Оказывается, теперь в мировой социальной антропологии понятие «шведская семья» значит другое, чем мы раньше представляли. Увидел про это в очень познавательной работе Шамиля Фарахутдинова и Ламары Мехришвили из Тюменского научного центра Сибирского отделения РАН («Демографическое обозрение», №4, 2025).
«Лоскутная семья. В общественном сознании россиян существует устойчивый стереотип, связанный со словосочетанием «шведская семья». В непристойных шутках и анекдотах она предстаёт как свободное сожительство с несколькими партнерами.

…это не так: «шведский» формат отношений уникален и в некотором смысле даже более традиционен, чем рассмотренные выше гостевые браки и жизнь соло. В скандинавских странах распадается около половины всех браков. Однако семья после развода не разрушается, а наоборот расширяется. Бывшие супруги создают новые семьи, при этом поддерживают хорошие отношения между собой и делят время, а также расходы на воспитание детей строго пополам. Их новые пассии, также с детьми от прежних браков «встраиваются» в эту систему сами и встраивают супруга(у) в свои связи.

Появляются новые, совместные дети, случаются новые разводы, система усложняется. Таким образом формируются крупные семейные сообщества, которые скандинавы называют лоскутными, наподобие одеяла, сшитого из множества разноцветных лоскутов. Другие названия: смешанные или расширенные семьи.

Родственники, принявшие новую семью или присоединившиеся сами, получают приставку «бонусный», подразумевающую, что ребёнок получил ещё одного, бонусного родителя или дополнительного, бонусного брата или сестру. Дети в таких семьях проводят много времени с бонусными родителями и сводными братьями и сестрами, вместе отмечают праздники.

Существование лоскутных семей тесно связано с социально–экономическими и ментальными особенностями скандинавских стран. Во–первых, это феномен «хороших разводов», когда в результате расставания все заинтересованные стороны по большей части выигрывают. Дети получают дополнительную подушку безопасности, расширяются близкие социальные связи, родители обретают искомую свободу для новой личной жизни. В условиях, когда в обществе нет установки на непременное сохранение семьи, важно, чтобы процесс расставания осуществлялся с минимальными эмоциональными и социальными издержками. В Дании, например, цивилизованный развод – это не только моральная норма, но и забота государства: в каждом городе работает суд по семейным делам и множество релевантных специалистов: соцработников, психологов, адвокатов. Во–вторых, особое отношение к детям. Отсутствие у скандинавов понятия «чужой ребёнок» ведёт к тому, что женщины с детьми воспринимается мужчинами так же, как и бездетные, а те в свою очередь не испытывают сложностей с созданием новых отношений. Активное участие отцов в жизни детей после развода и мощная государственная поддержка одиноких родителей создают ощущение стабильности и безопасности».

На Западе такой тип отношений получил и более консервативное название – «серийная моногамия». Прогнозируют, что в крупных городах мира такой тип отношений будет нарастать. Заодно это хороший способ повысить рождаемость, так как чем больше браков у женщины, тем больше детей. В России тоже есть существенная прибавка. Если в «одном браке на всю жизнь» СКР на женщину – 1,6, то если после развода женщина вступила во второй раз в брак, её СКР – 1,9-1,95. Проблема только в том, чтобы вступить ей в брак, переубедить мужчин видеть в ней «женщину второго сорта» («разведёнку с прицепом» в терминологии мужских движений).
«В нашей стране «нормальная» семья по–прежнему ассоциируется с полной нуклеарной семьёй и при разводах это создаёт серьёзные социально–психологические последствия как для супругов, так и детей», - говорится в работе исследователей.

Источник: Толкователь