушка вздрогнула.
— Это было довольно глупо с твоей стороны, Рукия. Зачем ты сбежала?
— Я бы все равно вернулась, — слабо попыталась оборониться та, — я же оставила вам письмо.
— Это глупо. Пойдем домой, — звучало как приказ.
Из-за столба вынырнул Ренджи.
— Где ты все это время жила, дура? – Он остановился, словно не смея подойти к сидящим.
— У меня, — прозвучал нахальный ответ, и перед ними словно из воздуха вырос парень с лохматой рыжей головой.
И как-то само собой получилось, что красноволосый незнакомец, как оказалось, Абарай Ренджи, и Ичиго сцепились.
— Если ты хоть пальцем ее тронул, — и рыки подобного рода со стороны этого самого Абарая казались чем-то вполне естественным.
И крик Рукии, и то, что ее держал за плечи бледный мужчина, чтобы она не бросилась к ним – все это казалось чем-то чужеродным, непонятным – и в тоже время совершенно правильным. Словно так все и должно быть.
— Пусть сами между собой разберутся, Рукия. – ее собственное имя отрезвило девушку.
— Пустите меня, — кричала она, — если из-за меня он ввязался в это, почему я не имею права подойти и помочь ему?! Он мой друг, пожалуйста!
Но теперь ее уже держали сильные руки друга.
— Тише, идиотка.
— Отпусти меня!
А он просто сжал сильнее.
— Поехали домой, ему ты ничем не сможешь помочь.
А Куросаки в это время кричит на бледного мужчину. Кричит, что никуда он без Рукии не пойдет, и вообще она сама должна решать, где ей жить. И никто не имеет права что-то решать за нее, ну, кроме разве что Ичиго.
А эта глупая девчонка уходит…
— Рукия, черт возьми, посмотри на меня!
А она не может смотреть.
И потому уходит.

Она из Сейретея. Это бьет по вискам, заставляя напряженно сдавливать голову, чтобы вытолкать все ненужные мысли.
Сейретей – военный городок.
Сейретей – большой город-универститет.
И Кучики Бьякуя – действующий капитан в японской армии.
И Рукия Кучики – его приемная сестра.
Сестра одного из самых богатых людей Японии. Приемная внучка майора Кучики.
Но разве это все так важно?

— И почему ты сбежала? – теперь уже можно спрашивать.
Ичиго странно посмотрел на нее, и тут же отвернулся, глядя в кружку с чаем.
Рукия была в белой юкате, перевязанной красным шелковым поясом. Волосы же были аккуратно заколоты в высокую прическу и множество украшений свисали, делая визуально тонкую белую шею еще длиннее.
— Именно из-за этого, ты правильно понял, — хмыкнула она, поправляя полы одежды. – Я не могу опозорить брата – так легче и сбежать. Просто: нет меня и все. Никаких проблем.
— Дура ты. Просто честно бы сразу сказала, что скучно.
Легкий подзатыльник.
— Сам дурак. Просто честно бы сразу сказал, что пришел за мной потому, что без меня скучно.
Ичиго смеется. Смеется и Рукия.
— Кажется, я вспоминаю, почему так отчаянно хотел вернуть тебя.

— Орихимэ! – в комнату вбежал счастливый Сора. – Я нашел работу!
— Да? Это замечательно!
Добрый мужчина Айзен Соске решил помочь начинающему брокеру. Они оба понимали, что придется переехать, но Орихимэ молчала. Главное, что брат снова работает, а значит, все будет в порядке.

Молодая женщина в белом платье подошла к растерянным брату и сестре, изящно качались два накрученных хвоста.
— Чируччи Сандервиччи, — улыбаясь, протягивает руку в белой перчатке.
— Сора Иноуэ, — мягко пожимает ее руку мужчина в костюме, — а это Орихимэ, моя сестра.
— О, понятно, — и она водит их по школе, показывая кабинеты, кафетерий, спортзалы, лаборатории…
А Иноуэ в это время вспоминает, как они вместе с Рукией ездили на каникулы в Сейретей, в поместье Кучики.
И она блуждает взглядом по стенам. Вокруг тени, тени…
И встречает глазами юношу. Невысокого, мертвецки-бледного, бледнее господина Кучики, брата Рукии.
И он приближается, протягивает ей свою ладонь, прохладную, сухую…
— Айзен-сама хочет, чтобы тебе тут понравилось, — и голос у него такой же, прохладный и сухой.
И буквы словно пляшут в голове.
— Улькиорра Шиффер.
А Орихимэ пытается убежать от реальности. Здесь ее никто не сможет полюбить, она не приживется… Почему она не Кучики, которая сразу же привлекает внимание и располагает к себе?
Хочется хоть как-то развеселить эти однообразные будни.
И, ожидая начала первого урока, рука сама собой выводит слова на тонкой белой, как стены, как форма, как кожа Улькиорры, бумаге.

эллиэль ту Одершванк, дашь ли ты мне списать?
Девушка недовольно посмотрела на высокого парня.
— Ноитора, а не пошел бы ты?
— Ладно, — просто ответил парень и удалился, прося тетрадь с домашним заданием у Теслы.

Зачеркивает. Нет, не так.

орогая Нэллиэль, не одолжила бы ты свою тетрадь? По-моему, я что-то напутал в седьмой задаче. Не могла бы ты мне помочь? – Неуверенно улыбнулся высокий парень, заправляя за ухо длинную черную прядь.
— Прости, милый Ноитора, но мне как раз нужно объяснить домашнее задание Пеше, он вообще не справился с ним.
— По-моему, легче объяснить геометрию твоей домашней игуане БаваБава, чем этому придурку. – Ухмыляется Джируга, становясь в боевую стойку, рукой приглашая девушку встать.

А дальше мысли не идут – та же сцена разыгрывается перед глазами. Высокий тощий старшеклассник пытается подбить девушку на драку.
У них такого в Каракуре нет. Нет этой безразличной наглости, этого желания набить другу морду, покрасить волосы в безумный цвет, сделать себе татуировку…
А здесь нет Татцке-чан, нет доброго Исиды, такой хорошей Кучики-сан… Здесь нет Ичиго.
А еще там, знаете ли, нет Улькиорры. Такого до обиды безразличного, такого жестокого, такого фанатичного.
Рядом на стул приземляется Ноитора. С неохотой девушка кладет тетрадь в сумку.

— Кучики-сан? – тихо спрашивает в темноту Орихимэ.
— Что, Иноуэ? – раздается в ответ сонный голос.
— А как вы все-таки относитесь к Куросаки-куну?
Громкий, протяжный зевок.
— Да не знаю я. Мы друзья. А ты уже призналась ему?
— Обещаю, что признаюсь, — шепчет рыжеволосая.
Обещает. Обещает. Обещает.
[450x600]