Герои:
Ноитора Джируга - 5 в классе, ярый шовинист
Гриммджо Джагерджак - его хороший друг, из всего на свете любит драку. Более только... хорошую драку.
Орихимэ Иноуэ - их одноклассница, новенькая, пытается подружиться со всеми

Нэллиэль ту Одершванк - public enemy для Ноиторы №1
Кучики Рукия - нечто вроде подруги Гриммджо, подруга Иноуэ
Улькиорра Шиффер - "надзиратель" и "мамочка" Иноуэ, безразличный

масовка
Жанр: херня какая-то
Предыдущие главы: 1 - http://ficbook.net/readfic/54180/133813#part_content
2 - http://ficbook.net/readfic/54180/133816#part_content
3 - http://ficbook.net/readfic/54180/133818#part_content
4 - http://ficbook.net/readfic/54180/142856#part_content

- Улькиорра! – Шумно вдохнул огромный парень. Моргнул пару раз. – Ты?
- К твоему несчастью, да, - ровным голосом ответил старшеклассник, засовывая руки обратно в карманы.
Лларго перевел глаза на девушку, которая сжалась под его взглядом. Затем расстегнул пиджак, давая свободу телу, заключенному в тесную одежду. Он был действительно гигантским – ни грамма жира, лишь необъятная мышечная масса. Медленно, сжимая и разжимая руки в кулаках, Ямми двинулся по направлению к Иноуэ. С неудовольствием он отметил, что даже испуга уже не было в ее глазах – только какая-то обида и усталость. Но не столь важно. Занес руку для удара. ОНА. НЕ. ИМЕЕТ. ПРАВА.
Перед ним будто из-под земли вырос бледный одноклассник с вытатуированными полосками на щеках.
- Почему ты защищаешь этот мусор? – Глухо спросил Лларго. – Она просто жалкая.
Шиффер наклонил голову, словно заинтересовавшийся ребенок. Только вот лицо у него было совершенно безразличное. Он слегка отвел ногу и пнул одноклассника в живот. Удар заставил того болезненно скривиться и по инерции отойти на пару шагов.
- Ты не смеешь ставить под сомнение мнение Айзена-сама. И не смеешь не подчиняться.
Зрачки черных глаз расширились. Зеленые же смотрели на него в упор, холодно, ядовито.
- Мне поручено следить, чтобы этой женщине понравилось в Лас-Ночес. Моих познаний в этой глупой и жалкой человеческой природе хватает, что б понять, что вряд ли она в восторге от этой ситуации. – Каждое слово словно обрубалось, как будто парень не говорил, а хлестал кнутом. – Поэтому, Ямми, передай всем, всему мусору, окружающему тебя – еще хоть одно такое происшествие, пока эта женщина важна мне – и я разделаюсь с вами. Объяснить, как?
Лларго не знал, что делать с яростью, клокотавшей в его душе. Эта женщина настроила Улькиорру против него! Эта отвратительная, подлая женщина!
- Я надеюсь, я не запачкал твою форму. Если что – я заплачу за стирку, – Шиффер уже отвернулся к новенькой, которая отрешенно смотрела на него.
Ямми с ненавистью глядел, как старшеклассник и его подопечная медленно двинулись к общежитию.
Он новенькую и мизинцем не тронет, вот еще. И не посмотрит на нее, пока она под протекторатом.
Когда закончится учебный год, эта женщина станет неинтересна Улькиорре. И тогда уже Ямми отомстит.

Орихимэ впервые глядела прямо перед собой, а не осматривалась по сторонам, щебеча что-то неслушающему однокласснику.
- Улькиорра? – Тихо позвала она, словно просто проверяя, остался ли он.
- Что тебе, женщина? Опять будешь благодарить меня?
- Нет, - губы у нее задрожали, - я понимаю, что вы просто выполняли то, что обещали. Ничего более.
- А что может быть более, скажи мне? Разве исполнение обещаний – это не самое важное? Обязанность показывает нам, что мы живы и взаимодействуем с другими людьми. Не преуменьшай – мою обязанность Айзену-сама ты даже не можешь представить. Тебе же я ничем не обязан, но я пообещал, что я приду. Я обещал, что буду помогать тебе и сделаю все, что бы ты была довольна и рада. И что с того, что пообещал это я не тебе? Что меняется?
- Восприятие ваших поступков. – Едва слышно отрезала рыжеволосая.
- Снова человеческие чувства… Душа, любовь, забота… Это слова, женщина. Где была душа Ямми, когда он избивал тебя? Где была моя душа, когда я ударил его?
Последние солнечные лучи падали на лицо парня, делая контраст между кожей и волосами еще более заметным, а полосы стали из темно-зеленых черными линиями на белоснежных щеках. Он выглядел почти как гротескная картинка – эдакая химера со змеиными глазами.
Бесцветный палец в рапиде поднялся и остановился в двух сантиметрах от грудной клетки. Орихимэ тревожно сглотнула.
- Увижу ли я твою душу, вспоров тебе грудь? – Ладонь поднялась еще выше, останавливаясь на этот раз напротив левого глаза. – А может, я узрю душу, вырвав тебе глаза и раздробив череп?
Зрачки девушки расширились.
- Сердце всего лишь орган, который обеспечивает ток крови по кровеносным сосудам. Ничего более. Если я вырву его у тебя отсюда, - рука снова опустилась на уровень груди, но так же не дотрагиваясь, - ты умрешь. Ты боишься меня, женщина? – Он с тоской взглянул на нее.
Ее глаза и ладони, сжавшиеся в кулаки, говорили красноречивее слов. Улькиорра кивнул, словно он ставил эксперимент и теперь наблюдал подтвердившиеся результаты.
- Разбить сердце нельзя – оно не стеклянное, оно мягкое, это плоть. А душа? Откуда ты знаешь о душе, если ты не видишь ее? Существует только то, что видишь и до чего можешь дотронуться.
Лицо Шиффера расплылось в глазах.
Как же невыносимо!
Иноуэ бессильно заломила руки. Ей нечего сказать?

- Кучики-сан, вы пришли!!! – Кейго, казалось, сейчас захлебнется в собственных слезах.
- Господин Асано, успокойтесь, пожалуйста. Иначе Кучики-сан испугается и убежит с уроков.
- Как убежит?! Кучики-сан, не убегай!!!
Парень дернулся было к Рукии, но точным ударом он был нокаутирован лицом в стол.
- Ты почему уроки прогуливаешь, Рукия?! – Перед еще не совсем разобравшейся в том, куда и от кого бежать, девушкой возник Куросаки. – Хочешь, чтобы тебя со школы выгнали?
Быстро сориентировавшись, старшеклассница легко отмахнулась от нависавшего Куросаки. Лицо Кучики расплылось в улыбке.
- Доброе утро, Куросаки, Мидзуиро-кун, - она постучала костяшкой указательного пальца по затылку подозрительно умолкнувшего одноклассника, - и вам, Асано-кун.
Черноволосый парень приветливо улыбнулся, подняв голову от экрана телефона, а Ичиго раздраженно хмыкнул. Асано молчал.
Татцке, войдя в класс, тоже поздоровалась с пришедшей и села на свое место. Рукия тут же вскочила, направляясь к ней, но и сама чуть не была отправлена в Нирвану крепкой рукой злого парня.
- Мы не договорили, - отозвался он. – Ты где ходила?
Девушка притворно вздохнула, прикрыв рот в идеальной букве «О» рукой.
- Куросаки-кун, неужели вас тревожит моя личная жизнь?
Медленно, но уверенно тот приобретал цвет благородного пурпура. Мидзуиро загадочно улыбался в телефон, хотя, возможно, это было всего лишь сообщение от его подружки, сулящее домашний пирог с ягодами и кое-что еще. Некоторые развернулись на реплику Кучики. Асано молчал.
- Да черта с два меня тревожит!
- Вот и не лезь… - глаза Рукии превратились в щелочки. Для остальных она оставалась все той же милой Кучики-сан, но Ичиго никогда не обманывала ее напускная доброжелательность.
«Еще одно слово – я вырву твои волосы и вставлю тебе их в уши, свернув мочки трубочкой».
Фантазия в пытках у Рукии была истинно Кучикиевская. Или Куросакиевская – она может посоревноваться даже с бородачом в придумывании разных гадостей…
Асано как будто подтверждающее хрюкнул, отходя от удара.
Она подошла к Арисаве и присела за парту перед ней. Старшеклассница вздрогнула, но тут же наклонила голову к любительнице кроликов, внимательно слушая.
Что-то было во всем этом странное, но Ичиго предпочитал никогда не задумываться о таких мелочах.
- Кучики-сан?!!! – Послышался вскрик проснувшегося Кейго. – Она убежала? Неужели несравненная дива покинула нас, Мидзуиро?!
- Успокойтесь, господин Асано. Вы сами виноваты.
- Она ушла?!!
- Вы ужасен, господин Асано. Девушка вылетела из класса вся в слезах.
- Что? – Мелкая дрожь прокатилась по спине старшеклассника. Он обернулся к рыжеволосому парню. – Ичиго? Я, честно, не хотел, друг…
- О чем ты?
Кейго состроил невинное лицо. Попытался, по крайней мере.
- Ну, вы же так много времени проводите с…
Кодзима старательно пытался скрыть смех, бормоча что-то вроде:
- Ичиго, полегче… После еще одного удара нам придется нести Асано в медпункт… А нет, все еще жив, здоров… Бегает даже… Молодец, Асано…
Рукия боковым зрением заметила движение двух субъектов: одного дико визжащего парня, наматывающего круги по классу и второго, с яростным воем несущегося за первым. Причем содержание воя рыжеволосого было явно не цензурного характера, поэтому приводить здесь его обращения к Кейго, как ни прискорбно, не будем. Не пропустят редакторы.
Девушка устало вздохнула.
- Вчера из-за этого имбецила полночи не спала. Еще и сегодня приезжает его придурочные родственники. Перееду на денек к Урахаре, наверное.
Арисава дернула себя за кончик волос. Теперь она часто так делала, когда волновалась. Раньше, при первой встрече Рукии и Татцке, для этого у нее были слишком короткие волосы, а сейчас падали на плечи чем-то вроде каскада. Тонкие брови нахмурились.
- Кучики?
- Угу?
- Может… Ко мне на это время? Мои все равно уехали куда-то. Раньше всегда приходила Орихимэ…
- Я?.. - Кучики улыбнулась. – Ко…
- Ру-чан! – Сзади вытянулись когтистые тентакли и обхватили ее поперек груди. – Приветик!
Девушка подскочила, взвизгнув от неожиданности.
Стоп.
Когтистые тентакли?
- Эх… У тебя остался все тот же А. – Горестно вздохнула девушка с яркими волосами.
- А ты надеялась, что за ночь вырастет? – правое веко Татцке задергалось.
- Не ехидничай, Татцке-чан, - старшеклассница подвинула Кучики на стуле, сев рядом, - я скучаю по моей Химэ.
- Никакая она не твоя!
- Ты как-никак ревнуешь, Татцке-чан? Хочешь, мы уединимся как-нибудь после школы…
- Заткнись, извращенка! – Кулак достиг лба одноклассницы. – Слушать не желаю твои бредни!
- Ру-чан, она слишком пытается быть похожей на парня, правда? Я уже много раз говорила это.
Рукия отодрала цепкие пальцы от своей рубашки, не отвечая. Но Хоншо удовлетворенно кивнула.
- Чизуру? – сдавшись, попробовала другой метод Рукия.
- Ага? – Довольно, словно наевшийся кот, отозвалась та. Глаза за тонкими стеклами в малиновой оправе заблестели.
Зрачки старшеклассницы расширились, а рука показала за спину девушки с яркими волосами.
- Смотри, новенькая с размером… Неужели D?
Чизуру мгновенно повернулась к двери, а Рукия стряхнула ее руки с себя.
- Ты коварная, Ру-чан! – заныла девушка. – Я скучаю по Химэ… Она такая добрая и невинная, моя принцесса…
Татцке не знала, что когда-то готова будет согласиться с розововолосой маньячкой. Не полностью, конечно, но отчасти.
- А кто не скучает? – тихо отозвалась она, ловя тревожный и понимающий взгляд новой подруги.

- Может, ты все-таки расскажешь, где была? – тихо поинтересовался Ичиго, удерживая себя, чтоб не развернуться и не вспылить опять.
- Какая разница? – недовольно помотала головой его подруга. – Ходила к Урахаре, думала договориться с ним.
- О чем?
- Ну, пожить у него пару дней…
- А чем тебе мой дом плох?
Губы девушки скривились.
- Цукишима и Кон.
- А… - Куросаки тут же согласно кивнул, но затем помотал головой. – Вообще-то, я планировал использовать тебя как предлог, что места для них, увы, как ни прискорбно, не хватит.
- Их это когда-то останавливало? И вообще, я уже договорилась с Татцке.
- Татцке? Но ты же говорила, с Урахарой…
- У них там полно своих проблем, не хочу навязываться, а Арисава меня сама пригласила.
- Понятно, - парень вздохнул, забирая у девушки сумку и вешая ее на свое плечо.
- Ничего тебе как всегда не понятно, не прикидывайся, - раздраженно ответила Кучики.
Не слабачка она, сама бы донесла!

Теплая вода смывала все воспоминания. Вода может все.
Орихимэ тщательно смывала с себя грязь и шок. Вода была не теплая, это был почти кипяток. Она видела, как кожа краснела, но ничего не чувствовала, кроме холода.
Есть человек, который не помогал ей всю жизнь, но все равно занимает ужасающе большое место в ее жизни.
Она любит брата. Он – одно из самых дорогих воспоминаний, один из самых дорогих ей людей. Он долго корил себя за то, что увозит Орихимэ из знакомых мест, перенося в странный городишко со странной историей. Сора всегда был с ней рядом.
Она любит свою лучшую подругу. Она помогла Иноуэ подняться, научила ее приемам. Которыми, правда, та не пользуется, но все же… Татцке-чан всегда была где-то поблизости, чтоб помочь, поговорить, послушать…
Она любит Кучики-сан. Потому что Кучики-сан добрая, сильная и красивая. Она заставила Орихимэ использовать то, чему научила ее Арисава. Она всегда выслушивала глупые бредни ее сочинения и мечты во время их короткой поездки в Сейретей. Хотя наверняка Кучики самой хотелось еще что-то рассказать, когда они лежали на соседних футонах и смотрели в потолок. Рукия всегда оказывается за спиной, когда ей нужна поддержка.
Она любит Чизуру-чан, остальных девочек, Исиду-куна, Садо-куна, Асано, Мизуиро…
Теперь она любит еще и Нелл-чан. Потому что она милая, умная и властная.
Она не может ненавидеть Ямми, потому что видела ту боль и обиду, что была в его ударах. Она не может презирать Улькиорру, который раз за разом отшвыривает ее, словно собачонку, которая все липнет и липнет, раздражая хозяина, потому что не может не жалеть его, не может не испытывать благодарности.
Она ненавидит саму себя.
Пусть теплая вода смоет все воспоминания о ее никчемной жизни и глупых чувствах. Вода может все.
Щеки девушки обожгло что-то. По лицу покатились градом капельки, но не пресной, а соленой воды.
Дура, дура, дура!

- Шуу-чан, Ичиго! Ну вы как всегда! – качает головой Карин, стараясь разнять сцепившихся.
- Этот ублюдок! Ненавижу его!
- Как ты говоришь о своих гостях, милый племянник?
- Пошел, знаешь куда? Так далеко, что я в своем возрасте даже таких слов не знаю!
- Сын!
- Ичи-нии!
Карин взревела:
- Да разойдитесь вы! Рукия, помоги!
- И не собираюсь, - покачала головой девушка, поедая свою порцию и все ближе подвигая к себе порцию Ичиго. – Я лучше потом еще тресну его. Нет, я не жестокая, просто голодная, а с этими гостями вторую порцию не так-то легко получить.
- Кон!
Светловолосый парень сразу выставил перед собой руки в кресте.
- Error! Я не участвую! Иначе меня прибьет сестренка.
- А если не поможешь, то прибью я! – Зарычала девочка, краем глаза следя за двумя придурками, перебравшимися в гостиную.
- Валяй, - во весь рот улыбнулся ее кузен. – Я убегу еще раньше, чем ты замахнешься.
- Стало быть, от своей сестренки ты убегать даже не станешь? Бородач, ну ты хоть?!
- Настоящие мужчины должны уметь постоять за себя, дочка. Пусть мой сын отвечает за свои слова и поступки. А два на одного – нечестно.
- Тогда почему ты его только что пнул, хотя он и был в захвате Шуу-чана?!
- Это так, чтоб он помнил, кто тут главный.
- Ичи-нии, Шуу-чан! Продолжите драться – останетесь без ужина! – Вид разъяренной Юзу, у которой из ушей валил пар, заставил их остановиться. – Сидеть!
- Есть! – Ичиго и Цукишима отдали честь и сели прямо на том же месте – на пол.
- Мне все же кажется, старик, что главная тут – Юзу, - меланхолично заметил Конпаку с набитым ртом.
- Масаки, моя дочь захватила власть… - мужчина бросился было к плакату, но был остановлен ногой Карин.
- Отоспись, тупой бородач, - почти ласково произнесла она.
- Придурочная семейка, - вздохнула Рукия, с долей грусти отодвигая порцию дурака Куросаки на место.
Стащив все-таки с тарелки кусочек мяса.
Совсем маленький, никто от этого не умрет.

Семейный ужин по приезду гостей был традицией дома Куросаки. И так как Кучики жила в этом доме, на нее автоматически ложились обязанности присутствовать на таком ужине, если гостями являются родственники – а, в основном, это были Цукишима Шуукура и Кайдзо Конпаку. Почему именно вместе? Кон был сиротой, и добрый дядюшка Шуу-чан решил помочь любимому племянничку, окружив его заботой и любовью…
Ладно, слова о заботе и любви – это слишком, да?
Любимая младшенькая сестра Шуукуры и Масаки была наркоманкой и укатила в Америку, как только ей исполнился 21 год. Причем улетела с каким-то прохиндеем. Вскоре на имя Цукишимы пришло письмо – девушка не только обрюхатилась (хотя отдать ей должное – этого недалекого прохиндея она таки на себе женила), но и оставила своего сынишку совершенно одного, попав в аварию, причем по собственной вине – галлюциногенное никогда не творило добро, или хотя бы что-то приятное.
Малыш рос похожим на их с сестрой отца, в отличие от того же Цукишимы, обладателя черных волос матери, японки. Кайдзо же был светловолосым мальчиком с большими добрыми глазами – мог бы и сойти за сына Масаки, даже возраста они были одного и того же. Но передать его всегда готовой подарить кому-то тепло сестре не получилось.
Масаки гуляла со своим собственным светловолосым сынком с большими добрыми глазами и пухлыми щечками, когда возле моста через реку на них напал маньяк-педофил, в конце концов, решивший все-таки изнасиловать не ребенка, а женщину.
После похорон мужчина захватил с собой маленькое отродие наивной дурочки, которую они так холили и лелеяли с Масаки, и уехал их города. Оставлять мальчишку на Ишшина было довольно жестоко – у него самого на шее оказались трое детей.
Наверное, Цукишиме было неприятно смотреть на Юзу – точную копию матери в детстве, или на Карин, такую же саркастичную и прямолинейную к взрослым, но в тоже время нежную к детям. Но его чувства были закрыты для Кучики, а она предпочитала и не лезть в них.
Как и предпочитала, что бы Кайдзо, Кон, как прозвали его все из семьи Куросаки, не лез к ней. В 17 лет волосы у него были все же светлее, чем у Ичиго, хотя и оставалось некое сходство в их внешности. Блондин, высокий, спортивный, почти иностранец, всегда улыбается – он мог бы быть популярен. Если бы не одно «но».
Этот извращенец не умел держать свои руки при себе, отчего сам же и страдал.
- Нээ-сан! – Он кинулся к ней при встрече.
- Уже приехал и уже достал, - с кислой миной прокомментировала Рукия, отбиваясь от горячих объятий кузена Ичиго. – Отвали!
- Неужели ты не скучала? – надулся он.
- Я тебе даже не родственница! Доставай Ичиго!
- Этот хмурый идиот портит мне настроение, - капризно заявил Конпаку, - сестренка, ну, прошу, обними меня! Мы так давно не виделись!
- Я надеялась, что вообще больше тебя никогда не увижу, - пробурчала девушка, «обнимая» того на расстоянии вытянутых рук. – Может, у меня и нет груди, но все равно мне не нравится, когда ее пытается найти кто-то другой, да еще и таким способом.
К великому сожалению Кона, его посадили не рядом с сестренкой.
- Рукия тоже хочет кушать, а не отбиваться от тебя, - философски заметила Карин, накладывая в его тарелку фирменное блюдо сестры, в ответ на недовольный вопрос от парня, почему его посадили так далеко от «третьей кузины».
Тогда-то и вышел в гостиную Ичиго. Увидел Цукишиму.
И бросился на него, не видя ничего вокруг. Он так сильно не любил дядю.
И, правда, очень сильно.

Иноуэ уже часа полтора разговаривала с Татцке-чан по телефону, помешивая растаявшее мороженное в чашке с чаем. Ее уже не трясло, и апатия на время отступила. Но рыжеволосая девушка знает, что стоит ей нажать красную трубочку, и мир снова разлетится как огромный канделябр, спущенный с пятиметрового потолка на пол.
Глаза слипались, но еще нужно было сказать самое важное.

- Спокойной ночи, - проходя мимо двери, кинула девушка, вытирая волосы.
- Рукия!
- Ну что? – она зашла в комнату.
Ичиго посмотрел на нее.
- Да нет, ничего.
На виске забилась жилка.
- Если ничего, зачем звать?!
- Ты кстати видела, что получила по тесту?
- Ты позвал меня, чтоб поговорить о ТЕСТЕ?! И кто тут еще по углам хлорку нюхает!
- Эй, давай без переходов на личности, художница!
- А ты не завидуй! Может, и художница!
- А я тогда Рийо Мори!
- Не знала о твоем тайном увлечении, милая Рийо. Притворяться вечно хмурым рыжим парнем – это практика актерского мастерства такая, да?
- Замолчи, малявка!
- Эй, эй, постарше тут кое-кого буду!

Положив телефон на стол, Иноуэ заползла под одеяло, пытаясь согреть себя своими же словами. Раз она сказала Татцке-чан, значит, она должна сделать то, что собралась. Она будет достойной тех, кого любит. Она не станет квасить свои слезы и сопли, а будет действовать. Орихимэ не станет больше страдать в уголке, она скажет все, что думает.
Она сделает то, что пообещала самой себе и подруге давным-давно…

- Сестренка, ты пришла пожелать мне спокойной ночи? Может, сегодня ты поспишь со мной? Я, кажется, боюсь темноты…
- Ты не только темноты у меня бояться сейчас будешь! Я вообще опасаюсь ночевать с тобой в одной комнате!
- Ичиго, вот тебе меня бояться совсем не обязательно. Прости, но ты меня не интересуешь!
- Ладно, я пойду, наверное… - Попыталась смыться под шумок Рукия.
- Стой, мы не договорили!
Молчание.
- Я первый сказал, - нахмурился Ичиго.
- Отрицаю! – воскликнул Кон. – Сестренка, скажи, я первый тебя позвал… Сестренка?
- Где эта мелкая стерва?!

Иноуэ перевернула подушку сухой стороной, но та мгновенно промокла. Она со злостью вытерла лицо.
Сама виновата, что не прикусила язык. Дура.
Но как же холодно…
Кто-то постучался в дверцу с балкона. Девушка подскочила и открыла ее. На балконе стояла дрожащая Нэллиэль.
- Пустишь?
Она, не дожидаясь ответа, зашла.
- Я видела, как Шиффер буквально приволок тебя к комнате. Что случилось, Иноуэ?
- Да ничего страшного, Нелл-чан! – засмеялась Орихимэ. – Правда!
- И потому у тебя синяк на груди? – она показала на след от пальца Ямми возле ключицы. – Тебя что, Улькиорра побил?!
- Нет-нет, вовсе нет! – еще веселее сказала рыжеволосая. – Он меня защитил!
- Не смейся, когда хочется плакать. Поплачь, Иноуэ. – Нелл подошла к ней и обняла. – Поплачь, возможно, станет легче. Я знаю, поверь.
И она опускается на край кровати, захлебываясь в слезах. Потому что больше нет сил.
Она верит, Нелл поймет ее.

- Татцке-чан… - Молчание.
- Ну чего тебе?
- Я решилась.
- На что ты решилась?
- Я долго думала и решила, что не могу больше ныть. Я должна сама сделать для себя хоть что-то.
- О. Ну, правильно.
- Знаешь? – Иноуэ закусила губу и выговорила все на одном дыхании.
- Что?!

Я признаюсь Куросаки-куну в своих чувствах. Я скажу ему, что люблю его.
[450x600]