Ограбление
(1999год)
Пошел я в баню. Не надо мне пожеланий с легким паром. Здесь это неуместно. Дело в том, что я пошел в баню не отдыхать, а работать. Точнее даже не совсем в баню, где парятся и плавают в бассейнe, а на кухню ресторанa при русской бане в Бруклине. Должность мне досталась самая скромная - посудомойщик. Но, как говорится, не должность красит человека. Наоборот, я пытаюсь украсить мою должность. Пока что это даётся нелегко и требует от меня неоправданно больших физических и духовных затрат. Работа моя напоминает бой Руслана с головой, сколько ни руби головы Змея, а их становится все больше и больше. Бесполезный бой. Работы много, а я один. Время моей смены всякий раз тянется изнурительно долго. Естественно, каждый час рабочей смены равен шестидесяти минутам, но каждая минута длится вечность, и конца всему этому не видно до самой поздней ночи, пока не уйдет последний загулявший клиент.
Но не всё так ужасно. Иногда у нас на кухне, на фоне общей монотонности рутинной суеты, происходят всевозможные довольно яркие события. Лично со мной, как с новичком, уже не раз случалось, что некоторые из старожилов кухонно-ресторанной жизни пытались переложить на меня чужую работу, поучить уму-разуму, дать какой-нибудь совет, рассчитанный на дурачка, покомандовать, упрекнуть в “непрофессионализме”. Обычно я отшучивался, но порой для защиты собственного “Я” мне приходилось, отбросив делекатность, открывать рот во всю ширь и ораторствовать. Однажды пришлось даже стучать с размаху кастрюлей по железной раковине. Всплески моих эмоций, видимо, впечатляют не только слабонервных. Было дело, что даже хозяин бани, на которого я тоже успел наорать, протрезвел, и, сообразив, что он был неправ, отступил и убежал куда-то, наверное, по срочным делам. Спасает меня от притеснений и нападок то, что работаю я усердно и по правилам. Видимо, за это начальство всё-таки ценит меня и не хочет потерять. Во всяком случае зарплату мне выдают без задержек.
Так вот. Как раз об очередной моей зарплате я хочу Вам сейчас рассказать. Получил я за свою работу в тот день какие-то деньги. А время было вовсе не дневное, далеко за полночь. Положил я денежки под обложку учебника английского языка, учебник сунул в целлофановый пакет, пакет повесил на плечо и пошагал в сторону метро. Путь мой пролегал через трущобные кварталы, кишащие разноцветными людьми. Они тут живут, резвятся с баскетбольными мячами, громко общаются и радуются, как новорожденные. Им нравится ночной образ жизни… Молодежь – она и в Америке молодежь. Мимо них я, как обычно, прохожу походкой беззаботного бомжа. Свой в доску: рубаха у меня растегнута, выражение лица дебильное – все в порядке. Я вписываюсь в общую атмосферу вполне логично и не вызываю у публики никакого интереса. Меня никто не трогает. Тем более, что я еще «гу-гу-каю» себе под нос какую-то мелодию и подтанцовываю.
Не впервой преодолевать этот отрезок пути! Никаких проблем! Спокойненько дохожу до метро, сажусь в последний вагон и почему-то вспоминаю общеизвестное правило: ночью не рекомендуется ехать в тех вагонах, в которых нет кабинок для работников, сопровождающих состав. В моём вагоне нет ни кабинки, ни работника, ни пассажиров. Зато так много свободных мест, что глаза разбегаются. Но разум не оставляет меня в покое, в моей голове, где-то между извилинами мозга, назойливо завертелась чья-то чуждая мне идея: в кармане всегда надо держать хотя бы пять долларов, чтобы в случае грабежа не обижать гоп-стопников отказом. Пренебрегая всеми разумными советами, я собственной персоной вольготно усаживаюсь в центре вагона. Достаю книгу и, преодолевая усталость, начаю тупо читать английские слова. Я буквально проваливаюсь в текст, бессмысленно повторяя какую-то непонятную фразу. Книга действует на меня, как снотворное. Кажется, я уснул?
И вдруг на одной из останово сквозь пелену полуоткрытых глаз я увидел странную картину. В мой вагон вошли два рослых молодых человека в масках. То есть даже не в масках, а в кепочках до бровей и в платках, закрывающих лица ниже глаз. Надеяться, что это клоуны из цирка, не было никаких оснований. По телодвижениям в них угадывались парни, которые почему-то оставили баскетбольный мячик и решили заняться полезным делом. Наверное, им зачем-то срочно понадобились деньги. Картина была бы довольно забавной, если бы ни длинное лезвие ножа, ослепительно сверкавшее в руке одного из них. Сомнений не было: ребята шли именно ко мне и при этом не имели никаких добрых намерений.
Я успел автоматически прочитать еще одно какое-то непонятное английское слово в моей книге, которую по-прежнему держал в руках. Параллельно с этим я вспомнил сразу всех сумерменов, героически побеждавщих преступников, и сообразил, что против надвигающихся на меня громил мои кулаки бесполезны. Мне совсем не хотелось окрашивать своей кровью чистенький вагон и, тем более, в мои планы не входило умирать в столь молодом возрасте. Наоборот, мне было любопытно увидеть не в кино, а в реальной жизни нечто приключенческое, интересное, о чем можно будет потом вспоминать в тишине за чашкой горячего чая. А эти парни, хоть и злодеи, но… В конце-концов, все мы люди, в том числе и те из нас, кто по глупости своей избрал преступную тропу, и все мы хотим, чтобы к нам относились по-человечески.
Я добродушно посмотрел на приближающихся грабителей и радостно заулыбался, как-будто встретил долгожданных старых приятелей. Тот, который был с ножем, потребовал: “Money!” Я отложил свою книгу в сторону и, глядя прямо в честные глаза грабителя, дружественным тоном человека, готового оказать посильную помощь страждущему, мило улыбаясь, заявил: “I’m sorry, Sir. I don’t have money.” Этого парня, видно, никто никогда не называл сэром, и для него слово “деньги” на секунду ушло на второй план, но грабителей было двое и, по большому счету, они не имели права расслабляться во время столь опасной для них работы. К тому же им трудно было смириться с мыслью, что от них уплывает потенциальная добыча. Они решили проверить мои карманы и я, предвкушая благополучную развязку, вывернул карманы брюк, демонстрируя своим видом, что я такой же бедняк, как они. Для пущей убедительности я, неожиданно вспомнив некоторые английские слова, четко выговорил: “Sir, I am sorry, but I’m cheap man. I can’t help you.”
Судя по всему, парни поверили мне, но отпустить так удачно подвернувшегося пассажира и уйти ни с чем было для них невообразимой глупостью. Моя книга, как источник знаний, их совершенно не интересовала. Самое ценное, что они увидели в тот момент, был висевший на моем поясе бипер, то есть пейджер. Парни соблазнились этой довольно красивой вещицей, и я превеликой радостью отдал им ее, оставив при этом на своем поясе пластмассовый футляр такого же цвета, как и пейджер. Меня удивила неразборчивость грабителей. Ведь пейджер зарегистрирован на моё имя, и это было легко проверяемой уликой против них. Просвещать ребят на правовые темы я, конечно же, не мог. Командовали парадом они. И чем дальше, тем требовательнее. Они дружно принялись выкрикивать какую-то команду, смысл которой я уловил не сразу. Оказывается, парни хотели, чтобы я немедленно вышел из вагона, потому что поезд уже остановился на очередной станции. Грабителям не нужен был попутчик, а тем более свидетель. Я взял свою книгу, подошел к выходу, шагнул в открытую дверь и был таков.
Моё общение с плохими парнями резко оборвалось, но меня это не обрадовало. Я стоял на пустой платформе и понимал, что бросить всё, как есть, я не смогу. Проще всего сесть в следующий поезд и уехать домой. А эти парни будут и дальше грабить ночных пассажиров. Нет. Я же воспитан в духе гражданского долга перед обществом. Толкаемый внутренней пружиной врожденных и приобретенных инстинктов, я отправился к станционной кассе и попытался объяснить дежурной кассирше, что меня чуть не ограбили. Нужных английских слов в моем лексиконе было очень мало, поэтому я, сообщив главное, махнул рукой и хотел уже ехать домой, но кассирша убедительно просила меня подождать. Кого? Зачем? Почему? Долго ждать я не собирался.
Не успел я сформулировать простую мысль о том, что я устал, хочу спать и не буду никого ждать, а к станции уже подъехали полицейские машины, и передо мной предстали стражи порядка. Мои познания в английском языке за это время нисколько не увеличились, так что ничего вразумительного хорошим ребятам я поведать так и не смог. Но, к моему удивлению они прекрасно поняли меня. Самое странное, что я тоже понимал их. Полицейские были вежливыми деловыми людьми, и я с удовольствием согласился помочь им. Через несколько минут полицейская машина доставила меня к станции “Ditmas”. Там уже стояли пойманные грабители. Тут же отыскался случайный прохожий, который взялся переводить мне на русский язык вопросы полицейских и, соответственно, на английский – мои ответы им. Не выходя из машины, я рассказал всё, что произошло, сказал и о бипере (пейджере). “Какой бипер?”- спросил полицейский. “Вот такого же цвета,”- ответил я, указав на фиолетовый с белыми разводками футляр от бипера. Мне тут же вернули бипер. Оказывается, его принадлежность уже успели проверить по компьютеру и запротоколировать. Сработали оперативно.
Я по-прежнему оставался в машине, когда преступников поставили перед нею на расстоянии двух метров и осветили мощными фарами нескольких автомобилей. Меня спросили: “Это они?” Я был невидим для опознаваемых, а они были видны мне вполне отчетливо. Но теперь они были без масок, поэтому я сказал, что эти ребята похожи не тех, которые пытались оргабить меня, но дать 100% гарантии, что это они, я не могу. Это был юридически правильный ответ, который устраивал всех.
Таким образом, в принципе, я полностью исполнил свой гражданский долг. Оставалось только подъехать в полицейский участок и там подписать протокол моих показаний. Машина мигом доставила меня в участок. И всё было бы хорошо, но возникла небольшая бюрократическая проблемка. Мне нужен был официальный лицензированный переводчик, а его среди ночи никак не удавалось отыскать. Пришлось ждать. Я с интересом наблюдал за работой оперативников. Оказалось, что, кроме меня, от этих же грабителей пострадал еще один дяденька. Он был крупного телосложения, здоровенный настолько, что ударом кулака, наверное, смог бы убить быка, но, как оказалось, он безропотно отдал грабителям все свои деньги. Дядя, конечно же, говорил по-английски, так что подписание протокола заняло у него пару минут, после чего полицейские увезли его домой. А я остался.
Мне надоело ждать и я порывался уйти домой. Полицейские упрашивали меня не уходить, кормили, поили соками, развлекали, как могли, дружескими беседами о погоде, позволяли беспрепятственно пользоваться городским телефоном. Мне не давали скучать. Подходили по очереди то один, то другой, так что к утру я перезнакомился со всеми дежурившими в ту ночь полицейскими. Потом еще долгие месяцы они узнавали меня на улице и дружески приветствовали.
Итак, я и прокоротал ночь до рассвета. Под утро отыскали переводчицу, она поговорила со мной по телефону на польском варианте русского языка, что-то там объяснила для проформы, после чего я подписал протокол. И я, и полицейские вокруг меня облегченно, радостно вздохнули. Они очень извинялись за длительную задержку. Зато довезли меня домой чрезвычайно быстро. При мне было все моё имущество, включая книгу, под обложкой которой лежали деньги.
Виталий Ковалев
Anushka_M |
|
|
|
|
|
|
|
