«Самобеглая» коляска
Считается, что первые автомобили создали в 1886 году в Германии сразу два изобретателя: Карл Бенц и Готлиб Даймлер. Но задолго до этого, еще в середине ХVIII века, была сделана попытка создать экипаж, своего рода «машину», приводимую в движение живыми «моторами».
Невиданный колокол
Более 280 лет назад в деревне Большепольской Яранского уезда Казанской губернии жил крестьянин Леонтий Лукьянович Шамшуренков, умелец и выдумщик. За что бы он ни брался, все у него выходило ладно. Дом ли построить, лодку ли сделать или какую детскую игрушку смастерить – Шамшуренков первый мастер на деревне.
У деревенских жителей отхожий промысел был тогда в обычае. Уходили на работу в город целыми артелями. В 1731 году отправился в Москву плотничать и Леонтий Шамшуренков. Работа в Белокаменной нашлась. Уже там мастер узнал, что в Москве льют диковинный колокол – нигде во всем свете еще нет такого – весом 12 000 пудов, то есть почти 200 тонн!
– Да как поднимут на колокольню тяжесть-то такую? – поинтересовался у литейщиков Шамшуренков.
– Как поднимут? Колокольню за веревку к земле пригнут, колокол подвесят, а после колокольню отпустят. Выпрямится она, и делу конец.
Понял Леонтий Лукьянович, что смеются над ним, деревенским, и решил сам посмотреть на чудо-колокол. Отливали его на территории Московского Кремля в огромной литейной яме. Действительно, тяжесть была великая. Каким-то способом надо было вытащить отливку из ямы, как-то довезти ее до места, а затем – самое трудное – поднять на высоту 20 метров. Шамшуренков расспросил мастеров и почувствовал, что и они плохо представляют, как это сделать.
Подъемный «снаряд»
Возвратился Леонтий Лукьянович в родную деревню. Минула неделя, другая, а не шел у него из головы Царь-колокол. И решил он сам придумать подъемный «снаряд». Напилил брусочков и начал хитроумно их складывать. К ним добавил нитки, имитировавшие канаты, а роль Царь-колокола выполнял маленький колокольчик. Соседи, застав его за странной работой, удивлялись и задавали вопросы. Он отшучивался: «Ребятишкам игрушку мастерю».
Целых пять лет придумывал Шамшуренков свой подъемный «снаряд». Зарисовал его, как умел, и снова отправился в Москву. Вез и «доношение» в Московскую сенатскую контору. Он писал там, что видел, как отливали в Кремле колокол. «В нынешнем, 1736 году, – продолжал Леонтий Лукьянович, – уведомился я, что оный колокол вылился, и я, нижайший, того ради пришел в Москву из дальнего расстояния для подъема его». Чтобы вызвать к себе доверие чиновников, он заверял: «И я человек не беглый и в подушный оклад написан и подушные деньги плачу без доимки». Уж какой разговор вышел у него с чиновниками конторы, неизвестно, но проект его был принят и рассмотрен, а «снаряд» признан «к подъему больших тягостей удобным». Изобретателю выдали три рубля на постройку модели механизма. Он быстро ее изготовил. Затем в литейной яме вокруг колокола был сооружен уже настоящий подъемник из бревен, досок и прочных канатов.
Роковой пожар
Все было готово для подъема невиданного колокола, как вдруг в Москве начался пожар, самый опустошительный из всех, какие только случались в городе. Сгорели тысячи домов, погибли сотни москвичей. Огонь перекинулся на Кремль. Загорелись деревянные постройки и крыши каменных зданий, деревянная мостовая и, наконец, сооружение в литейной яме, подъемный «снаряд».
Колокол от сильного огня раскалился. Его пытались спасти, охлаждая водой, но это лишь ухудшило дело. Колокол треснул, и от него отвалился огромный – весом больше 10 тонн – кусок. Так и остался колокол-гигант на земле. Не суждено ему было огласить Москву чудесным звоном. До сих пор стоит он на территории Московского Кремля, удивляя всех своими размерами. Шамшуренков видел и пожар Москвы, и гибель своего подъемного «снаряда», и поврежденный колокол. Ему ничего не оставалось, кроме как вернуться в родную деревню.
А дома его ждала другая беда. Леонтий Лукьянович узнал, что местный купец Корякин притесняет крестьян, отбирая у них землю. Шамшуренков не выдержал и написал жалобу. Думал найти на купца управу, да где там! Купец остался на свободе, а крестьянина-жалобщика не только на-казали кнутом, но и посадили в острог. Но даже в тюрьме он продолжал размышлять над новыми изобретениями.
Немалых трудов стоило ему добиться разрешения иметь в остроге хотя бы самые простые инструменты, и начал он строить странные механизмы. Леонтий Лукьянович замыслил построить коляску, в которую не надо было бы запрягать лошадей.
«Курьезное художество»
В те времена еще не существовало двигателя, пригодного для такой коляски. И Шамшуренков решил использовать мускулы самих ездоков. Два человека должны были стоять сзади, на запятках коляски, и нажимать на педали. Удобное же место для пассажиров располагалось впереди.
Обдумав и проверив все, Леонтий Лукьянович подал начальству бумагу со своим проектом. Он писал: «Такую коляску я сделать могу на четырех колесах так, что она будет бегать без лошадей, только правима двумя человеками, стоящими на той же коляске, кроме сидящих в ней праздных людей. А бегать будет хоть на какое дальнее расстояние, и не только по ровному месту, но и в гору».
Он заверял, что его «самобеглая» коляска может быть готова «со всем совершенством» и пущена в ход всего через три месяца со дня начала постройки. За правдивость этих слов крестьянин-изобретатель был готов ручаться головой. Доказательством служила модель, которую он построил в тюрьме и на которой проверил и отработал конструкцию коляски. «Только оная (модель), – сетовал мастер, – за неимением к тому достаточных железных инструментов, в сущем совершенстве быть не могла, а ход небольшой».
Весть о «новом и весьма курьезном художестве» крестьянина-изобретателя докатилась до Петербурга. Оттуда пришло распоряжение: прислать Шамшуренкова в столицу, и пусть он сделает коляску.
Рождение экипажа
И вот весной 1752 года Леонтий Лукьянович, которому тогда уже исполнилось 65 лет, в сопровождении солдата на подводе отправился в далекий путь. Он торопил своего конвоира, и до Петербурга им удалось добраться всего за две недели. В столице ему было отведено место на мастеровом дворе. Он попросил все необходимые инструменты, а также материалы: пять пудов сибирского железа, «самой доброй» английской стали, 20 фунтов толстой железной проволоки, лучшего рыбьего клея, сыромятной кожи, смазочного сала и достаточное количество гвоздей. Прикрепили к нему и помощников: «слесарных, кузнечных и прочих художеств мастеров». Уже в начале сентября, за обещанные три месяца, коляска была построена и стояла на мастеровом дворе.
Принимала работу специальная комиссия. «Самобеглая» коляска бодро катилась по ровной дороге. Легко преодолевала она и подъемы. Изобретателя удивительного экипажа наградили 50 рублями и отпустили домой. Сведений о том, что стало с коляской потом, кто на ней ездил, история, к сожалению, не сохранила. Не уцелела, конечно, и сама коляска.
«Метро» ХVIII века
Теперь Леонтий Лукьянович уже не мог жить без творческой работы. Новые замыслы теснились в его голове. А что если придумать сани, на которых можно будет ездить не только зимой, но и летом, причем тоже без лошадей? И он изобрел такие полусани-полуколяску.
Дальше задумался, как устроить путемер, который бы измерял и указывал пройденное расстояние. Разработал и такой прибор. Путемер мог отсчитывать до тысячи верст, причем каждая пройденная верста отмечалась звоном колокольчика.
Не забыл Шамшуренков и свою «самобеглую» коляску, размышляя, как сделать ее еще лучше. Об этом он писал в Петербург: «А хотя прежде сделанная мною коляска находится в действии, но токмо не так в скором ходу. И ежели позволено будет, то могу сделать той прежней уборнее (наряднее), ходу скорее и прочнее мастерством». Но в столице уже потеряли интерес к изобретению.
А замыслы талантливого изобретателя-самородка, до всего доходившего, как он писал, «своею догадкою», становились все смелее. Последние его проекты можно назвать просто грандиозными. Он планировал, например, провести канал от Волги до Москвы-реки, соединить их. Дальше – еще больше, смелее: предложил устроить «подземную колесную дорогу» – сегодня мы бы сказали: метро. Вот как далеко смотрел простой русский крестьянин!