[показать]— Что тебе накануне снилось, о озабоченнейший из озабоченных?
[показать]— Полагаю, пересказывать сновидение о сражении Александры Костенюк, Лив Тайлер и Лиз Вициус за право первой войти в соприкосновение с моим лингамом, едва ли имеет смысл. Что же имеет смысл? Вопрос далеко не праздный, ибо в отсутствии смысла всё становится бессмысленным, что, ввиду неизбежного сохранения ценности за деньгами, приводит к неминуемой и катастрофической дефляции.
[показать]— Любая дефляция будет уравновешена инфляцией, так же как прогресс — регрессом. Не загрязняй чистейшие серебристые пруды Вечности солнечными зайчиками, посылаемыми с фальшивого искривлённого зеркала.
[показать]— Мне остаётся лишь смиренно склонить голову перед Неизречённой Мудростью Ненаписанного и поведать историю сна, смутившего моё сознание, подобно тому как лживый отблеск неотшлифованного зеркала возмущает взгляд Императора. Знай же, о высокоучёнейший мой собеседник, что во сне мне нынче виделась Галактика и бесчисленные её звёзды, количество которых было уподоблено славянским мудрецом Ломоносовым бездне без дна.
[показать]— Не предвещает ли твой сон скорейшую встречу с Вечностью? Тогда тебе следует позаботиться о начертании Семи Священных Знаков на своём челе.
[показать]— Забота твоя столь же достойна похвалы, сколь и твоя мудрость, но ожидать встречи с Вечностью в эти дни следует не в большей мере, чем в предшествовавшие им. Ибо Тринадцатый Аркан возглашает: «Скорее пустынный зверь хомяк выпустит сладкий катышек сахарного тростника из своих зубьев, чем плетельщики Полотна Судьбы дозволят смертному взглянуть на вытканные узоры».
[показать]— Чем же тогда объясняется твой диковинный сон, о величайший из Затуманивателей Смысла?
[показать]— Вряд ли следует велеть Колесу Времени обращаться быстрее своего хода, ибо, как написал премудрый Зе Нон: «Раньше коротконогий Ахилл достигнет последней черты, проведённой поперёк скал, чем стрела стремительного полёта». Позволь же мне поведать тебе подробней о своём сновидении, и пусть рассказ мой будет для тебя нектаром, услаждающим вкусом неземных яств твои чуткие уши.
[показать]— Я растопырил уши, о высокочтимый, подобно пушистому зверю зайцу, жующему жвачку. Поведай же мне сию повесть.
[показать]— Знай, что видение звёзд, сопровождающих в неизменном странствии нашу планету, было лишь ничтожной частью моего сновидения, как бы обрамляющей его, но ни в коей мере не составляющей его суть. Основой же открывшегося мне в сновидении незыблемого порядка вещей был разговор между обитателями моего сна, которые вели между собой высокоучёную беседу о вещах, показавшихся мне поначалу пребывающими вне пределов моего тщедушного понимания. Один из голосов, слышимых мною — или читаемых словно с папируса? — говорил своему собеседнику, что как мозг человеческий является вещью в себе и сложным устройством, рождающим новое, так то же, пусть в степени несравненно меньшей, можно сказать о мозге волосатой обезьяны, о процессах в нервном узелке шмеля, в слизистой жиже солёной устрицы и даже — о ужас — в любой песчинке, ибо любой атом сам по себе является системой и даже структурой. Откровение сие, хотя по пробуждении не показавшееся мне несущим в себе искру оригинальности, во сне заставило меня преисполниться немалого удивления: если человеческий разум, рождающий невероятные и диковинные открытия, сам по себе не является чем-то небывалым, если основной принцип рождения нового — комбинаторика и естественный отбор — мог бы с тем же успехом, пусть и тысячекратно медлительней, воспроизводиться нижестоящими обитателями лестницы развития, то почему мы существуем именно такими, какими существуем? Почему телевидение, видеоигры, кукурузные хлопья, стрип-покер, светящаяся краска для граффити были изобретены за тысячелетия нами, а не за миллиарды лет — недалёкими умственно динозаврами или обезьянами?
[показать]— На то есть глубокое объяснение в самой природе вещей, мой друг. Происходит то, что более присуще бытию. До тех, пока медленно живущие и думающие формы жизни, подчиняющиеся в пределах одного поколения преимущественно лишь рефлексам, путём мутаций и естественного отбора подойдут к изобретению телевизора или курицы-гриль, успеют родиться десятки и сотни стремительно мыслящих цивилизаций, способных к отбору необходимых вариантов в своём собственном мозгу.
[показать]— Поверь, понимание это открылось мне ещё во сне. Следом, однако, явилась мысль, не будет ли некоего преимущества у форм, стоящих ниже по эволюционному древу, за счёт того, что они могли возникнуть раньше и на большем количестве планет в Галактике? Известно ведь, что Земля наша и её жемчужина — Поднебесная Империя — являясь уникальным и неповторимым венцом творения в своём роде, украсила собою наш мир одной из последних. Что, если триллионы миров в Предвечной Пустоте населены существами, коих мы бы не назвали разумными, тем не менее владеющими звездолётами и опережающими наш ум технологиями лишь ввиду выпестованного за миллиарды веков рефлекса? Что, если существа эти, безошибочно движимые хищными инстинктами осторожности, наблюдают за нами и в любой момент готовы к решающему прыжку?
[показать]— Пусть твой ум не тревожит это, о величайший из Творцов Миражей. Пусть во сне ты не мог уловить сие, наяву твой острейший ум наверняка осознает тщету и нелепость угрозы. Разве существа, о которых ты ведёшь речь, за миллиарды лет эволюции не стали бы разумными в обыденном смысле — в том смысле, в котором наделены разумом ты и я, ведущие эту беседу? Какими причудливыми путями вообще должна скользить эволюция, чтобы дать развивающемуся виду изобретение телевизора и кондиционера, но не одарить его разумом?
[показать]— Ты прав, о светоч всезнающего предвидения. Ты прав; я же, в подозрительности своей, заблуждался.
[показать]— Ошибки свойственны даже величайшим из великих, ибо, как рёк Снежный Барс Тек-Го: «Сила великого состоит не в избежании ошибок, но в способности признать их».
[показать]— Как я мог заблуждаться столь позорнейшим образом? Ясно же, что эволюция, ведущая примитивный вид к овладению высочайшими технологиями, гораздо раньше возвысит его по эволюционной лестнице. Если только...
[показать]— Что, о старший брат подозрительности?
[показать]— Если только тот эволюционный поворот, что мы привыкли именовать меж собой обретением настоящего разума, не имеет гораздо меньшую вероятность, чем мы в силах представить.