Доклад, зачитанный бабу Мохини М. Чаттерджи

перед Лондонской ложей Т[еософического] о[бщества]

[из журнала «Теософ», том V, №12(60) за сентябрь 1884 года, с. 281-283]

Власть Адептов над силами Природы, не признаваемая большинством, была засвидетельствована рядом случаев, но ни одно сообщение о них не может быть удовлетворительным без постановки ударения на их добродетели и заботе о благополучии расы^[1], которые обычный человек может понять не больше, нежели полинезийский дикарь – измерить интеллектуальные высоты Ньютона или Галилея.

Часто выражают удивление тем, что филантропия Махатм не побуждает их покинуть своё уединение и работать на благо людей среди них самих. Но обнаружить причину столь очевидно странного поведения со стороны этих богоподобных существ не так уж трудно. Производительная сила наших энергий изменяется в зависимости от уровня, на котором они действуют. Каменщик, трудясь с утра до вечера, производит работу,  которая, будучи оценена в деньгах, окажется лишь малой долей денежной стоимости часовой работы человека науки. Таким образом, разница в следствиях, порождённых данной величиной энергии на физическом и интеллектуальном уровнях, очевидна. Те, кто знаком с законами духовной динамики, знают, что работа, произведённая данным количеством энергии на интеллектуальном уровне, в свою очередь является несопоставимо меньшей, нежели произведённая той же величиной энергии, действующей на уровне духа – высшего принципа в человеке, согласно оккультной доктрине. Потому более неблагоразумно предполагать, что Адепт станет работать с нами на обывательском уровне, нежели советовать сэру Уильяму Томпсону^[2] стать сапожником.

Ценность научного открытия как торжества интеллекта лучше всего может быть определена надлежащим изучением разнообразных шагов, которые к нему привели. Соответственно, превосходство, достигнутое Адептом, может быть осознано, хотя, конечно, очень грубым и несовершенным образом, лишь внимательным рассмотрением его предварительного обучения.

Согласно самым авторитетным сочинениям, посвящённым той оккультной науке, в  которой Адепт достиг искусства, кои подтверждены опытом её настоящих исследователей, никто не допускается во внутреннее святилище за наставлением, пока не достигнет определённой ступени духовного развития, характеризующейся приобретением того, что в брахманских книгах именуется четырьмя садханами, или достижениями.

Первое достижение, которым должен обладать неофит, – это верное распознавание действительного и недействительного. Цель, достигаемая с помощью «Великой Науки», как её называют, есть осуществление истины, и Адептство является лишь отметкой определённой ступени этого осуществления; ясно, что первым шагом, который должен быть произведён, является получение интеллектуального понимания того, что такое истина. Но что есть истина? Неофит не станет спрашивать, как насмешливый проконсул, и отказываться дождаться ответа. Задай Пилат свой вопрос на санскрите, он мог бы и получить ответ из собственных уст, ибо само санскритское слово предлагает намёк на природу истины. На этом языке истина и действительность носят одно и то же наименование, а действительность определяется как то, что неподвержено времени или, согласно причудливой фразеологии оригинала, остаётся свидетелем трёх разделений времени – прошлого, настоящего и будущего. Потому первое достижение заключается в глубоком интеллектуальном осмыслении того факте, что все и всё, что представляется обладающим существованием, отдельным от Парабрахмы, – это просто иллюзия (майя). Отсюда ясно, что на настоящей ступени теософического движения долгом, который возложен на Общество и на всех его членов, является распространение сведений об эзотерической Доктрине – истинной философии действительного и недействительного, поскольку это единственное, что способно заложить основу любого прогресса вообще.

Второе достижение отмечает следующий шаг на пути и является неизменным следствием, производимым на ум теоретическим знанием, которое составляет предыдущее достижение. Раз неофит уже осознал недействительный характер предметов вокруг него, он перестаёт жаждать их, и таким образом оказывается подготовлен к приобретению второго достижения, которым является совершенное безразличие к обладанию плодами своей деятельности – и сейчас, и в дальнейшем.

Исследователи-экзотерики совершают прискорбную ошибку своей неспособностью уловить подлинный дух завета не поддаваться порывам желания. Они ошибочно полагают, что лучшим приготовлением к духовной жизни является волевое подавление всех внешних проявлений желания, полностью упуская из виду тот факт, что и жесточайшее воздержание от физических поступков не производит бездействия на высших уровнях духовного или умственного существования. Шанкарачарья в своих комментариях к Бхагавад-Гите, одному из авторитетнейших брахманских священных писаний, говорит, что такое заключение просто ошибочно. Здесь может быть сделано поспешное предположение, что следствием сих соображений станет одобрение упорствования во зле, но если желание усовершенствования постоянно имеется в виду, а природа зла всемерно осознана, каждая неудача привести внутреннюю природу к гармонии с внешней будет – отторжением чувства, её породившего, – укреплять намерение до такой степени, что вредное желание вскорости будет повержено. Вот почему Элифас Леви столь ревностно обличает институт принудительного безбрачия среди католических священников. Личность человека в любое мгновение есть итог всех его прежних поступков, мыслей и эмоций, энергия которых постоянно располагает ум действовать тем или иным образом. Потому все попытки исправить эту склонность ума подавлением её проявления на внешнем уровне столь же пагубны, сколь возврат в обращение нездоровой крови, ищущей естественный выход. Внутреннее желание всегда куёт свежие звенья в цепи материального существования, даже несмотря на запрет его внешнего выражения. Единственный способ освободиться от оков Кармы, производящей рождение и смерть, – это позволить накопленной энергии исчерпать себя как просто частице великой космической энергии и не окрашивать личностью, приписывая её себе. Сама Бхагавад-Гита говорит по этому поводу без тени неопределённости. Великий учитель Кришна укоряет своего ученика Арджуну за то, что тот выразил нежелание исполнять обязанности, присущие сфере его жизни. Причина совершенно ясна: по отношению к великой действительности всё в этом мире недействительно, поэтому отказ от обязанностей, возложенных на нас нашим рождением, ради чего-либо столь же недействительного лишь утверждает неведение, которое заставляет недействительное казаться действительным. Наиболее благоразумный способ действия, предлагаемый Кришной, состоит в том, что Арджуна должен исполнять все свои обязанности бескорыстно. «Твоё право заключается только в действии, – говорит учитель, – оно заканчивается с совершением поступка и никогда не касается следствия». Мы должны исполнять наш долг ради него самого и никогда не позволять уму задерживаться на плодах наших поступков, приносят ли они удовольствие или боль. Очищенное от примеси самости, действие протекает, как вода над лепестком лотоса – не увлажняя его. Но если поступок совершён как средство достижения личностной цели, ум приобретает склонность повторять это действие и таким образом делает необходимым дальнейшие воплощения, дабы исчерпать эту склонность.

Из вышеприведённых соображений становится предельно ясно, что оккультизм налагает на своих приверженцев необходимость рьяного и неусыпного желания исполнения долга, сфера которого расширена первым достижением, требующим досконального распознавания единства индивидуума и всего. Недостаточно обладать чувственным восприятием этой великой истины, но она должна быть осуществляема с каждым проявлением жизни. Посему изучающий должен прежде всего делать всё, что в его силах, дабы принести пользу всем на обыкновенном физическом уровне, переводя, однако, свою деятельность на высшие интеллектуальный и духовный уровни по мере своего развития.

Это подводит нас к обсуждению третьего достижения, которым является соответствие «шести требованиям» в том порядке, в котором они рассмотрены здесь. Первое из них на санскрите называется сама; оно заключается в достижении безупречного овладения умом (местопребывание эмоций и желаний) и в принуждении его действовать в подчинении разуму, который уже был очищен и укреплён достижением двух ступеней развития, на которых мы уже останавливались подробно. Ежели это исполнено, ум досконально очищен от всех вредных и безрассудных желаний.

Предписание омыть наш ум, прежде чем очищать нашу деятельность может на первый взгляд показаться странным, но практическая полезность установленного порядка станет по рассуждении очевидна. Мы уже видели, сколь разнообразны следствия, производимые определённым количеством энергии в соответствии с уровнем, на котором оно израсходовано, а уровень ума, несомненно, превосходит уровень ощущений. Далее, принудительное воздержание от физического зла лишь очень недалеко ведёт по направлению к эволюции этой энергии, которая единственно может дать нам силу для приближения к истине. Наши мысли, в обычных обстоятельствах руководимые законом ассоциации, заставляют нас обдумывать случаи из нашей прежней жизни и таким образом вызывают столько умственного беспокойства и заимствуют столько нашей умственной энергии, как если бы мы повторяли поступки, о которых идёт речь, ещё много раз. В таком случае сама на самом деле является преодолением закона ассоциации идей, порабощающего наше воображение; если же воображение освобождено, главная преграда устранена.

Следующее требование, полное овладение действиями нашего тела (дама на санскрите), следует как необходимое продолжение того, которое уже обсуждено, и не требует длительных разъяснений.

Третье требование, известное брахманам как упарати, – это отречение от любой организованной религии и способность созерцать предметы, ни в малейшей степени не будучи отвлечённым от осуществления великой задачи, поставленной перед собой. То, что теперь ожидается от устремившегося к духовному знанию, – что он не позволит своим предпочтениям и способностям быть ограниченными преобладанием какой-либо отдельной церковной системы и что его отречение от предметов мира не станет итогом одной лишь неспособности оценить их по достоинству. Когда подобное состояние достигнуто, опасность искушения устранена. Только те, говорит индусский поэт, обладают подлинной силой духа, кто сохраняет невозмутимость ума во время соблазна.

Четвёртым по порядку следует прекращение желания и постоянная готовность расстаться со всем на свете (титикша). Типичная иллюстрация этого, приведённая в нашей мистической литературе, – это отсутствие негодования от несправедливого отношения. Когда это требование полностью удовлетворено, в уме расцветает неувядающая весна благорасположения духа, стирающая малейший след беспокойства или тревоги.

Затем осуществляется требование, называемое самадхана, которое делает изучающего принципиально неспособным свернуть с верного пути. В определённом смысле это требование является дополнением третьего, приведённого выше. Сначала все эгоистические мотивы, подталкивающие человека сойти с избранного пути, утрачивают свою над ним власть, а в конечном счёте он усовершенствует себя до такой степени, что по зову долга оказывается способен без колебаний принимать участие в любой мирской деятельности с уверенностью в том, что он возвратиться к привычной жизни, выполнив поставленную перед собой задачу.

Ещё одно качество необходимо, дабы увенчать труд неофита, и это – безоговорочное доверие способности его наставника обучать и собственной способности учиться (шраддха). Значение этого требования может быть неверно истолковано. Непоколебимое доверие по отношению к Учителю необходимо не в качестве средства установления теократии, а совсем по другим соображениям. Вероятно, будет несложно допустить, что способности к усвоению истины не одинаковы в разных умах. Существует предел вмещению истины в человеческом уме, как и предельное количество водяных испарений в атмосфере. Когда этот предел достигнут каким-либо умом, свежая истина становится для него неотличимой от лжи. Истина должна мало-помалу возрастать в наших умах, и в Бхагавад-Гите установлено строгое предостережение против «разрушения веры множеств» слишком скорым откровением эзотерического знания. С другой стороны, нужно помнить, что ни от одного человека нельзя ожидать, что он станет стремиться к тому, реальность чего неправдоподобна; мир грёз курильщика опиума никогда не станет предметом изучения кого-либо ещё. Истина, воспринятая высшими способностями Адептов, не может быть доказана тому, кто этих способностей не развил, кроме как указанием на её соответствие установленным истинам и свидетельством тех, кто заявляет о своей осведомлённости. Поддержка компетентного специалиста – достаточная гарантия того, что исследование не пройдёт понапрасну. Но признавать какое-либо свидетельство окончательным и отрицать необходимость независимого исследования пагубно для прогресса вообще. По сути, ничто не должно быть принято на слепую веру, не вызывающую сомнений. И правда, восточные мудрецы заходят так далеко, что утверждают, что полагаться исключительно на авторитет Писаний – греховно. Мудрость подхода, следующего ныне, почти не требует доказательств. Основанием является непосредственное восприятие того факта, что одно лишь вечное истинно, а объяснением – попытка отследить существование всякой вещи на шкале времени: чем дольше период, над которым эта операция производится, тем более полным и удовлетворительным считается объяснение. Но в миг, когда какой-либо факт знания осуществляется на уровне вечности, рассуждение изменяется на осознание – сын поглощается отцом, как сказал бы христианский мистик. Почему тогда, можно спросить, доверие учению наставника должно быть требуемым качеством вообще? Ответ лежит на поверхности. Никто не возьмёт на себя заботу добиваться сведений о том, что он не считает истинным; [притом] такое доверие никоим образом не требует отказа от рассудка. Вторая часть этого требования, доверие своей способности учиться, является необходимым основанием устремления к прогрессу вообще. Поэт выразил более глубокую истину, нежели та, которую он знал, когда воспел:

Да, самоунижение – врата

Цепей раба и деспота кнута.^[3]

В тот миг, когда человек окончательно уверит себя в том, что неспособен достичь наивысшего идеала, который он может себе представить, он и станет таким: убеждённость в собственной слабости, которая очевидно сопровождает его, действительно лишает его силы; никто не стремится к тому, что считает находящимся безусловно за пределами своих возможностей. Оккультизм учит нас, что беспредельное совершенствование – удел человека. Он не должен возносить хулу на своё сокровенное божественное «Аз есмь», Аугоэйдос греков или Атму брахманов, самоуничижением, ибо это будет непростительным грехом – грехом против Святого Духа. Христианские схоласты тщетно пытались определить этот исключительный грех, самый смертный из всех: его истинное значение лежит далеко за пределами ограниченного кругозора их теологии.

Последнее требуемое достижение – это напряжённое устремление к освобождению от обусловленного существования и преображению в единую Жизнь (мумукшатва). Можно подумать, что, на первый взгляд, это требование явно избыточно, будучи на деле вовлечено во второе. Но такое предположение было бы столь же ошибочно, как и восприятие Нирваны в качестве полного уничтожения жизни. Второе достижение есть отсутствие желания жить как средства эгоистического удовлетворения, тогда как четвёртое – это положительное и напряжённое устремление к такого рода жизни, о котором никто, кроме тех, кто осуществил первые три достижения, не может составить никакого адекватного представления. Всё, что необходимо в связи с этим упомянуть: ожидается, что неофит познает действительную природу своего Эго и обретёт устойчивое намерение постоянно поддерживать это знание и таким образом освободиться от тела, сотворённого допущением представления о «я», дабы прикрепить себя к иллюзорному предмету.

А теперь нам нужно коснуться рассмотрения минимального количества этих достижений, необходимого для успешного изучения оккультизма. Ежели устремление к освобождению, которое составляет последнее достижение, – только умеренной силы, но второе, безразличие к плодам своих действий, полностью развито, а шесть качеств отчётливы, успех достижим с помощью Учителя, который составляет будущие воплощения ученика и сглаживает его путь к Адептству. Но если все достижения равным образом отчётливы, Адептство достигается учеником в том же воплощении. Однако без второго и четвёртого достижений шесть качеств – «вода без пустыни». В недавних теософических публикациях упомянуты два класса учеников Махатм – принятые и находящиеся на испытании (чела). Первый класс состоит из тех, кто развил четыре достижения до определённой черты и на практике подготавливаем к Адептству уже в этой жизни; ко второму классу принадлежат те ученики, которые под руководством своих Учителей готовятся к принятию.

Несколько слов можно сказать здесь о тех, кто изучает оккультизм без какого-либо намерения устремиться к постоянному ученичеству. Очевидно, что теоретическим изучением эзотерической Доктрины может быть обретено первое из четырёх достижений; результат этого в упорядочении следующего воплощения личности не может быть переоценен. Духовная энергия, порождённая таким образом, приведёт его к рождению в условиях, благоприятных для приобретения других качеств и духовного роста в целом.

Один из величайших учителей оккультизма в Индии говорит по этому поводу, что теоретическое изучение философии, даже не сопровождающееся требуемыми достижениями, приносит больше пользы, нежели исполнение всех обязанностей, предписываемых организованными религиями, в восемьдесят раз.