Второй день жила, наблюдая сырую акварель: серую, голубую, зелёную. Сочную, как спелое лето, щедро удобренное дождями. Ми.. соль... — пробовал ноты карниз под ударами срывающихся капель. Неловко выглядывала в окно; посмотреть; подпеть; окунуться. Краснее красного, желтее жёлтого мазками детские качели и беседки во дворе. Две босые женщины, устав сопротивляться дождю, двигались по песчаной тропинке, покорные ненастью. Как на картинах Пименова про дождь и новостройки ещё того века. Ещё того века, в котором казалось всё проще и уместнее: и босоножки в руках, и намокший ситец к ногам, и уверенная смелая походка в непогоду. Подслушать бы, о чём говорят. А, может, молча идут. Если только догадаться или придумать, они всё равно не узнают. И распахнула окно, с шумом. Они едва обернулись, но в комнату ворвалась акварель, свежим живым запахом влажной листвы, дразнящими шаловливыми каплями дождя по рукам, лицу, нотами непридуманной жизни...