Он зашёл в комнату ко мне, «неживой», и сказал: «Сегодня едем на рыбалку». — «И я?» — «И ты. Я специально для тебя стульчик раскладной купил».

Тонны воды. Цвет — не отличить от неба. Она шепчет, я помню. Но отсюда, с дороги, не слышно. Я спустилась. Ласковая, волнующаяся вдоль пологого берега. Он встал рядом со смуглым пареньком. — Цыганёнок. Я приближалась, паренёк замолкал. — Чужой. Разбирали снасти: крючки, грузила, блёсны. Удалялась. Говорили на непонятном мне языке. — Рыбаки.
От воды тянуло прохладой, я поднялась к машине. Справа расстилалось большое поле, зелёное с пучками голубой травы. Нет, и здесь прохладно. Я села в машину, оставив дверцу открытой, откинула сиденье. И — вот он, мой мир. Совсем рядом с силуэтами рыбаков, моторными лодками, но другой — мой.
Ветер дул мне в лицо, симулируя ли запахи травы, смех птиц, пение цикад. «Что вы делаете здесь, чайки, бродящие меж редкой травы?» — думала я. «Что делаешь здесь ты, большое бескрылое существо?» — думали чайки. Были близко и смотрели на меня.
Я закрыла глаза, поддавшись монотонном звукам, порывам и запахам ветра. И мне приснился сон. — Минотавр, заблудившийся во мрачном, как жизнь, лабиринте. Осевший у холодной стены, он думал: «Что я делаю здесь?» Но не мог уйти и не хотел, ибо не бывает пустоты в прошлом, пускай и придуманном, и человеческий дух живёт не там, где люди вообще, а там, где есть мысли, слова, память. Разве жизнь материальна?...