Я отчетливо помню, как началось это лето. Точнее, я четко осознаю и выделяю среди прочих именно тот момент, когда я, словно очнувшись, сказала просебя или вслух, здесь не важно: «лето».
Оно началось с шума и шёпота. Зима выла, весна сквозила меж постыдно голых ветвей, и вдруг словно какой-то молоточек ударил в голове — ветер гнал на меня шум бурлящего зеленью парка — лето! Листья деревьев, а не календарей, мелочных счетчиков времени, обозначили дату.

А сегодня перед сном "принялась" за обожаемого и неподрожаемого  Вуди Аллена, ну и вспомнила вдруг о своём ощущении.

О наблюдении за деревьями в летнюю пору.

Среди всех чудес природы, возможно, самое удивительное – это деревья в летнюю пору (если только рядом не появился лось и, шлепая губами, не начал напевать «Ты свела меня с ума»). У деревьев зеленая густая листва (в противном случае с ними что-то не так). Взгляните, как их ветви тянутся, с позволения сказать, к небу. «Я маленькая ветка, но тоже хочу получать социальное пособие». А какое многообразие! Что это – ель или тополь? Или гигантское красное дерево? Боюсь, это горделивый вяз, и вы снова сели в лужу. Разумеется, вы бы в момент узнали любое дерево, если бы превратились в пернатого дятла, но тогда – плохо дело – вы бы не смогли завести свою машину.
Почему деревья гораздо привлекательнее журчащего ручья? И вообще, всего того, что журчит? Потому что их великолепие есть безмолвное свидетельство интеллекта, которого еще не знала земля, и уж тем более нынешняя президентская администрация. Как сказал поэт: «Создание дерева под силу только Богу». Еще бы: поди приделай к нему кору.
 Один дровосек собрался срубить дерево, но заметил, что на нем вырезано сердце и два имени внутри. Он отложил свой топор и взялся за пилу. Не помню, в чем смысл истории, но через полгода дровосеку в качестве наказания велели научить карлика римским цифрам.