Утро – это всегда испытание. Яркий свет уничтожает полутени и маски, все реально, нет магической неопределенности навеянной алкогольно-наркотическими добавками и просто приглушенным светом, поэтому не люблю, когда бабы остаются до утра, предпочитаю просыпаться один – меньше разочарований.
ТО утро было пыткой, медленной, утомительной, отвратительной пыткой. Ну, во-первых я проснулся раньше, повернул голову и сразу все вспомнил, он (я даже имя не знал) крепко спал, положив под щеку руку, по подушке разметались дреды, словно спящие змеи, там, где их касались лучи солнца, их цвет становился почти золотым… День обещал быть морозным и солнечным. Почему-то тогда я подумал именно об этом – о том, что сегодня суббота, а значит можно махнуть к родителям и покататься на лыжах – у них там обалденные трассы в лесу… Я осторожно встал и пошел в ванную. Все таки мужик достал меня – ссадина на щеке саднила и на челюсти начинал проявляться фиолетовый след. Я стоял под струями воды и осознание конца начинало проникать в каждую клетку моего тела. Это конец, моей жизни, моих взглядов на эту долбанную жизнь, конец меня. Я мечтал выйти и обнаружить пустую постель, возможно тогда я заткну эти воспоминания в самый дальний чулан и попробую жить по-прежнему. А если он будет там, может убить его - расчленить тело, положить куски в мешки для мусора, отвезти… куда-нибудь. Я стал представлять, как буду распиливать его по суставам, постарался вспомнить, где лежит лобзик, обрадовался, что купил электрический… Мысли бодрили и успокаивали одновременно. Совершенно не осознано я побрился и под мышками тоже (спрашивается какого хуя), взял дезодорант… Выключил фантазии о расчленёнке, только, когда вышел из ванной и практически столкнулся с ним в коридоре. Это было странно - вместо мертвого кровавого трупа увидеть улыбающегося его.
- Доброе утро, - он дотронулся до моей щеки, я рефлекторно поморщился, - ой, прости, у тебя там пена. Это после вчерашнего?
- Ага, - Он прошел в ванную, я услышал шум воды, наконец, я заставил себя пойти на кухню, в голове карусель, мысли словно, испуганные птички порхали вокруг, а я все не мог ухватить ни одну из них.
- …это мама, постоянно мне говорила – карате когда-нибудь спасет тебе жизнь, я не верил и терпеть не мог тренировки, там так дубасили, я еще к тому же был самым младшим, на мне все тренировались. Потом привык, только до сих пор не терплю боли…- Он поставил чайник, во втором шкафу нашел чашки, положил пакетики, заварил, открыл холодильник, достал масло, сыр, из хлебницы батон – сделал бутерброды. – А ты в ВДВ служил?
- С чего ты взял?
- Наколка, - показал на мое плечо.
- Да.
- Заметно, здорово, ты того большого отделал.
Мальчик, который сейчас разговаривал со мной совершенно не напоминал вчерашнего «юношу бледного со взором горящим», скорее скрипача или химика, только дреды убранные в хвост путали картину.
- А кроме музыки, ты чем занимаешься?
- В этом году оканчиваю институт.
- Гнесинка?
- Нет, родители, настояли на классическом образовании.
- И кем ты будешь?
- Юрист, да какая разница, все равно я музыку не брошу. Мне пора ехать, приводить в порядок квартиру, представляю, что там твориться, а ко мне сегодня хозяйка приедет за деньгами.
- А та квартира твоя?
- Да.
- И откуда ты сам?
- Из Подмосковья.
Он пошел к входной двери, а я все еще не мог поймать ни одну птичку, что-то надо сделать или спросить или…
- Шмель. – Я вышел в коридор, он уже оделся, - мы в следующую пятницу выступаем в «…» клубе приходи часов в десять, там будут еще группы, будет здорово.
- Не знаю…
Он открыл первую дверь, повернулся и сказал улыбаясь:
- Меня Дима зовут, а то мы вчера не познакомились.
И ушел.
По стенке я спустился на пол, закрыл лицо руками и просидел так не знаю сколько. В голове стоял такой звон, что казалось, соседи должны зажимать уши.
Наконец, я собрался с силами и вошел в спальню. Он аккуратно покрыл ее одеялом, покрывало, наверное, не нашел… Кровать была похожа на цветок лотоса – нежный, девственный, божественный – люблю чистое постельное белье, приятно пригласить девушку и не дергаться по поводу грязных простыней, ух, и не только девушку. Эта мысль поразила, словно порыв ветра перед грозой. «Один раз не пидарас, а кто? Кто я? Ну с ним все понятно, музыкант, богема, тараканы в голове, но я, как я? Кто я?» Меня замутило от белизны кровати, от мыслей, от эмоций… я быстро оделся, и уехал к родителям, решил, что подумаю об этом потом, в конце концов у меня была целая неделя, чтобы принять решение или не принять, пойти или не пойти, жить или не жить…