[показать]Чёрное.
[показать]Белое.
[показать]Затем снова чёрное и затем снова белое.
[показать]Иногда вращающаяся дверь у входа в козырёк здания его частной клиники представлялась доктору Фишборну своего рода сепаратором, разделяющим некую субстанцию на составные части. Один взмах чёрно-белых лопастей — и внутри оказывается желчный мужчина в галстуке, желающий, чтобы ему поставили блок восприятия на гогочущие молодёжные компании в транспорте. Другой взмах лопастей — и дверь замыкает пустоту за спиной у подозрительного киберпанка с вживлёнными в уши антеннами, как бы временно отсоединяя его от оставшегося за дверью человечества.
[показать]Вращающаяся дверь состояла значительной своей частью из зеркального стекла. Вероятно, изготовитель дверей хотел, чтобы через их движущиеся лопасти можно было наблюдать изнутри за входящими — ещё до их входа и без их ведома.
[показать]Зеркальное стекло лишь с одной стороны выглядит как зеркало. С другой стороны — оно подобно тёмному стеклу.
[показать]Вращающиеся лопасти дверного вентилятора клиники с одной стороны выглядели светлыми и блестящими. С другой стороны — тусклыми и чёрными.
[показать]Доктор Фишборн иногда гадал, умышлен ли этот эффект.
[показать]
[показать]— Мне бы хотелось установить ограниченный интерфейс визуального восприятия. Это возможно?
[показать]— Смотря какого рода интерфейс вы хотите установить. — Фишборн был осторожен. — Определённого рода поправки видимого запрещены моральными положениями.
[показать]— О, нет. Я вовсе не желаю услаждать себя воображаемым зрелищем пыток своих врагов или чем-то подобным. Тем более, что и так владею технологией осознанных сновидений.
[показать]— Чего же вы тогда хотите? — спросил Фишборн.
[показать]Худой подтянутый мужчина в тёмном деловом костюме, остроносых туфлях и резко диссонирующем с остальными деталями его убранства красном галстуке-бабочке — всей своей аурой излучавший успешность и процветание — немного помялся, прежде чем озвучить то, что явно ему самому казалось не вполне разумным.
[показать]— Мне бы хотелось регулировать цвет неба. Погоду. Облака. Делать при желании небо зелёным, а солнце синим. Видеть звёзды на небе даже тогда, когда их нет.
[показать]Последнюю фразу мужчина в тёмном костюме добавил явно поэзии ради — чтобы сбить общее впечатление от своей заявки. Однако моментально осёкся, ощутив избыток театрального пафоса.
[показать]— Глупо, да?
[показать]«Глупо. Но вы платите за это деньги».
[показать]— Лягте в кресло и опустите голову внутрь серебристого шлема, — ушёл от ответа доктор Фишборн. — Расположите голову так, чтобы уши точно легли в предназначенные для них выемки.
[показать]Он кинул взгляд на датчики.

[показать]— Ещё один? Чего он хотел, видеть всех женщин блондинками?
[показать]— Почти.
[показать]— Такие смешные. Каждый смертельно стесняется своего личного способа забивать микроскопом гвозди.
[показать]— Ничего удивительного, — фыркнул доктор Фишборн. — Лет пятнадцать назад подобное применение нейротехнологий показалось бы всем кощунственным.
[показать]— Лет пятьдесят назад всем показалась бы кощунственной мысль, что мощнейшие вычислительные машины будут использоваться для имитации истребления несуществующих монстров, выкладывания цветных шариков в одну линию и пустой болтовни в чатах.
[показать]Свет в кабинете был притушен, разговор шёл полушёпотом. Доктор Фишборн держал в левой руке кружку горячего чая с мёдом. Всё в полном соответствии с правилами релаксации после первых шести часов рабочего дня.
[показать]— Сейчас люди уже постепенно перестают стесняться себя, — произнёс он, просто чтобы что-то произнести. — Посещают клинику со столь досужими идеями, что прежде никому и не пришли б на ум. Если бы закон позволял иметь в личном пользовании аппаратуру для нейромодификаций, они бы вообще не проходили через нас.
[показать]— Аппаратурой для нейромодификаций надо уметь пользоваться. Иметь образование нейролога.
[показать]— Образование?..
[показать]Доктор Фишборн скривился.
[показать]— Ты забыла, в каком веке мы живём. Образование ныне не обретается тяжёлым трудом, а инсталлируется прямиком в разум. Все прежние мерила ценности человека утратили силу. Характер, воля, преданность идеалам — всё может быть изменено. Значение имеет разве что количественный багаж человеческой личности — то бесчисленное множество его индивидуальных черт, что ввиду чисто технических причин чересчур долго подвергать перемене. Чересчур долго и нерационально.
[показать]Глянув на уже остывший чай, он поставил кружку на стол.
[показать]— Ты действительно веришь, что сумму знаний, некогда полученную тобой на протяжении многих лет в университете и трудолюбиво разложенную тобой по полочкам твоего мозга, способно заменить получасовое лежание в серебристом шлеме? — спросила медсестра. Руки её были вытянуты вдоль прикрытых белым халатиком коленей, взгляд был устремлён в направлении тусклого огонька установленной на минимальную яркость лампы. Огонёк этот отражался в её глазах, придавая её взгляду сюрреалистичность.
[показать]Фишборн невольно полюбовался ею несколько минут, прежде чем ответить. Подобрав себе в своё время помощницу по уникальному сочетанию внешних черт и психического профиля, идеальную напарницу для душевной разрядки после утомляющего общения с иными пациентами, порою во время беседы с ней он ощущал себя на исчезающе тонкой грани.
[показать]Иногда он задумывался, не проще ли было бы использовать для разрядки от стресса ту же самую нейрокоррекцию?..
[показать]Но, несмотря на свою работу прикладного нейролога — или как раз благодаря оной? — доктор Фишборн был консерватором.
[показать]Поэтому — чай с мёдом.
[показать]Приглушенный свет. И негромкая доверительная беседа.
[показать]— Чтобы умело нажимать на кнопки, не требуется иметь каких-либо особенных знаний. Достаточно общего стандарта.
[показать]— Общего, — Инэсс чуть улыбнулась. — Слова так коварны. Под «общим» стандартом в данном случае чаще всего подразумевается выжимка личного опыта какого-нибудь студента-отличника, окончившего университет с красным дипломом, очищенная от всех излишних деталей — вроде воспоминаний о цвете платья преподавательницы истории или о мимолётном флирте с соседом по потоку.
[показать]— Что с того? — вежливо возразил доктор Фишборн. Возразил скорее для проформы, зная, что собеседница его является противницей Технологии. — Из выжимки устраняется всё, что её индивидуализирует, остаются лишь чистые знания успешно окончившего университет человека.
[показать]— Это будет его опыт. Его знания. Его потоки ассоциаций. Расставленные им акценты.
[показать]Доктор Фишборн щёлкнул ногтем большого пальца по красной точке на боку кружки с чаем, включая подогрев.
[показать]— Поясни.
[показать]— Если студент этот во время урока физики по каким-то личным причинам больше всего внимания обратил на строение ядра, — голос медсестры был чёток и сух, — то после усвоения «общего» курса физики из выжимки его воспоминаний ты больше всего будешь помнить об атомном ядре. Если этому студенту показалась не особо убедительной многомировая интерпретация квантовой механики и он сдал зачёт по ней лишь благодаря хорошо усвоенному терминологическому и математическому аппарату — то вполне вероятно, что, сняв серебристый шлем, ты сам не вполне будешь понимать многомировую трактовку. Образование, получаемое через нейроимплантацию, унифицирует людей.
[показать]— По-моему, так говорили при появлении каждой новой методики образования. — Фишборн поджал губы. — Между тем на любом современном образовательном сайте можно прочесть о способах борьбы с подобными аберрациями. Активно используется принцип стереопары, например. Взять потоки очищенных воспоминаний разных абитуриентов-отличников с одной и той же учебной программой, близкие друг к другу воспоминания — хотя в очищенном виде это скорее наборы знаний — слить воедино. Отличающиеся друг от друга воспоминания — оставить в виде параллельных потоков.
[показать]— Чтобы обучаемый, придя в себя и сняв серебристый шлем, обнаруживал в себе продиктованную ассоциациями убеждённость в справедливости многомировой интерпретации — и одновременно веру в истинность копенгагенской интерпретации? Вместо заимствованной от своего учебного донора веры во что-то конкретное верил во всё сразу?
[показать]Инэсс усмехнулась.
[показать]— Остроумно у вас.
[показать]— Странно, почему с таким критическим отношением к нейрологии ты работаешь... здесь.
[показать]В отчаянии Фишборн пустил в ход, как ему было показалось, последний аргумент.
[показать]— Одна из стратегических задач вторичного уровня, — отмахнулась медсестра, легкомысленно скосив глаза в сторону окон. Чересчур легкомысленно, как на миг померещилось Фишборну. С таким видом обычно говорят правду, когда не хотят, чтобы на неё обратили чрезмерно пристальное внимание.

[показать]— Здравствуйте. Меня зовут Чадмен. Гарри Чадмен. Я литератор, — вместо предисловия начал очередной посетитель, смущённо переминаясь возле дверей.
[показать]— Литератор? — вежливо спросил доктор Фишборн.
[показать]— Ну... да, — смущённо наклонил голову посетитель. Видя непонимание в глазах собеседника, попытался разъяснить: — Писатель, пишу, прозаик.
[показать]— Про?.. — попытался было уточнить Фишборн, но, перехватив взгляд клиента, резко передумал.
[показать]— Я творю по старинке, понимаете ли. Словами. Словами, состоящими из букв. Из литер, да. Ну да вам, новому поколению, этого скорее всего не понять. Ныне век домашней киноиндустрии, мнемороликов и программируемых сновидений.
[показать]Внешне посетитель — мужчина лет тридцати пяти в светло-коричневом костюме и соответствующего цвета шляпе — выглядел моложе доктора Фишборна. Но Фишборн предпочёл не заострять на этом внимание.
[показать]— Иногда идеи для сюжетов мне приходят в голову в самых неожиданных местах. На рыбалке, на деловом совещании, даже в гостях у подруги. Естественно, меня тянет их воплотить — иначе вдохновение уйдёт и не факт, что вообще удастся заставить себя сесть за компьютер.
[показать]— Вы хотите увеличить параметр воли? — как будто догадался доктор Фишборн. Впрочем, уже высказывая догадку, он начал понимать, что она ошибочна.
[показать]Клиент поморщился.
[показать]— Ну нет. Извините, ничего не хочу сказать плохого о нейротаксии как таковой, но я видел прошедших через процедуру «повышения воли». Часть из них ведёт себя как целеустремлённые ракеты, стремительно рвущиеся вперёд к карьерному успеху и откидывающие локтями окружающих. Другая часть — превращается в эдаких взрослых детей, накидывающихся на всё подряд, от коллекционирования марок до создания любительских кинофильмов, редко доводя что-либо до конца.
[показать]Доктор Фишборн прикрыл глаза и попытался представить себе ракету с локтями.
[показать]Ему это не удалось.
[показать]— Видите ли, мистер Чадмен, сложности программирования воли связаны с её многофакторным характером. Воля обычно связана с выработанным за годы жизни человека эндорфиновым эмоциональным самовознаграждением за те или иные «правильные» действия. Те, кого принято называть слабовольными, частично лишены этого механизма — как правило, в связи с отсутствием на ранних этапах своей биографии позитивного опыта самопреодоления. В результате шаги сложного характера не приносят им удовлетворения даже в случае успешной реализации, но, как правило, до реализации не доходит вообще — ещё на стадии обдумывания замысла индивидуум ощущает столь острое уныние и дискомфорт, что отказывается от него. Кажущийся парадокс слабоволия состоит в том, что при этом субъект продолжает ощущать тоску по недополученным плодам реализации замыслов — особенно если регулярно общается с более волевыми лицами и непроизвольно сравнивает себя с ними. Согласно популярной в начале века веллерианской психологической теории, этот процесс можно описать как стремление к эмоциональным ощущениям максимальной силы — в данном случае, увы, к ощущениям единственно доступного отрицательного знака, то есть к меланхолии и печали.
[показать]Пройдясь по кабинету, он кинул взгляд на цифры точного времени в углу видеообоев.
[показать]— Как отделить «правильные» действия от «неправильных»? — неторопливо продолжил он. — Учитывая отсутствие соответствующего опыта в биографии и в подсознании корректируемых? Здесь существует два условно противопоставленных варианта: либо повысить эндорфиновое вознаграждение за все успешные и хотя бы частично нужные с точки зрения человека шаги — что и приводит внешне к превращению в описанных вами «взрослых детей» — либо заимствовать шкалу распознавания «правильных» и «неправильных» шагов у некоего третьего лица или у усреднённой совокупности лиц, служащих донорами воли.
[показать]— Обязательно для этого использовать карьеристов? — поинтересовался посетитель, обмахивая себя шляпой.
[показать]Фишборн пожал плечами:
[показать]— Поскольку роль донора важна — и обычно в качестве доноров используются люди с высокоуспешным по общим меркам жизненным путём — вряд ли стоит удивляться присутствующей в их шкале ценностей ориентации на общественное признание.
[показать]— Понятно. — Посетитель поджал губы. — Vox populi, vox Dei.
[показать]На несколько минут в кабинете повисло молчание.
[показать]— Так чего же вы хотите, мистер Чадмен? — вежливо поинтересовался доктор Фишборн, когда сгустившаяся тишина в помещении уже стала надоедать.
[показать]— Мне бы хотелось творить. Иметь возможность складывать слова в строчки где угодно, хоть в рабочем офисе, хоть на бурной вечеринке — не привлекая внимание окружающих шевелящимися губами или двигающимися в воздухе пальцами. При этом мне не хотелось бы сражаться с ощущением дискомфорта от новых непривычных ощущений — осваивая новые способы фиксации слов. Иными словами, я бы хотел, чтобы вы инсталлировали мне текстовый редактор прямо в мозг.
[показать]— О. — Такого доктор Фишборн не ожидал. — А какой именно текстовый редактор? Multiword или Textplain? Файлы сохранять в расширении .shx или .mml?
[показать]Последнее он добавил из прорвавшегося наружу ехидства. Учитывая, что нейрокибернетические интерфейсы пока ещё недостаточно дёшевы и совершенны для обиходного перевода любой желаемой информации из мозга в компьютер — это обратным процессом удалось овладеть почти целиком — говорить о расширении лежащих в мозгу файлов не имело смысла.
[показать]— Я поклонник старины, как вы могли заметить. — Посетитель деланно потупил взгляд. — Пусть будет WordPad, расширение .rtf.
[показать]— Удобно. — Фишборн уже почти не скрывал сарказма. — Старинный редактор реже будет зависать. Но вы понимаете, что записанный таким образом текст вам всё равно придётся вручную потом переносить на внешние носители?
[показать]— Понимаю. В связи с этим, кстати, — спохватился клиент, — прошу встроить в мой мозг такую утилиту, которая делала бы это автоматически, перехватывая контроль над телом. Ну, чтобы я мог параллельно вообще думать о чём-то другом или даже работать над соседним файлом в уме.
[показать]Фишборн лишь вздохнул.

[показать]— Их желания являются их сугубо частным делом, — утомлённо говорил в очередной раз доктор Фишборн. — Моё дело — следить, не противоречат ли их желания Соглашению. Противоречат ли они здравому смыслу — меня не касается.
[показать]— Тебя устраивает роль датчика в социальной машине?
[показать]— Датчика?
[показать]— Тебе не приходило в голову, что твоя роль лишь в этом? — лениво поинтересовалась медсестра. — В сущности, после Большого Прорыва в изучении нейронных кодов человечество оказалось перед новой дилеммой, в сравнении с которой автомобилизация, телевидение и даже появление Интернета предстают игрушками. Что сделает с человеком свободный доступ к собственному уму?
[показать]— Не столь уж и свободный. — Фишборн тоскливо посмотрел на едва просвечивающий через шторы дневной свет. — Каждая нейрокоррекция, даже самая незначительная, требует сертификаций и согласований. Клиенты даже не всегда подозревают об этом.
[показать]— А почему? Ты сказал сам — чисто механическое умение обращаться с нейроаппаратурой можно вложить в мозг любому. И почему именно аппаратурой — разве нельзя теоретически представить себе вложенными в мозг готовые интерфейсы для прямого управления своим характером, эмоциями, памятью, восприятием, воображением в режиме реального времени?
[показать]— Ну...
[показать]Он повертел в воздухе пальцами.
[показать]— Это было бы бесконтрольно.
[показать]— Правильно.
[показать]Фишборн недоумённо уставился на собеседницу.
[показать]— В твоей трактовке работа частнопрактикующих нейрологов выглядит как официально санкционированные эксперименты на человечестве.
[показать]— Ну а разве не так? — Инэсс чуть потянулась. — Экспериментальная проверка последствий человеческих желаний по управлению собой, пропускаемых через своего рода фильтр естественного отбора. При этом, во имя чистоты опыта, желания старательно отделяются друг от друга и квантуются — пожелать у золотой рыбки конкретно манную кашу или крабовый салат ты можешь, а вот скатерть-самобранку — нет.
[показать]Фишборн медленно, хотя и с неохотой, стал понимать смысл её метафоры.
[показать]— Потому что, появись у всех скатерти...
[показать]Медсестра промолчала.

[показать]— Детство, — начал издалека очередной клиент, вольготно расположившись в кресле напротив доктора Фишборна и изучая находящиеся за его спиной видеообои. — Детство формирует нас. Определяет наш внутренний и отчасти даже внешний облик. Обращение с нами родителей. Первые друзья и первые враги. Первые прочитанные нами книги. Ключи к нашему внутреннему миру — и рычаги воздействия на нас.
[показать]Посетитель помолчал немного, ожидая реакции Фишборна. Доктор Фишборн также тактично помолчал несколько минут, предоставляя посетителю возможность развернуть свою мысль в нечто большее.
[показать]— Вы случайно не политик? — мягко спросил он, когда стало ясно, что пас всё же на его стороне.
[показать]— Случайно нет. Если можно, я предпочёл бы не говорить о своей профессии. А почему вы спросили?
[показать]— Просто у вас хорошо поставленный слог.
[показать]Высказав сию формально верную, но на деле являющуюся шедевром иезуитизма сентенцию, в глубине себя Фишборн порадовался существованию запрета на нейроимплантацию программ, позволяющих по микромимическим и иным признакам определять эмоции и ложь собеседника. Хотя даже появись такие программы в быту — наверняка следующим трендом нейрокоммерции стала бы установка в мозг программ для маскировки своих эмоций.
[показать]— Результат книжного воспитания. Мои родители особенно жёстко соблюдали программу 2.11.
[показать]— Ту составленную педагогами и психологами на основании общемировых исследований программу, согласно которой для необходимого развития рациональных функций надлежит держать ребёнка до определённого возраста вдалеке от определённых современных видов медиальной среды? — профессионально уточнил Фишборн.
[показать]— Аудиовизуальные ролики, компьютерные игры, мнемопродукция, — как-то без особой радости подтвердил клиент. — Тщательная дозировка вышеуказанных видов искусства во избежание псевдонаркотического эффекта и чрезмерного развития у ребёнка правого полушария в ущерб левому. Что могло бы привести к утрате умения оперировать абстракциями, примату чувственного начала над логическим и повредить способности длительного сосредоточения. Программа 2.11 предполагала замену развлекательной среды, ориентированной на правое полушарие, средой текстово-панорамного характера.
[показать]Фишборн заметил:
[показать]— Если не ошибаюсь, позже программа 2.11 была заменена программой 3.11, налагающей частичное вето в том числе и на литературное образование растущего индивида — если оно протекает в ущерб развитию социальному. Психологи пришли к выводу, что если акцентуация созревающего человека на образных видах искусства и лоскутных видах общения порождает типаж неспособного сосредоточенно и абстрактно мыслить индивидуума, то акцентуация его на текстовой панорамной среде — погружение в литературный мир — часто приводит к вырождению в типаж замкнутого асоциального аутиста, что также стало бичом начала XXI столетия.
[показать]— В этом вся беда и весь сплин подобных программ. — Посетитель чуть искривил губы. — Они разрабатываются из наилучших побуждений, их создают на основании накопленной базы научных сведений, но — кто знает, не перевернёт ли следующий усвоенный нами научный факт всю созданную пирамиду?
[показать]— Так чего же вы хотите, мистер Сантингтон? — задал доктор Фишборн уже давно надоевший ему полуриторический вопрос.
[показать]— Детство.
[показать]— Простите?..
[показать]Посетитель помолчал некоторое время, то ли собираясь с мыслями, то ли вновь пытаясь настроиться на златоустный лад.
[показать]— Детство. Когда я говорил о нём и о его значимости, не возникло ли у вас на миг чувство обиды? Современный человек живёт в мире, в котором теоретически может выбирать всё. Квартиру, профессию, а с некоторых пор — даже характер. Однако мы не в силах изменить самый свой фундамент, начало своего отсчёта, ту точку, из которой мы начали путь. Меж тем сие дало бы нам ту степень свободы, о которой не мечтают даже трансгуманисты — сверхчеловек в их фантазиях может менять форму тела и способен считать со скоростью молнии, но может ли он отрастить на дереве эвереттических темпоральных линий своей судьбы — порождающем всё новые и новые альтернативные линии грядущего в момент каждого нашего выбора — другой изначальный ствол? Другие корневища?
[показать]Лицо Фишборна просветлело.
[показать]— То есть, выражаясь языком не столь аллегорическим, вы желаете изменить...
[показать]— Нет, — поспешно возразил клиент. — Не изменить.
[показать]— Тогда что же?
[показать]— Не изменить, а добавить. В одну и ту же точку можно прийти разными путями. Я хочу видеть за спиной два равноправных маршрута — не зная сам, какой из них является истинным. Истинность вообще понятие относительное, не так ли?
[показать]— Мем, популярный среди выпущенцев программы 2.11. — Доктор Фишборн нахмурился. — Впрочем, это не относится к делу. Каким образом вы себе представляете эту альтернативную жизнь?
[показать]Мистер Сантингтон извлёк из широкого кармана своей серой куртки пухлую пачку бумажных листов.
[показать]— Вот. — Видя непонимающее и даже слегка шокированное лицо Фишборна, поспешил добавить: — Описание альтернативного жизненного сценария. Я консультировался со специалистами по бихевиоральной психологии и педагогике. Оно грубовато, конечно. Подробности, как я понимаю процесс, будут нарощены подсознанием позже по заданным алгоритмам, в том числе укрупняясь и детализируясь незаметно для сознания на протяжении длительного времени уже после самой операции. Сценарий содержит в себе, к слову, описание нашей с вами встречи — только в том альтернативном сценарии, доктор Фишборн, я уговариваю вас вложить себе в мозг добавочные воспоминания о настоящей своей жизни. Симметрия, понимаете?
[показать]Фишборн пошелестел бумажными листами, перебирая их и не находя ни слова.
[показать]— Вы... наверное... тоже любите старину?
[показать]— Что значит «тоже»? — не понял клиент. Посмотрел на бумагу. — А, это. Нет. Бумага использована в качестве носителя только потому, что её легко безвозвратно уничтожить. Вы сделаете это по завершении операции — и никоим образом не будете намекать мне, какой из двух вариантов биографии в моём мозгу является истинным.
[показать]Фишборн поморщился. Даже если б ему и хотелось нарушить просьбу клиента, нейроимплементация в его мозгу запрещала сие — разрешая либо честно принять заказ, либо честно отвергнуть. Официальная норма для всех нейрологов — да и кто в наши дни доверит свою жизнь или своё здоровье специалисту, у которого в мозгу нет доimg src=кументально заверенных ограничителей?
[показать]— Разумеется, не буду. Тем более, что, скорее всего, истинным не является ни один из них.
[показать]— Извините?.. — не понял клиент.
[показать]Доктор Фишборн поднял на него взгляд исподлобья.
[показать]— Обычное дело.

[показать]— Нейронный век, — фыркнул Фишборн в ответ на очередную колкую реплику собеседницы. — Фантасты прошлого столетия поначалу представляли себе столетие нынешнее как столетие победы над пространством. Потом, заметив загнивание и увядание космических государственных программ, стали фантазировать о власти над временем и над вероятностью. Альтернативные миры, несуществующие исторические развилки и тому подобное.
[показать]— Реально человек предпочёл уткнуться взглядом себе в пуп.
[показать]— Ну, в какой-то степени это можно было предвидеть заранее. Растущая популярность эзотерики, любительской психологии, осознанных сновидений, психоделических веществ и эскапических видов искусства.
[показать]Доктор Фишборн с удовольствием щёлкнул пальцами.
[показать]— В конце концов, разве человеческий мозг не является поистине неисчерпаемой территорией? Об одних только моих пациентах и их заказах, мысля мерками прошлого столетия, вполне можно было бы написать толстую бумажную научно-фантастическую книгу — и не одну.
[показать]— Или антиутопическую. Между прочим говоря, контроль над сознанием — не только своим — частая тема антиутопий предыдущего столетия.
[показать]— Антиутопическую... — Фишборн чуть погрустнел. — Такой сценарий действительно мог реализоваться. Действительно мог.
[показать]— Что же ему помешало? — едко осведомилась Инэсс.
[показать]Он помолчал некоторое время, собираясь с ответом.
[показать]— Случайность, в общем-то. Побочные эффекты развития всё больших и больших скрытых эмпатических возможностей мозга, осуществлявшегося в рамках замкнутых секретных проектов с определёнными неафишируемыми целями — можно назвать эти цели «шпионскими» — привели к тому, что участники этих проектов, сами того не заметив поначалу, постепенно стали жертвами неконтролируемой обоюдоострой эмпатии. Суровые жестокие спецслужбы неожиданно для себя превратились чуть ли не в филиал ордена Аарн.
[показать]Он кинул взгляд через стол на собеседницу.
[показать]— Орден Аарн — это из старой классической фантастики. Объединение эмпатов-идеалистов, которые...
[показать]— Я в курсе.
[показать]Их взгляды пересеклись.
[показать]— Такова официальная версия произошедшего в начале века. Уверен ли ты, что она верна и что мы в действительности не живём в воплощённой антиутопии?
[показать]Фишборну было нечего сказать.