НЕЗНАКОМКА
автор Надежда Рязанцева
Однажды к монаху в келью пришла молодая женщина за советом. Она была красиво одета, очень хорошо выглядела, на руке поблескивали золотые кольца с бриллиантами. Когда она вошла и села, то, закрыв глаза, очень долго молчала, видимо не знала с чего начать свою исповедь. Потом, будто очнувшись, сказала:
- Как мы с вами близки, будто наши судьбы где-то переплетались. Я вас чувствую каждой клеточкой. Вы меня вернули в далекое детство, где у меня был брат, которого я любила. Разница между нами была небольшая, всего два года. Мама спала ночью крепко, и ничем нельзя было ее разбудить, и когда мой брат плакал, я вставала и кормила его молоком из бутылочки. Эти впечатления я хранила далеко в глубине своей души, и никогда не разрешала им всплывать, а сейчас они появились. Не знаю даже почему? Два родных человека в моей жизни, с которыми я и не хотела бы и хотела бы встретиться, это отец и брат Максим.

От этого имени монах вздрогнул и пристально посмотрел в глаза красавице. Он понял перед ним его сестра Марина, но не проронил ни слова. Он научился управлять своими эмоциями, но сейчас, что-то в нем разладилось, подступил комок к горлу и на глазах навернулись слезы. А она продолжала говорить, не замечая его реакцию:
- Послушай монах, какую злую шутку со мной сыграла судьба. Я зачеркнула свое прошлое, у меня, его нет. Живу под чужим именем, по чужой указке, одинока и несчастна, детей нет. А когда-то мне отец частенько говорил «Ну что курица, показывай дневник с оценками?» А я на него за это обижалась.
Она подняла руки вверх и заплакала.
- Боже мой! Какой же я была дурой, не ценила, что имела, не любила того, кто меня любил. Какая же я курица.
Монах подошел, постоял возле нее в нерешительности, потом опять сел на свое место. Он еле сдерживал слезы. Отчаянье бедной женщины не имело границ, и она, сжав голову руками, плакала навзрыд. Потом, опомнившись, посмотрела на монаха, и чуть подавшись вперед, произнесла почти спокойным голосом:
- Мечтала о богатстве, думала с ним буду счастлива. Но так нахлебалась в этой мутной воде. Не поймешь, то ли выжила, то ли утонула, - уже шепотом, раскачиваясь, как сумасшедшая, почти механически произнесла она, а потом, загибая пальцы на левой руке, стала перечислять:
- Профессионально научилась врать.
- Профессионально научилась кривить душой.
- Профессионально научилась шпионить.
От последней фразы монах сжался, ему было горько это слышать.
А женщина, как волчица, подняв голову, вверх застонала, как от нестерпимой боли, а потом опять горько заплакала. – Боже, - воскликнула она, - как только земля-то меня носит. Скольких людей я разорила и довела до самоубийства. Монах – обратилась неожиданно она к нему, - а где счастье-то? Я его не нашла. Может, ты знаешь? Всю жизнь к нему иду, а найти не могу. Она вздохнула и посмотрела на него, - Душа у меня истерзанная, не живет, а только мучается. Ты вот такой праведный, а молчишь, тоже не знаешь, где счастье-то?
- В тебе оно - произнес монах тихо, - вот ты его и не заметила. Его надо растить, да как за цветком ухаживать, а не топтать. В тебе счастье-то, а не в суете. Освобождение от греха идет через покаяние. Измени, саму себя, это и есть покаяние, когда происходит искренняя перемена, то ГОЛОС совести подскажет, что правильно, а что неправильно. У тебя не было помилования ни к кому, и потому и от другого ты его не получила. Форма искупления греха это и есть страдание. Ты нарушила внутренние права личности, которую бог вложил в природу человека, и это привело тебя к греху и к страданию. Нет в душе теплоты, не будет и света. Все в твоей душе есть, надо только научиться, этим пользоваться. Наша задача научиться быть человеком. Не зря когда-то отец говорил, курица ты.
От этих слов женщина вздрогнула и как будто очнулась. Перед монахом сидел уже другой человек, который его разглядывал, оценивал и изучал.
- Я что-то не так сказала? - произнесла она металлическим голосом, и хотела встать, но силы ее покинули, и она опять села.
Монах встал и с сочувствием произнес:
- Воды святой я сейчас тебе налью матушка, ты и отойдешь.
Он налил 2 стакана воды из бутыли, которая стояла в углу под иконами, и еще троекратно наложил крест. Один стакан он отдал ей, а второй поставил рядом с собой.
- На вот выпей водички, на крещенье сам за ней ходил. Я знаю, тебе сейчас полегчает. Ты не бойся ничего. С тобой я, с тобой.
Он взял кисточку, обмакнул ее в святой воде, из своего стакана, троекратно окрестился, а затем брызнул в нее.
Женщина взяла стакан с водой и медленными глотками стала пить.
- Вот и молодец. Не надо торопиться. Посиди немного.
Он взял палочку и в воздухе с молитвой очертил крест над ней,потом зажег свечку и стал читать молитву. Сначала казалось, что женщина потеряла сознание, она была, как полотно, белая, потом лицо исказилось и стало обретать сероватый оттенок, в этот момент монах троекратно ее окрестил и брызнул второй раз, святой воды из своего стакана. Не останавливаясь ни на минуту, он продолжил чтение молитвы. Женщина опять будто потеряла сознание. И в третий раз, брызнув святой воды,ей в лицо, он уже заметил, что на щеках появился румянец.
- Ну вот, - удовлетворенно произнес он, - говорил, я тебе не бойся? Теперь все будет хорошо. Вокруг тебя скопилось много негативных эмоций, это ненависть, гнев, злоба, зависть, обида и страх. Они заблокировали доступ высокого чувства благодати, вот ты и мучалась, потому что перестала жить по законам Вселенной. Может быть, здесь и родительские грехи примешались. Как ты себя чувствуешь, матушка.
- Слабость только во всем теле, - почти шепотом произнесла она,- а так хорошо, тихо на душе. Давно такого со мной не бывало.
- Не надо ненависть носить в себе, - сказал монах, - лучше Бога в душе неси. Очень важно, что ты несёшь в себе. Новую жизнь начни сегодня, прямо сейчас, завтра уже будет поздно.
Монах стоял на пороге своей кельи, провожая ее машину взглядом. Они расстались, но оба были потрясены этой встречей.
Она села в машину и отъехала на небольшое расстояние, потом машина остановилась, и раздался долгий сигнал. Монах подошел, думая, что ему что-то хотят сказать, и открыл дверцу...
Она лежала, облокотившись на руль, и молчала,когда он ее тронул рукой, то понял, что уже ничем ей не помочь.
- Да – отпрянув, выдохнул монах тяжко, - Жизнь свою ты прошла недостойным образом, и сама мучилась и других мучила. Закрылся наш род. Нет продолженья, - он постоял в замешательстве
Господи, - он перекрестился, - возьми душу усопшей – и, запнувшись, поглядел на женщину, но после минутного молчанья произнес, - Марины. Монах оглянулся, сел рядом с машиной, на большой камень, погладил его рукой и задумался. Потом произнес вслух:
- Наши недостойные поступки, которые мы носим, транслируются многократно вокруг нас, до тех пор, пока не поймём, что так делать нельзя. Это нам только кажется, что мы зачеркнули прошлое, но оно нас цепко держит. Пусть мы глядим, а не видим, говорим, а не слышим, и в результате судьба растоптана, жизнь зачеркнута. Грех, это грязь, а это не просто увидеть в себе. Бог нам дал свободу воли, да только не каждый умеет ею пользоваться.
Монах покачал головой, потом продолжил вслух:
- Что судьба? Судьба-это вехи, через которые должен пройти человек в своей ЖИЗНИ. Да только мы еще не научились ходить по божьим путям, выполняя его волю. Надо чувствовать реально бога и его благодать в своем сердце и тогда произойдет в душе нечто доброе. Должна же быть связь с богом.
Потом он опустил голову, и чуть помолчав, не поднимая головы, добавил, ни к кому не обращаясь:
- На земле мы не должны перенасыщать свою душу материальным, оставляя место для духовного пути, мы обретем совершенно другие цели и ценности. Для нас губительно потерять в жизни понимание, сострадание, доброту и теплоту души, наша цель сохранить внутренний свет, а все остальное суета, - произнес он вкрадчиво.
Монах посмотрел в сторону машины и произнес:
- Вот он итог лежит. Сам намучился и других намучил. Ради чего жил?
Он поднял указательный палец, и будто в назидание сказал: - А человек призван, в окружающий мир вносить СВЕТ и доброту. Что Богу-то скажешь сейчас? Прости и помилуй. А коли, не простит, да не помилует, что будешь делать? Куда пойдешь? Об этом раньше надо было думать.
В это время из-за поворота выехала машина, и, подъехав поближе, остановилась. Вышел мужчина средних лет и обратился к монаху со словами:
- Всю дорогу заняли, не проехать, не пройти, потом, заглянув в кабинку машины, спросил:
- Что с ней?
- Вот смотри, прямо на ходу умерла.
- Да-а-а, какая смерть, досталась. А ты ее знаешь?
- Конечно, знаю. Это раба божья.
Монах похоронил ее в лесу, недалеко от своей кельи, и очень часто приходил к этому месту. На кресте, что стоял на могилке, не было ни имени, ни фамилии, ни даже даты смерти. Через год его тоже не стало. Монахи с почестями похоронили его рядом с неизвестной могилой, потому что он так просил. На его могиле, часто были свежие цветы, а на кресте стояло имя, дата рождения и смерти.