Сказать, что любопытство привело меня в бар «Сакура»? — Пожалуй. Пощадив европейцев, хозяева позаботились о столах и стульях, во всем остальном царил минимум: в украшении интерьера — две сдержанные картины по смежным стенам (но не определить, которая предпочтительнее), скромные цвета, лаконичные формы, простая посуда. Заказ был принят быстро, и, в ожидании оного, я прониклась атмосферой бара, хотя, скорее, пыталась собрать её некий образ.

 Сакура. Что знаю о ней? Дерево, цветы которого не увядают, а осыпаются живыми и умирают уже на земле. (Так, наверное, должна уходить страсть — умирать внезапно и красиво.) Что ещё? В Японии принято любоваться цветением сакуры. По весне от мала до велика люди семьями, группами, выбираются в сады, где восхищаются мимолетностью красоты. Вот тут непонятно. Прямо таки все-все японцы смотрят на облетающие лепестки и умиляются, и плачут в душе о скоротечности и хрупкости жизни? Неужели все как один? Неужели всеми одновременно овладевают схожие чувства? Ну не поверю. Нет-нет. 

— Нет-нет, — отозвалось за соседним столиком, и мысли о Японии покинули меня. Слишком громкий разговор, ещё более громкая европейская музыка, на которую я изначально не обратила внимая, очевидно, нырнув в бар из оглушительного городского шума — все раздражало меня теперь. «А можно ли забрать заказ с собой?» «Конечно», — мило улыбнулась девушка.

На пути домой, вдохновленная мыслями о природе и подстрекаемая бойкой продавщицей цветов, купила букет садовых ромашек, разбавленных васильками. В гостиной стебельки рассыпались в вазе, образовав над столом белую сферу с лиловыми вкраплениями. Затейливо завернутые роллы, белое вино... Да, и я далека от присущего японцам чувства меры в познании вкуса. Хотя... — Мой букет робко обронил пару лепестков на скатерть. Чем не повод поразмышлять о скоротечном?