- Что произошло?
- Так, уроды-гопники.
- Как тогда? - Ну, спасибо, что напомнил.
- Почти... - смотрю в окно, за ним не зелень и жар от асфальта, а белая снежная поземка.
"Тогда"... У моего друга Ильи был день рождение, все по стандарту - кабак, девчонки, вискарь, только на этот раз в клубе выступала рок-группа (Блять, какой на хуй рок - он умер в 90-х, вместе с Цоем и ему подобными, но антураж!) Вокалист оказался знакомым Илюхи - в перерыв подошли, выпили, когда выступление закончилось решили продолжить. К Илье было нельзя – родители.
- Поехали ко мне, - предложил один из музыкантов.
Тьма тараканья, окраина мегаполиса, неприметные многоэтажки – съемная квартира, как всегда смешение стилей - красно-черные репродукции Чегивары, уживались с древними постерами Аквариума, Скорпов и душистой геранью, весело зеленевшей на подоконнике. Еще была большая кровать и толстый ковер с подушками, на полу...
Типично-обычная пьянка превратилась в необычное действо со стихами Пастернака и Есенина из моих и не только уст, рассуждениями, что больше тыркало Г.Р.О.Б. или Красная плесень и сколько по времени занимал проезд на электричках из Москвы в Питер, на годовщину смерти Цоя. Кто-то периодически брал гитару и мы затягивали, что-то из Сектора Газа или Машины Времени. Дым весело булькал в медицинской склянке, трава обволакивала, унося все в новые и новые, изведано-неизведанные дали.
- Лучше через вино, - сказал Илья, но вина не оказалось, а так как в этот вечер все должно было быть идеально-совершенно, то отсутствие вина показалось мне чем-то противоестественным. Я решил сходить, не в тайге же! Оделся и спустившись на лифте, оказался на улице. Зима, декабрь, снег - мягкий и легкий, еще не грязный и надоевший. Небо - черно и звездно – благодать была во всем – в сердце и природе, закутанные снегом дома, деревья – сказочно искрились в тусклом свете фонарей. Неожиданно, я понял, что совершенно не представляю в какую сторону идти, в этот момент скрипнула дверь подъезда, я повернулся и увидел ударника из группы, парень лет двадцати пяти, запомнил его блестящие глаза, он читал неизвестные стихи, я подозревал, что свои, и еще подыграл мне на гитаре, когда я хрипел «Мне насрать на мое лицо».
- Давай, провожу, а то еще заблудишься, - и мы пошли к светлому пятну круглосуточного магазина. Рядом со входом стояли двое мужиков. Когда мы проходили мимо, тот что пониже хмыкнул и произнес :
- Что педики, ссыте, парами ходите? - по голосу было понятно – мужик изрядно навеселе, на душе было так хорошо, что я решил не реагировать, но у моего спутника на этот счет были другие планы.
- А тебе гопата, видно не въёбывали давно?
- Что ты сказал? – я понимал его удивление – сам удивился! Парнишка был щуплый, хоть и почти моего роста, не ожидал такой смелости (глупости) от музыканта. Гопник попытался ударить его, но в этот момент, он вскинул ногу под немыслимым углом и всё – тот на земле. В следующий миг, краем глаза улавливаю движение и кулак другого мужика чиркает по челюсти – успел уклониться и вот уже мой кулак у него в лице и я даже не слышу, чувствую костяшками пальцев, как ломаю ему нос. Первый гопник пытается встать, но музыкант со словами : «Ну и кто же теперь педик?» -наносит еще удар ногой по яйцам. Я делаю пару профилактических ударов по лицу, лучше бы в печень, но зима – пуховики-куртки, более действенно – в лицо. Гопники лежат закрывая спинами стеклянную дверь в магазин, и тут мы видим, что к дверям бегут человек пять, наверное эти двое остались на улице, пока их друзья отоваривались. За долю секунды оценив ситуацию мы поворачиваемся и бежим к дому. Слышим как взади кричат, орут, матерятся, не оглядываемся, подбегаем к подъезду, оборачиваюсь готовый вспомнить все, что я когда-то знал из боевых искусств. Толпа в пятидесяти метрах, я успеваю моргнуть и мой друг по несчастью, хватая за рукав втаскивает меня в подъезд. Слава Богу, домофон, молюсь, чтоб им никто не открыл. Бежим к лифтам, нажимаем все кнопки, он опять берет меня за руку повыше кисти и тащит к двери ведущий на лестницу, пробегаем пару пролетов потом задыхаясь останавливаемся и смотрим из окна вниз – внизу, мужики идут обратно к магазину, видно решили помочь избитым. И вот здесь происходит, что-то совсем странное, он все еще держит меня за руку и словно судорога сотрясает все мое тело, я смотрю в его блестящие глаза, полуоткрытый рот, а в следующий миг он целует меня в губы, мне должно быть противно - чужое, инородное, просто ИНОЕ дотрагивается до моих губ. МНЕ ДОЛЖНО БЫТЬ ПРОТИВНО, словно я поцеловал – лягушку, да попросту – мужика, но мне охуенно хорошо, член реагирует, как на голую телку, эта реакция совершенно выводит меня из равновесия, я со всей силой ударяю его под дых, он складывается, отпуская мою руку. И где-то там на краю, где встречается день и ночь, в темноте появляются сначала зелено-желтые кошачьи глаза, потом гребни на голове и наконец, вываливая огромное грязно-серое брюхо - вылезает мой личный дракон, которому нравится, когда его держат за руку и ТАК целуют… И чернота заставляет меня поднять его за плечи прижать к стене и целовать, прижав свою ногу к его паху.
- Я сейчас кончу от твоей коленке, - это последнее, дракон протяжно взвыл, то ли от радости, то ли от нетерпения. – К тебе можно?
- Да…- все остальное превратилось в какой-то калейдоскоп: такси, моя квартира, опять поцелуи, и секс, секс, секс. Я могу сказать, что представлял, его девушкой или еще какую-нибудь хрень, но НЕТ, я знал кто это, я хотел его, я имел его, того с кем вместе дрался, с кем пел, читал стихи, с кем курил, пил, его…