В начале рассказа Гильгамеш разделяет героические ценности своего времени: его стремление к бессмертию принимает форму поисков бессмертной славы. Смерть ещё не кажется настоящим врагом; она неизбежна, но входит в правила игры: доблестно пав от руки достойного противника, герой увековечит своё имя. В преследовании цели Гильгамешу сопутствует необычайный успех: он одерживает одну победу за другой. Он сражается с Энкиду и обретает верного друга и помощника. Вместе они достаточно сильны для того, чтобы одолеть Хуваву и высокомерно обойтись с богиней города Урука, Иштар.
В данный момент они, несомненно, достигают пика земной славы. И тотчас же счастье им изменяет. Безоглядно утверждая себя и изыскивая всё новые способы доказать свою доблесть, Гильгамеш и Энкиду тяжко оскорбили богов, не уделив им должного внимания. Хувава был служителем Энлиля, назначенным им охранять кедровый лес; их обращение с Иштар – верх заносчивости. Теперь их настигает кара богов, и Энкиду умирает.
Потеряв друга, Гильгамеш впервые осознаёт факт смерти во всей её жестокой реальности. Вместе с этим новым осознанием является и мысль о собственном конце. Теперь все прежние ценности рушатся: бессмертное имя и вечная слава внезапно утрачивают для него всякое значение. Ужас, непреодолимый страх смерти овладевает им: Гильгамеш одержим этим навязчивым страхом, он хочет – нет, обязательно должен! – жить вечно. Подлинное бессмертие, недостижимая цель – вот единственное, к чему стремится теперь Гильгамеш.
Итак, начинаются новые поиски – поиски не бессмертия, воплощённого в славном имени, но бессмертия буквального, во плоти. Как и прежде, в новых поисках героический склад Гильгамеша и неукротимая целеустремлённость приносят ему одну удачу за другой. В поисках предка Утнапиштима – для того, чтобы узнать, как обрести, подобно ему, вечную жизнь, – ему помогают человек-скорпион и его жена, Сидури, хозяйка корчмы, и Уршанаби. Когда же после величайших усилий он предстаёт перед Утнапиштимом, то все его надежды рушатся. Рассказ о потопе свидетельствует, что случай с Утнапиштимом уникален и не может повториться снова, а предложение Утнапиштима – чтобы окончательно вразумить Гильгамеша – побороть сон и результат этого испытания доказывают полнейшую неосуществимость мечты о бессмертии.
Однако в момент полного и, казалось бы, окончательного поражения Гильгамеш неожиданно обретает новую надежду. Движимая жалостью, жена Утнапиштима просит мужа наделить Гильгамеша на прощание подарком перед его возвращением домой, и Утнапиштим открывает тайну. Глубоко в пресноводной пучине растёт цветок, который превращает старика в ребёнка. Гильгамеш ныряет в пучину и срывает цветок. Его желание исполнено. Жизнь у него в руках. Всякий раз, состарившись, он вновь может вернуться в детство и начать жизнь заново.
И вот на обратном пути ему попадается манящий прохладой водоём – и, когда он бросается в воду, змей похищает цветок, который он беспечно оставил на берегу. Первоначальное стремление Гильгамеша обрести бессмертие через славу было вызовом богам и навлекло на него их возмездие. Поиски Гильгамешем действительного бессмертия даже ещё более дерзостны, это – вызов самой человеческой природе, которая по необходимости ограниченна, конечна, смертна. И в финале именно собственная человеческая природа Гильгамеша заявляет о себе: губит-то его как раз изначальная человеческая слабость, минута беззаботности. Ему некого винить, кроме самого себя: он сам совершил непростительную оплошность. Возможно, именно это полное отсутствие героики и приводит его в чувство. Страх оставляет Гильгамеша, он видит себя достойным жалости и плачет. И потом, как только ирония ситуации доходит до него, ему остается только скорбно улыбнуться над самим собой. Приложенные им сверхчеловеческие усилия привели к результату, который кажется почти комическим. Улыбка, спасительное чувство юмора – знак того, что он наконец преодолел самое трудное. Теперь он способен принять действительность как таковую и вместе с ней – возможность новой шкалы ценностей: бессмертие, которое он теперь ищет, в котором ныне усматривает источник гордости, – это относительное бессмертие непреходящего свершения, которым стали стены Урука.
Цит. по: Якобсен Т. Сокровища тьмы: История месопотамской религии.
Пер. с англ. — М.: Изд. ф. «Восточная литература» РАН, 1995. — 293 с. (С. 242-244.)