В пяти концертах для оркестра наиболее ярко выдержан национальный русский стиль композитора, истоки которого и народная музыка, и традиция Стравинского,и опыт самого Щедрина. Новаторские черты проступают и в общем колорите оркестра, включающем "народную стереофонию", и в способах игры на инструментах. Классический симфонический оркестр обновлен опорой на редкие разновидности духовых: блокфлейта, кларнет-пикколо, труба-пикколо (им поручаются важные соло), а среди ударных — и русские деревянные ложки, и набор бубенцов русской тройки, и подбор инструментов, могущих создать эффект звонов. По существу, своими концертами Щедрин создал специфический жанр: его концерты одночастны и программны.
Такой коллекции, как "Частушки", "Звоны", "Цирки", "Хороводы", "Русские песни" больше нет ни у кого.
Концерты для оркестра практически заменили ему типичные симфонии, с их предписанной смысловой назидательностью и тяжелым грузом хрестоматийных форм. При этом по уровню виртуозно-технической трудности они посильны только для первоклассных оркестров.
В 1-м концерте основой служит частушка - форма русской деревенской вокаль,ной импровизации, в которой есть юмор, ирония, едкая сатира на существующие порядки, персоналии. Слово "озорные" употребляется здесь в значении "ругательные" ("матерные").
Концерт для оркестра № 1
"Озорные частушки"
(1963)
2-й концерт по отношению к традиции русской музыки явился энциклопедией русских звонов, с применением самой натуральной русской звонницы — набора разновысотных колоколов и элементов старинного русского безлинейного нотного письма — так называемых "крюков" знаменного распева. "Звоны" сонорны и, одновременно, скрыто сюжетны. Примечателен поиск в сонорике средств катастрофического звучания, соответствующего апокалиптическим умонастроениям эпохи XX века.
В 3-м концерте, как пишет Щедрин, он "попытался тронуть музыкальной кистью давно ушедшую и теперь уже почти забытую сторону российской провинциальной жизни", связанную с цирком - "слушатель, сможет, надеюсь, разобрать в музыкальном повествовании и приближение циркового каравана, и фанфары зазывал, и сольные вариации канатоходки и жонглера, а затем — чуть пародийное квази-балетное Grand Adagio и следующую за ним Коду с парад-алле всех действующих лиц, и, наконец, вновь фанфары и отьезд цирковой процессии из города".
Концерт для оркестра № 3
"Старинная музыка российских провинциальных цирков"
(1989)
В 4-м концерте "Хороводы", написанном для Японии, движется, действительно, целый хоровод разноликих тем. Во всех пяти разделах так или иначе проводится оживленная наигрышная тема, выполняющая функцию рефрена. В японский интерьер Щедрин ввел здесь произведение настолько традиционно русское, насколько это вообще возможно в конце XX века, и при этом полное задора и энергии в применении различных современных новшеств.
Концерт для оркестра № 4
"Хороводы"
(1989)
Начало — одновременно и народно, и авангардно, и западно, и восточно. Композитор использует забытый тембр блокфлейты (барочное Flauto dolce) с его "тростниковым" звуком, на фоне нетемперированных глиссандо флейтовых мундштуков, напоминающих восточную тонкость звука, в сочетании с изысканным звукоизвлечением у струнных. Следующие разделы построены в виде вариаций с активным развитием исходных тем - от игровых песен и страданий к ритмам пляса.
5-й концерт имеет простой авторский сюжет: "старинная русская тройка неторопливо движется по просторам России. Сидящий в ней путешественник слышит древнюю былину слепца с поводырем, переборы балалайки, пение цыган с гитарами, величальный обряд, сопровождаемый отзвуками старинного пасхального русского колокольного перезвона".
Концерт для оркестра № 5
"Четыре русские песни"
(1998)
В концерте использованы четыре русские песни намеренно разных жанров: былина ("Что не белая береза к земле клонится"), игровая ("Как за речкою"), плясовая ("Две гитары"), обрядовая-величальная ("Слава Богу на небе, царю нашему на земле"). Все четыре песни сливаются к концу пьесы в единую многослойную звучность.