О Промысле Божием и об исцелениях...
Тайна исцеления
 [показать]
Одним из камней преткновения в вопросе о чуде являются исцеления. С одной стороны, большая часть описанных в истории Церкви чудес так или иначе связаны с исцелениями; более того, одно из семи таинств Церкви – Елеосвящение, или Соборование (22) – .посвящено именно исцелению от болезней. И зачастую верующие апеллируют именно к исцелениям как свидетельству истины веры. С другой стороны, очевидно, что "соревноваться" по эффективности исцелений с современными "целителями и спасителями" от экстрасенсорики и колдовства Церковь никак не может. По сути дела мы никогда не знаем, каков будет результат наших молитв, и даже непреложность действия благодати Святого Духа в Соборовании совсем не обязательно проявляется ожидаемым нами образом. И это понятно. Понимая болезнь не как случайную производную природных явлений и обстоятельств жизни, но как закономерное следствие поврежденности человеческой природы грехом, Церковь вслед за Господом говорит о значимости исцеления болезни только в контексте искоренения ее причины – греха. Опять же вспомним приведенную несколько ранее цитату из девятой главы Евангелия от Матфея (стихи 4-7). Именно на прощение грехов направлено в конечном итоге таинство Соборования (как в определенном смысле углубление таинства Исповеди). Таким образом, безусловно, услышанная Господом молитва Церкви об исцелении ее члена может быть исполнена различным образом, причем зачастую и без видимого изменения состояния здоровья. По молитве Церкви может быть прощен грех и открыт болящему путь в Царствие Небесное, причем именно болезнь может быть вратами на этом пути. А возможно оставлена болезнь для углубления покаяния или искупления греха; или же могло произойти изменение некоего обстоятельства, нами не ожидаемое и не осознаваемое. Может быть и нечто, просто не укладывающееся в масштаб нашего сознания: "Исходя (Иисус) увидел человека, слепого от рождения. Ученики спросили у Него: Равви! Кто согрешил, он или родители его, что родился слепым? Иисус отвечал: не грешил ни он, ни родители его, но это для того, чтобы на нем явились дела Божии..". (Ин. 9:1-3).
Впрочем, часто мы видим прямой ответ на моление об исцелении в непосредственном выздоровлении болящего – когда в "естественной" форме, а когда и в необъяснимом с медицинской точки зрения образе. И всегда это дар милости Божией, смиренно вымоленный, и как дар он не является механической закономерностью, но живым дыханием любви.
Удивительный пример того, что исцеление при чрезвычайной настойчивости можно и "вытребовать", а также печальные последствия такой "требовательности", приведен в "Воспоминаниях" А. А. Добровольского (глава "Сережа"). Эта история настолько значима, что мы посчитали необходимым поместить ее здесь.
Сережа
"Да будет воля Твоя"
Сережа был младшим и последним мальчиком в нашей семье. Семья наша была большая. Жизнь старших детей имела свои большие отличия от жизни нас, младших. У них были свои интересы, свои друзья, свои развлечения. Их жизнь и территориально была иная. И Леонид, и Варя имели свои отдельные комнаты, в то время как мы, четверо младших, помещались в одной общей "детской".
Все четверо мы были москвичи, так как все родились в Москве (Леонид родился в Харькове), и "восьмидесятники": Миша родился в 1882 г., Костя в 1884 г., я – в 1886 г, и Сережа – в 1888-м.
Как я себя помню, я помню себя всегда рядом с Сережей. Даже наши кроватки я помню примкнутыми одна к другой. И долго после, до самого студенчества, мы спали на кроватях, поставленных рядом. Разница в летах между нами как-то стиралась. Посторонние даже обычно принимали за старшего Сережу. Он был крупный, всегда серьезный. Я же – очень маленький, больше похожий на девочку, очень смешливый. Мама звала меня "пустосмешка". "Покажи ему утром палец, – говорила она, -и он будет весь день смеяться".
Если я был к Сереже очень привязан и любил делиться с ним своими игрушками и картинками, то его жизнь была прямо переполнена мною. Все, что случилось со мной, он включал в свою жизнь. Сохранились его детские дневники, которые он вел с девяти лет. Это очень короткие записки "событий" одного дня. И все они строятся на обязательном соединении: я и Саша.
23 января. Встал 18 минут седьмого. Ходил в гимназию. Саша в гимназию не ходил.
12 февраля. Ходил в гимназию. У Сашиной кровати сломалась ножка.
Или из летних записей:
4 июня. Ходил купаться. Саша купаться не ходил.
8 июня. Я и Саша ловили рыбу. Поймали: я одну, Саша десять. Из них моя и две Сашиных рыбки убежали.
12 июня. Я ходил- купаться. Саша упал в воду и весь промок.
И вот случилось, что в нашу жизнь вошло что-то непонятное и тяжелое. Кончились Сережины записи, во сколько минут какого часа он встал и пошел в гимназию и что случилось с Сашей. Наши кровати отделили. Меня перевели В Варину комнату. Мама сказала мне, что Сережа болен и чтобы я не подходил к нему и не беспокоил его. Я скучал и старался поглядеть на Сережу. Мне сказали, что у него воспаление легких, что это очень тяжелая болезнь и чтобы я теперь больше молился за Сережу Богу.
Как стало скучно в доме. Точно все прятались, не говорили громко. Был один особенно тяжелый и страшный день. Наступил вечер. Было уже темно, и в комнатах зажгли лампы. Но куда-то все пропали. Я прошмыгнул к Сереже и встал около него. Я смотрел на него, и чем больше я смотрел, тем мне делалось страшнее. Сережа меня не видел. Его глаза были открыты, но они ничего не видели. Он не дышал, а хрипел. Я не мог больше смотреть и стал отходить от него. Я совсем перепугался. Мне так стало жалко Сережу, и я не понимал, почему никто не идет к нему. Где же все? Мне надо было кого-нибудь увидеть.
Я пошел в коридор и из него в гостиную. Она была темной, но в кабинете у папы горел свет, и дверь туда была приоткрыта. Все еще подавленный страхом, с каким я отошел от Сережи, я подошел к двери. Я увидел папу и маму. Папа сидел в кресле перед своим письменным столом. Мама сбоку на стуле около лампы. Мама плакала. Меня они не видели. Они говорили о Сереже. Мама все плакала. Она говорила, что Сережа умирает. Вдруг отец сказал: "Ну что же теперь плакать. Надо подумать, как и где заказать гроб". – И он придвинул к себе счеты и стал правой рукой на них щелкать. Меня охватил такой ужас, что я убежал.
" Сережа умирает! Сережа умирает!"
Я пробежал к себе, в пустую Варину комнату и упал на пол перед иконой в углу: Казанской Божией Матери. Я даже не молился, а только рыдал. Потом из моего отчаяния стали складываться бессвязные слова молитвы. Не поднимаясь с пола, я все просил: "Господи, сделай... Господи… Господи, пусть Сережа не умрет. Господи, сделай, чтобы Сережа стал здоровым".
Я видел только икону Божией Матери: все остальное пропало. Меня заливали мои слезы. Я не помню, когда я начал свою молитву, сколько прошло времени. Я уставал, но вот ужас опять охватывал сердце, и я опять просил: "Господи, Ты можешь. Скажи, чтобы Сережа не умер…"
Наконец я изнемог. Слезы утихли. Я поднялся с пола. Ноги меня не держали. Я едва дошел до Вариного стола. Там на столе горела лампа. Перед лампой лежало Евангелие, и я безотчетно раскрыл его и прочел:
"Иди, и как ты веровал, да будет тебе..."
Я еще не понял, что случилось, но я пошел из комнаты туда… к Сереже. Я шел очень тихо, но я увидел, что мама сидит у его постели и делает мне знак рукой: " Саша, не шуми, Сережа уснул…"
А через три дня он уже сидел в постели, с грудью, завязанной теплым платком, и весь обложенный подушками. Мы принесли к нему столик. Поставили любимые игрушки, его крепости и домики, которые он сам вырезал и склеивал. Маня с самой большой своей куклой встала около него, а я их торжественно сфотографировал. Как я был счастлив, как я радовался.
А Сережа?
С этого года Сережа прожил еще около сорока лет. Но больше половины этих лет прошло далеко от меня, и, когда я вспоминаю его сейчас, я вспоминаю только юношу-гимназиста и очень недолго студента. Когда я перебираю эти годы нашей совместной жизни, эту его молодую жизнь, первое, что изумляет меня, – Сережа больше никогда не был счастливым.
Опять стояли рядом наши кровати, опять шла наша как бы сдвоенная жизнь. Опять вместе гимназия, вместе дом Мусатовых, ледяная гора, каток, летом гимнастика и общие игры. Но вот Саша сходит со страниц его дневников. Мы взрослеем, мы оба пишем стихи. В них пока он еще обращается ко мне. Но мне он непонятен.
Лучшему другу, безмерно любимому
Мой из могилы привет.
Он пишет:
Мама, мама, не плачь надо мной,
Из могилы назад не зови.
Он пишет:
Мне сегодня приснилось, что я умирал.
Отчего и когда, я не помню теперь,
Но таинственный миг для меня наставал,
Смерть сходила ко мне...
Что открылось ему в явлении смерти? Почему он не мог ее забыть? Почему он опять и опять призывал ее? Ему не удалась смерть, и он уже не хотел, чтобы ему удалась жизнь. При всех своих необыкновенных достоинствах, красоте, уме, удивительно мягком и добром характере он не привлекал к себе людей, а как-то отталкивал их от себя.
Точно он носил в себе такое знание, которое делало его чужим для всех. Очень скоро он потерял веру в Бога. Что же ему осталось?
Он пишет:
Разве мало в Отчизне моей
И безлюдных степей и лесов,
Где укрыться бы мог от людей,
От людей и людских голосов.
Или в тесной тюрьме, может быть,
Где бы шли бесконечно года...
В этом ему жизнь не отказала. Этого она отпустила ему сполна. От Соловков до Якутской тайги он исходил все наши русские дебри и потьмы. Тридцать лет его морили по тюрьмам, гнали без остановки из одной ссылки в другую, преследовали без жалости, мучили, мучили и наконец убили.
Может быть, Любовь Божия оградила бы Сережу от этих ожидавших его страданий, когда бы в тот вечер взяла его, юного отрока, к себе? Но почему же Бог не отверг моей молитвы?
Нам ли знать судьбы Божии? Мне ли упорствоватъ в своей воле?
Господи, не внимай сердцу моему,
Не внимай словам молитвы моей,
Не сотвори по воле моей.
Но сотвори то, что угодно Тебе,
Что избирает и назначает для нас
Всесвятая и премудрая воля Твоя.
Москва. 1961 год, 18 июня. Праздник Боголюбской иконы Божией Матери.
Принять эти явления (как и все подлинные чудеса) можно сердцем, но не классифицировать разумом. Иногда, как кажется понимаешь, почему происходит то-то и то-то, иногда совершенно не понимаешь (но в любом случае принимать происходящее следует смиренно и благодарно). Далее я расскажу несколько иллюстрирующих это случаев из жизни.
Начало девяностых годов. Приходят как-то на богослужение в наш храм женщина с девочкой. Подходят вместе к исповеди.
- Вы первый раз собираетесь исповедоваться?
- Да.
- Что вас привело сегодня в храм?
- Мы из соседнего села, Парутино. Зовут меня Надежда. Дочка вот, Наташа, учится в одиннадцатом классе. Несколько лет болеет лейкемией. Где только не лечились, и в столичных клиниках лежала, но ей все хуже. Отчаялись вылечиться медицинскими средствами, обратились к экстрасенсу. Женщина. Она нам гарантировала исцеление. Но сказала, что предварительно мы должны семь раз "заисповедоваться и запричаститься" в церкви, а потом она вызовет ангелов, те сделают Наташе операцию и вылечат. Вот мы пришли...
Легко ли объяснить матери, почему я не хочу помочь "вылечить" ее смертельно больную дочь? Говорю о "сетях" колдунов, о смысле исцеления в Церкви. Не обещаю вылечить ребенка, но от имени Церкви говорю о даре вечной жизни при смиренном принятии Промысла Божьего и послушании Церкви. Уходят в сомнениях.
Через несколько дней приходят вновь. Расспрашивают, а почему же "целительница" их в Церковь послала, почему у нее полный дом икон, а что именно нужно сделать, чтобы поступить, как Церковь учит? Рассказываю об исповеди, Причастии, Соборовании; даю почитать несколько брошюр.
И вновь возвращаются через несколько дней. "Мы решили к колдунье не ходить, сделаем все, как учит Церковь христианская, а там уж как Бог даст, так и будет..."- Не правда ли, подвиг веры? Девочку исповедываю, соборую; в течение нескольких дней она, по совету старца, к которому я обратился, три раза подряд причастилась Святых Христовых Таин.
Примерно через неделю приходит Надя (сама).
- Как дела у Наташи? В больнице были?
Да быть-то были, и анализы сделали, но где-то в лаборатории их перепутали, теперь надо повторно делать.
И еще через несколько дней:
- Батюшка, радость-то какая! Те, первые анализы, оказались правильные, только поверить в это не могли! Сделали повторные, никаких следов болезни нет. Слава Богу!
Прошло почти десять лет. Наташа вполне здорова, окончила институт, живет и работает в Николаеве. Надя осталась жить в Парутино, постоянная прихожанка новооткрытой там церкви; в большие праздники и к нам с дочкой выбираются. Действительно, слава Богу!
Еще один случай, схожий с вышеописанными происшедший года через два после него.
Конец периода Великого Поста, Лазарева Суббота. Праздничная литургия закончена. Я служу заказную панихиду. Причем в этот день я по первоначально не осознанной причине сделал то, что никогда более ни до этого случая, ни после него, не делал. Я оставил Святые Дары Тела и Крови Христовой в чаше на жертвеннике, не потребив их по обычаю сразу после конца литургии.
Открывается дверь храма, несколько человек вводят под руки женщину. Привели ее муж и.двое моих прихожан из города. Выясняется, что В. тяжело больна, рак прямой кишки. На понедельник назначена операция. Она давно собиралась в Церковь, но то суета, то искушения, а затем болезнь не допускали... И вот теперь, в критический момент, попросила, что бы ее отвезли во что бы то ни стало.
Исповедую, и исповедь глубоко трогает мое сердце. Грехи вполне ординарные для нецерковного человека, но глубина покаяния исключительна даже для церковной среды. "Мне все равно, что со мной будет, я и умереть готова, только молю Господа, дабы Он мои грехи простил!"
Тут же соборую болящую и причащаю столь знаменательно сохраненными со службы Святыми Дарами (чином "егда случится вскоре больному дати причастие").
Через неделю, ночью, во время пасхальной службы, вижу стоящего в храме мужа В., Ивана. Подхожу, спрашиваю, как состояние В.
- Все хорошо, она дома.
- Как дома? (думаю – раз отправили домой и не лечат, то дела плохи).
- Да ее на третий день выписали.
- А операция? Что же, не делали?
- Сделали в тот понедельник, только никакой опухоли не было. Ее зашили, да вскоре и домой отправили.
Вскоре В. с мужем была в нашем храме на причастии, придя вполне "своим ходом".
И вот еще что. Не знаю, право, следует ли связывать эти события, но факт таковой имеет место быть. Ваня, будучи водителем в одном из крупнейших предприятий города, невольно положил основные цепочки событий, приведших к тому, что это предприятие стало главным и постоянным спонсором нашей Церкви и семейного детского дома. И это без всяких хлопот об этом с моей стороны; целенаправленные же хлопоты всегда оканчивались ничем.
Итак, казалось бы, картина ясна. Мы имеем подвиг души в одном случае подвиг веры, в другом – покаяния, и следствием этого явилась милость Божия, явленная в чудесных исцелениях от болезней. Но, к сожалению, все не так просто. В моей практике были случаи и совсем иные...
Девушка Инна, Студентка. Лейкоз. Несколько раз исповедовалась, причащалась. Конечно же, я ее соборовал. Течение болезни никак не изменилось, через год после первой исповеди скончалась.
Мальчик Саша. Тяжелейшая форма злокачественного лимфаденита. По телевизору видел церкви, священников. По телевизору (!) выучил "Отче Наш". Попросил маму пригласить священника. Я его дома крестил, соборовал, несколько раз причащал. Месяца через четыре Сашенька умер.
Девушка Лейла, грузинка. Рак внутренних органов. Лечиться приехала в Москву, многие московские батюшки молились о ней. Сподобилась получить благословение у прибывшего в Россию (после четырехсотлетнего периода напряженности отношений) Вселенского патриарха Димитрия. Скончалась. Нужно ли продолжать печальный список?
Все приведенные примеры подтверждают то, что было сказано выше – "Не искушай Господа Бога твоего" (Мф. 4:7). Если явлено было чудо исцеления, значит так было угодно Господу, и сие было на пользу душе как самого исцеленного, так и молитвенно скорбевших о нем его близких. Если же Господь взял очищенную покаянием и облагодатствованную причастием душу в Небесные чертоги, значит и это есть "единое на потребу", и следует смиренно склонить главу пред непостижимым, но всегда благим Промыслом Божиим.
И в заключение нашего разговора об исцелениях приведу еще несколько известных мне случаев такового явления милости Божией.
Раб Божий И. Б., (до того время бывший кителем Старой Богдановки) попадает на койку стационара БСМП в тяжелейшем состоянии печеночной комы. Несколько раз врачи возвращают его к сознанию, но затем – снова провал. В конце концов, лечащий доктор советует супруге больше денег на лекарства не тратить, а готовить необходимое к погребению. Соборуем И.Б. прямо в палате. Он в сознании. После соборования ему становится лучше, на второй день он ходит, на четвертый – его выписывают. С тех пор прошло более пяти лет. И.Б. здоров (в меру возраста и состояния организма). Ведущий областной специалист в области эндокринологии смеялся, когда я ему рассказывал об этом случае: "Быть не может…"
Кстати, рядом с И. Б. в палате лежал полностью парализованный молодой человек (мозг был разрушен каким-то химикатом). По просьбе находившейся при больном девушки соборовал и парализованного; общался я с ним (исповедовал), глядя на движения его глаз. После окончания соборования юноша поднял правую руку и перекрестился. Дальнейшая судьба его мне не известна...
Наша прихожанка Наталья Н. 2003 год. Лимфосаркома. Операции. Соборование в больнице. Её мать, также наша прихожанка, Светлана Н., везет образцы ткани в Киев, в профильный НИИ. Несколько экспертиз подтверждают наличие динамично развивающихся бластерных клеток, а значит – рак в активной стадии. Еще одна консультация у ведущего специалиста, верующего христианина: "Помочь может только молитва". Вновь исследование ткани. Светлана с несколькими спутниками сидит в коридоре больницы, все молятся, из лаборатории выходит раздраженная женщина: "Выйдите все на улицу, вы мне мешаете!" Выходят. Через некоторое время – та же женщина появляется в дверях в состоянии крайнего недоумения. Анализы, в совершенном противоречии с предыдущими, показали мгновенное и полное прекращение развития бластерных клеток, раковые образования переродились в нечто иное, не опасное для здоровья и жизни!
Прошли годы. Наталья вышла замуж, родила девчушку Ульяшу. Работает преподавателем в училище. Жизнь продолжается.
Ирина В., ныне матушка, регент (последние годы руководит хором в нашем храме). В семидесятые годы крестилась, пришла к вере. Имея светское музыкальное образование и благословение одного из николаевских священников, в 1984 году поехала поступать в регентский класс при Московской Духовной Семинарии и Академии. Тоже своего рода чудом была принята, причем сразу на второй год обучения. Однако тут открылось, казалось бы, непреодолимое препятствие. В период между вступительными экзаменами и началом учебы развилось в острой форме давно тлевшее заболевание голосовых связок. Диагноз – фоноастения; врачи предупредили, что не только о пении не может быть и речи, но и говорить всю жизнь придется с трудом. Однако к началу занятий Ирина поехала в Лавру. По совету благочестивых людей она обратилась к монахам – хрантителям мощей Преподобного Сергия Радонежского. И Божьим Промыслом они дали ей то, что обычно никому так просто не раздается – елея от неугасимой лампады пред мощами Преподобного. Елей этот она получила один раз, а пила его недели две. При этом как-то пела, благо нагрузка для начинающих была невеликой... Затем с медицинской справкой – заключение из Николаева поехала в Москву, к врачу фониатру. "Что за чушь у Вас тут написана? Никакого заболевания у Вас нет, связки вполне здоровы, езжайте, пойте себе". И поехала, и поет доныне...
В начале восьмидесятых годов, после нашего крещения, был у нас в семье случай очевидного чудесного исцеления. Его можно привести как иллюстрацию одного общеизвестного закона духовной жизни. Дело в том, что "неофтитам" (т.е. недавно пришедшим к вере, новообращенным) Господь, как правило, особо преизобильно дарует Свою помощь и являет Свое присутствие, дабы укрепить их на выбранном пути. Итак, мы праздновали семьей Рождество Христово. На Второй день устроили детский праздник; четырехлетнего Илюшу одели волхвом, прицепив резинкой к лицу большую бороду из ваты. Он должен был войти в комнату из коридора с горящей свечой. И вдруг беда – вата загорелась, ребенок остолбенел в ужасе. Я бросаюсь к нему и руками пытаюсь сорвать вату, но резинка путается, не дает. Когда огонь погасили, на лице были страшные ожоги. Обгорела кожа нижней части лица, губы. Конечно, мы применили все необходимые медицинские средства лечения ожогов, но прежде всего помазали обгоревшие участки святым елеем, взятым накануне в храме. И что сказать? На глазах произошло чудо исцеления – за период святок, т.е. меньше чем за две недели, не только сошли струпья, но к Богоявлению (Крещению) исчезли даже покраснения кожи. А для нас очевидность чуда была еще следствием того, что оба мальчика – так уж случилось – в детстве обварились кипятком, и мы знали, что такое борьба с последствиями ожогов (не от огня даже, от воды!).
Примерно тот же период нашей жизни. Жена беременна третьим ребенком. Дети в семье переболели корью; а эта болезнь, как известно, поражает плод, провоцируя врожденные уродства. Медицинские показантия однозначные – аборт; этого требовали врачи, в т. ч. друзья нашей семьи, и все близкие. Но для нас, естественно, вопрос не стоял. И родилась Даша (а о девочке мы мечтали с первой беременности), самый здоровый наш ребенок.
Аналогичных случаев я знаю много. Последний произошел совсем недавно, в феврале 2002 года, на приходе о. Сергия Павелко. Забеременела Ольга М., ранее уже болевшая тяжелой формой туберкулеза и получившая по этой причине инвалидность. За некоторое время до того, как стало известно о беременности, обострилось протекание туберкулеза. "Тяжелые" лекарства от болезни должны были неизбежно разрушительно повлиять на плод. В этих случаях не только медицина требует сделать аборт, но и Церковь позволяет пойти на такой шаг ради сохранения жизни хотя бы матери. Но Оля поступила по-другому – она решила аборт не делать и перестала принимать лекарства. Весь период беременности она усердно молилась и причащалась каждое воскресенье. Недавно Оля благополучно родила девочку, 4150 граммов весом; за два дня до родов прошла полное обследование: ни у нее, ни у дочки не обнаружено никаких следов туберкулезной палочки.
Еще случай исцеления из моей жизни, не совсем характерный. Он является примером того, как благодать Божия, "немоществущие врачующая", действует в своем преизбытке даже тогда, когда мы этого и не ожидаем. Лет пять назад я страдал тяжелой формой радикулита: смещение позвоночных дисков (последствия юношеской удали), воспаление седалищного нерва. И вот праздник Троицы. По церкви я с трудом передвигаюсь при помощи двух палок. А тут впереди Троицкая вечерня с коленопреклоненными молитвами. Три раза нужно опуститься на колени в Царских Вратах, лицом к народу, затем вставать и продолжать службу. Как я встану на колени, как поднимусь? Я подробно объясняю пономарям, как и куда меня "тянуть". Начинается служба. А известно, что на ней (в канун Духова Дня) особо вспоминается сошествие Духа Святого на апостолов в виде "огненных языков", и каждый раз именно во время чтения коленопреклоненных молитв происходит особое снисхождение благодати Духа Святого на молящихся. В древности в Церкви этот чин, как и схождение Святого Духа на воды в великом водосвятии на праздник Крещения Господня, считался таинством по непреложности действия в нем благодати, И вот первая коленопреклоненная молитва. Я с трудом, оставив палки, опускаюсь на колени. Держусь за украшенный цветами низенький столик, на котором лежит Триодь, прочитываю первую молитву. Возглашаю: "Заступи, спаси, помилуй, возстави, и сохрани нас, Боже, Твоею благодатию". Пытаюсь подняться с колен, протягиваю руки к пономарям. Но кто знает, что такое наши церковные пономари, меня поймет... Сначала обо мне они позабыли, потом бестолково засуетились, тянут в разные стороны, чуть не повалили... Я сердито отмахнулся от них, встал, повернулся к престолу и продолжил службу. Только минут через пять посмотрел на провинившихся служек; стоят, мнутся растерянно, в руках мои палки крутят. И тут я сообразил, что спина совершенно не болит. Службу закончил без "подпорок", домой пошел сам; народ дивится. С тех пор я уже никогда более не ползал с двумя клюками (дай Бог и далее), да и к одной прибегал уже крайне редко.
А вот еще эпизод почти комичный, но характерный как иллюстрация того, что "человек предполагает, а Бог располагает". Некая Ирина, дама весьма поверхностно церковная, отправилась на общее соборование с надеждой исцелиться от одного своего (далеко не смертельного) недуга. Служба прошла, ожидаемого ею результата не было. Приезжает домой и видит, что сын как-то очень пристально рассматривает ее лицо. "Мама, – говорит, – ты в зеркало посмотри". И видит Ирина, что с лица бесследно исчезла располагавшаяся над глазом бородавка, с которой много лет велась безуспешная борьба. Вот каков оказался результат соборования. Почему? Может быть, как раз на бородавку и хватило покаяния…мм
Недавно попала ко мне в руки тоненькая книжечка священника Михаила Шполянского "Христос посреди нас",-М.:2005.С интересом я ее прочитала.Стала искать в интернете,есть ли.Есть.Вот главка о чудесах и размышлениях батюшки на эту тему. Батюшка умер,(Царствие ему Небесное) (25 апреля этого года)
|
|
