«Почему Бог допускает зло и страдание?» Потому что его допускает сам человек. Например, если кто-то скажет мне что-либо неприятное и/или несправедливое, и я позволю себе оскорбиться, то подобный поступок будет квалифицирован мною как зло, которое, соответственно, мне причиняет страдание. Но ведь я могу и сознательно принять решение не почувствовать себя оскорблённым. И так – во всех случаях причинения боли, как душевной, так и физической. Следовательно, не существует «зла» и «страдания» как таковых, а лишь привычка воспринимать события определённым образом, которая, очевидно, не является наиболее эффективной. Значит, зло и страдание допускает не «Бог» (которого, скажу по секрету, и вовсе не существует), а каждый отдельный человек, причём не своими поступками, а своим неадекватным отношением к происходящему, в том числе и к словам и поступкам других людей. Из осознания этого факта происходит совершенно иной, революционный взгляд на нравственность: безнравственные вовсе не те, кто причиняет боль, а сами страдающие – главным образом потому, что в добавок ко своему не самому эффективному способу действия, наказывающему их самих, страдальцы обычно ещё и стараются «облегчить» своё состояние путём ответного причинения боли. Конечно, никакого реального улучшения таким образом не происходит: больной не способен излечиться, «передав» свою болезнь другому; один акт насилия никак не может как-либо компенсировать предыдущий. Отсюда становится ясно, что обыденные представления о «справедливости» от начала и до конца ложны: они построены на концепции мести в той или иной форме, от наиболее очевидного, но неосуществимого в современных условиях lex talionis до замещающего (и невыгодного с экономической и, главное, педагогической точек зрения) его тюремного заключения или вовсе уж оторванного от действительности «загробного воздаяния» (предназначенного, очевидно, для тех, кто по тем или иным причинам здесь и сейчас отомстить неспособен). Короче говоря, месть – это тотальная уравниловка, практически рефлекторная реакция по принципу «ты мне – я тебе»; когда человек мстит, это означает: «Я был настолько глуп, что позволил себе ощутить себя пострадавшим; теперь я хочу, чтобы так же себя чувствовал и ты. Конечно, это ничего не изменит, и причина моего страдания не исчезнет, поскольку находится в моём сознаниее, точнее, в отсутствии у меня сознательности в этом случае; зато у меня появится возможно делать попытки утешать себя тем, что я уравнял тебя с собой, заставив тоже страдать, если, конечно, ты настолько же глуп, чтобы ощущать пострадавшим себя». Вот почему мстители ничуть не лучше страстотерпцев, пытающихся себя утешать мыслями вроде: «Таков ниспосланный мне свыше крест, и я пройду этот путь до конца», – потому что садизм не лучше мазохизма, как бронхит не лучше ангины; к тому же садизм и мазохизм взаимосвязаны, будучи двумя сторонами одной монеты – страдания: друг без друга они существовать неспособны.
Дело не в том, чтобы мстить или прощать, искать несуществующей «справедливости» в той или иной форме, а том, чтобы быть истинно справедливым, то есть не воспринимать ничего как зло и страдание. Только такое отношение открывает ворота в Действительность.