Древнемесопотамский эпос творения — «Энума элиш» — представляет собой весьма раннюю и во многих отношениях примечательную попытку войти в гармонию с мирозданием, понять и принять Вселенную.
Сохранившиеся версии памятника датируются в основном первой половиной I тысячелетия до н. э. […] Центральная фигура поэмы — Мардук, главный бог города Вавилона; однако в начале тысячелетия, когда с возвышением Ассирии утвердилось её повсеместное господство, ассирийский писец, по-видимому, заменил в своей версии Мардука своим собственным богом Ашшуром и внёс в текст ряд соответствующих поправок. Именно в таком виде дошла до нас ассирийская версия, найденная в древней столице Ассирии — Ашшуре. […]
Поэма распадается приблизительно на две части: короткую, где излагается происхождение основных сил мироздания, и длинную — пространное повествование о том, как постепенно, шаг за шагом, установился нынешний мировой порядок. Поэма открывается описанием изначального состояния мира, ещё до рождения первых богов:
Когда вверху не названо небо,
А суша внизу была безымянна,
Апсу первородный, всесотворитель,
Праматерь Тиамат, что всё породила,
Воды свои воедино мешали.
Тростниковых загонов тогда ещё не было,
Когда из богов никого ещё не было,
Ничто не названо, судьбой не отмечено,
Тогда в недрах зародились боги.
В данном описании начало мира изображается в виде водного хаоса, в котором смешаны божество пресных подземных вод, Апсу/Абзу, и божество солёных морских вод – Тиамат. Не существовало ничего иного. Отсутствовала сама идея неба над головой, не было и земли внизу, как не было ни единого островка или болота; не было и никого из богов.
Затем посреди этих вод явились на свет два бога – Лахму и Лахаму. Текст прямо указывает на то, что, зачатые Апсу, они были порождены Тиамат; а их имена говорят о том, что они представляют собой ил, образовавшийся в первородном океане. Они, в свою очередь, породили Аншара и Кишар – горизонт: окружность небесную и соответственно окружность земную, Аншар и Кишар породили бога по имени Ану (аккадский вариант имени бога небес «Ан»), и Ану породил Нудиммуда, более известного нам под именами Энки и Эйя. Он […] – бог текучих вод, рек и болотистых проток.
Явились Лахму и Лахаму и именем названы были.
И пока они росли и мужали,
Тогда родились Аншар и Кишар.
Они дни копили, множили годы,
И наследник их — Ану — отцам своим равный.
Ану-первенца Аншар себе уподобил.
Нудиммуда сотворил по своему подобию Ану.
Нудиммуд, отцами рождённый своими,
Он разумом светел, многомудр и всесилен,
Аншара, деда его, превзошёл он премного,
Меж богов-сородичей нет ему равных.
Основное содержание поэмы известно нам […] в более ранней и полной форме из великого месопотамского списка «Ан=Анум» и может быть дополнено материалами других древнейших шумерских мифов. Это позволяет понять её изначальный смысл. Догадки, посредством которых жители древней Месопотамии пытались проникнуть в тайну происхождения мира, основывались, очевидно, на непосредственном наблюдении процесса рождения новой земли. Почва в Месопотамиии – аллювиальная, образованная наносами речного ила. Такова она в устьях рек, где пресные воды (Апсу) впадают в солёные воды моря (Тиамат), осаждая свой груз ила (Лахму и Лахаму), который образует новую землю по направлению к истокам. Этот изначальный ил осаждался по краям первичного океана, образуя сперва горизонт (Аншар и Кишар), а затем, нарастая по направлению к центру, – два больших диска (Ан и Ки – небо и земля), которые в конце концов были насильно разделены их сыном – богом бури Энлилем. Энлиль был отцом Нудиммуда-Эйи.
Эпос «Энума элиш» модифицирует сюжет в двух моментах. Во-первых, здесь исключаются из генеалогии жена неба, Ки, её сын Энлиль и супруга Энлиля – Нинлиль; отцовство передается от Ану – он же Ан, бог неба, – Нудиммуду, породившему героя нашего эпоса, Мардука. Во-вторых, эпос одухотворяет первоначальный, исходный сюжет. Вместо рассказа о главных элементах космоса – подземных водах, море, горизонте, иле, земле, небе и пр., и нуминозных силах, стоящих за ними, повествуется только о «богах» этих явлений. Он представляет теогонию, которая развёртывается в мире одних только потенциальных возможностей. О создании соответствующих реальностей космогонии в эпосе рассказывается гораздо позже. […]
В эпосе мировой порядок рассматривается как результат […] успешного стремления к превосходству. Начало своё мировой порядок берёт в теомахии, продолжительном конфликте между представителями двух противоборствующих принципов — сил движения и сил деятельности (боги) и сил инерции и покоя (старейшее поколение богов). […] Рождение богов вносит в мир новый принцип — принцип движения, деятельности. Новые божества составляют резкий контраст с поколением прародителей, символизирующих недвижность и бездействие. В характерной для мифа манере этот контраст подаётся в виде драматической ситуации: собравшись вместе, боги пускаются в пляс.
Толпой собираются сородичи-боги,
Тревожат Тиамат, снуют, суетятся,
Чрево Тиамат они колеблют
Буйным гамом в верхних покоях.
В Апсу не утихает их гомон,
Но спокойна, безмолвствует Тиамат,
Хотя тягостны ей их повадки.
Недобры их пути, она же щадит их.
С этого момента конфликт становится открытым, и первым на вызывающие действия богов откликается Апсу. Прислужник Апсу, Мумму, с которым мы встречаемся здесь впервые, – это, судя по его имени mummu («форма», «матрица»), один из аспектов «образа». Вероятнее всего, он олицетворяет волю единственной из существовавших тогда форм – архетипа водной стихии. […]
Вести о злом умысле скоро дошли до богов. Сперва они были охвачены смятением, но, несколько успокоившись, уселись и замерли в безмолвии, полные страха. Только мудрый Эйа сохранил достаточно присутствия духа, чтобы подумать об ответном ударе:
Но разумом мудрый, хитроумный, искусный,
Всеведущий Эйа придумал выход.
Он создал образ, завершил и закончил,
Заклинанье святое сотворил премудро,
Поверил громозвучно, отправил в Воды.
Излилась дремота, сном окружила —
Апсу усыпил он сном излиянным,
Цепененье охватило советника Мумму.
Когда Апсу, уступив власти волшебного заклинания, погрузился в сон, Эйа отнял у него тиару и одеяние из огненных лучей, предал смерти и воздвиг над ним свои собственные чертоги. Мумму, погружённый в оцепенение под воздействием тех же чар, был заперт на засов и надёжно посажен на верёвку, продетую ему через нос.
Слушателям той эпохи смысл этого отрывка, по-видимому, был гораздо яснее, чем нам. Для лучшего понимания необходимо пристальнее вглядеться в текст. Эйа прибегает к заклинанию, т. е. к подкреплённому магией приказу: власть древним представлялась как сила, изначально присущая повелениям, – такая сила, которая требует послушания и находит претворение в действительности. В данном случае власть заклинания Эйа оказалась достаточной для того, чтобы наделить бытием выраженную в ней идею […]. Таким образом осуществляется замысел космического масштаба: Апсу погружается в вечный сон – сон, охраняющий подземные пресные воды невозмутимо спокойными. Непосредственно над ними воздвигается чертог Энки – храм в Эреду, построенный на водах лагуны. Энки восседает там и стережёт Мумму, «первичный водный образ», дозволяя явиться на свет другим формам, помимо водных, создавая возможность существования нынешнего мира с его многообразием форм.
Заметим, что эта первая победа богов одержана одним богом, действующим по своей собственной инициативе, а не совместными усилиями всего божественного сообщества. Миф опирается ещё на примитивный уровень социальной организации – фактическую анархию, когда опасность для общины ликвидируется посредством индивидуального поступка одного из наиболее могущественных его сочленов – и Апсу, и Эйа. Борьба здесь пока ещё не выходит за рамки семьи-общины. […]
Цит. по: Якобсен Т. Сокровища тьмы: История месопотамской религии.
Пер. с англ. — М.: Изд. ф. «Восточная литература» РАН, 1995. — 293 с. (С. 190-198.)
Текст поэмы в переводе В. К. Афанасьевой воспроизведён по изданию: Я открою
тебе сокровенное слово. — М.: Художественная литература, 1981. — 351 с.
[340x600] МАРДУК – главный бог вавилонского пантеона, хотя его имя по происхождению шумерское. Первые письменные упоминания о нём как о божестве весеннего солнца относятся к середине III тыс. до н. э., во время III династии Ура упоминается уже как покровитель Вавилона. С возвышением Вавилонского царства в XIX–XVI вв. до н. э. Мардук постепенно занимает центральное место в иерархии богов и приобретает черты других божеств. Его супруга — богиня Царпанит, сын — Набу, главный вавилонский храм – Эсагила. Наиболее полно генеалогия Мардука представлена в поэме «Энума элиш» – он был порожденьем Эа и Дамкины, победил силы хаоса и мрака в образе праматери Тиамат, создал небо, землю и всё живое. По его замыслу бог Эа сотворил человека. Мардук описывается как «ребёнок-солнце», божественное дитя, во всём превосходящее предшествующие поколения богов. Начиная с XIV в. до н. э., в Ассирии Мардук постепенно сливается с местным богом Ашшуром. В нововавилонский период Мардук стал единой божественной силой, проявлявшей себя во множестве форм. Например, Нинурта – Мардук силы, Нергал – Мардук битвы, Энлиль – Мардук власти. В тексте новоассирийского времени с частями тела Мардука сравниваются разные звери, растения и металлы: «его главные внутренности – львы, его малые внутренности – собаки, его спинной хребет – кедр, его пальцы – тростник, его череп – серебро, излияние его семени – золото». Символом его был серповидный топор и дракон Мушхуш. В астрологии ему соответствовала планета Юпитер и созвездие Тельца.
АШШУР – центральное божество ассирийского пантеона. Первоначально – бог-покровитель города Ашшур (главный храм – Эхурсагкуркурра), и его возвышение связано с усилением политического влияния в Ассирии данного города. Как верховное божество получает (впервые в XIII в. до н. э.) титулы и эпитеты шумерского Энлиля: «Великая гора», «Владыка стран», «Отец богов». В IX в. до н. э. (второе возвышение Ассирии) Ашшур идентифицируется с Аншаром, отцом Ана, и возвышается над всеми богами. В ассирийской версии вавилонской поэмы о сотворении мира «Энума элиш» Аншар-Ашшур заменяет как бог-творец вавилонского Мардука. Жена Ашшура – Иштар Ашшурская или Иштар Ниневийская, а также Нинлиль, сын – Нинурта, дочь – богиня Шеруа, или Эруа. Эмблема Ашшура – крылатый солнечный диск. На памятниках II–I-го тыс. до н. э. обычно изображается в виде бога с луком, наполовину скрытого крылатым солнечным диском, в лучах которого он как бы парит. На обелиске ассирийского царя Тиглатпаласара I (XII в. до н. э.) Ашшур изображён в виде крылатого солнечного диска, из которого две руки протягивают лук царю-победителю.
