...ну, так я и знал!Скрежет; затем - громкий, словно выстрел, звук. Лопнула рессора. Коляска осела на левый бок, потом ещё больше накренилась и едва не опрокинулась. Это уже сломалась задняя ось. Приехали! Этот рыдван, конечно, не предназначен для дальних поездок...
Я возвращался с концерта, который целиком и полностью состоял из моих опусов для органа. Нельзя сказать, что публика приняла мои творения как нечто имеющее значительное место в музыке мира, но и не было таких, кто, громко сморкаясь, выбирался бы из зала во время звучания музыки.

Прохладный приём - да, пожалуй. Впрочем, наша публика славится именно прохладцей и сдержанностью... во всём, всегда, со всеми и везде. Такое направление сдерживания эмоций... Венцель, владелец провинциального концертного зала, предлагал и ночлег, и банкет в мою честь и... своих девушек из обслуги... не соблазнился и - напрасно... Венцель, служа у кого-то в славном Кёнигсберге, сумел накопить каких-то денег и купил старый, износившийся орган у приходского священника. Орган, по мнению мастеров, подлежал полному и окончательному уничтожению как музыкальный инструмент, а металл труб - на продажу ремесленникам для изготовления медной кухонной утвари... Венцель и купил орган, как медяшки. При этом ухитрился получить скидку и как оптовый покупатель, и за самовывоз. Перевёз приобретение к себе в усадьбу, что в 27 верстах от NN, ближайшего городка, куда я и направлялся сейчас. Венцель разыскал где-то мастера-органщика, почти спившегося из-за безработицы. Тот раньше считался большим мастером своего дела: один, без единого помощника, за неделю собрал и наладил в костёле Святой Анны что в Вильнюсе, такой же инструмент, какой приобрёл Венцель. Мастер провозился с трубками и трубами около месяца, извёл несколько килограммов олова на ремонт и пайку звуковых цилиндров, массу еловых высушенных досок для каркаса. В конце концов получился великолепный орган; регистры переключались едва ли не сами под влиянием музыки! И вот... мой первый концерт на этом инструменте... теперь - домой, в NN! В уютной гостинице, я проживал вторую неделю, спасая себя то приступов головной боли и совершенно гнусной по своей природе хандры пешими прогулками вдоль живописной речки по спокойным, безлюдным берегам которой можно испытать и покой, и умиротворение, и ощутить великую гармонию единения природы и человека.

Не таясь, скажу, что такое гармоническое единство я впервые остро испытал, когда неожиданно для себя увидел купающихся женщин... именно на берегу этой славной речушки. Заросли ивняка создавали пышные занавеси для действ, посвящённых сакральным картинам, свидетельствующих о неоспоримой принадлежности женщин к гениальным творениям Космоса... грация; плавность движений; вода, пытающаяся скрыть сокровенное; тишина, прерываемая вздохами умиротворения от единения со стихией Воды...

Теперь Игнац, кучер и мой ангел-охранитель на нынешнюю ночь, громко и натужно кашляя, объяснил ситуацию с рыдваном: рессора - капут, ось - капут; поэтому - или я, Игнац, пойду по хуторам за помощью, а пан остаётся в коляске, или пан доберётся до хутора Йоганса, это недалеко, версты три... только по росе придётся идти: вона, какие туманы пали...
Вётлы вдоль дороги, действительно, были как будто исполосованы языками молочного тумана, густого, непроглядного. Когда проезжали мимо таких деревьев, я специально рукой нырял в такую полосатость... и руки не было видно!

Был, конечно, выбран вариант второй; он заключался в том, что я, не желающий в рассветные часы подвергаться мукам продроглости, тем более, что и спать пришлось бы в позиции, далёкой от параллельности земной тверди из-за сильного крена нашей колымаги... что никак не способствовало бы нормальному отдыху... и тогда - жди приступов мигрени; уж лучше - остаться совсем безо сна и прогуляться... прогулки всегда мне хороши. Только я ленив и долго собираюсь. Ну, да здесь-то чего собираться! - всё можно оставить на попечение Игнаца.

- Вот так вот, прямо, тут версты две, не более! По клеверам если - то и того ближе... только вот... сыро, роса от туманов этих...
И пан пусть никуда не сворачивает: по леву руку будет пруд, он длинный и широкий, к нему не подходите, пан: там берега топкие больно, увязнуть можно. Почти, как болото... впрочем, болото и есть! Другой берег, насупротив, хороший, сухой; мужики там сено заготавливают. Рыбалка тоже хороша. А на косогорах и в дюнах - ягоды черничные, грибы - раздолье! Бабы и мужики на лодках ходють на тот берег... Да вам, пан, туды и не надо! Прямо и прямо пойдёте - и набредёте на хутор. Там живёт старый Арунас, он хмур и не любит разговоры, но сердечный человек. Dы скажите ему, что случилось, он обязательно придумает, как помочь...

*************ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ! **************