Я предчувствовала, что он умрет, когда меня не будет рядом. Так и случилось - 25 января 1996 года.
[799x701] Один журналист, придя к нему брать интервью, попросил: давайте обозначим круг тем, главных идей вашего творчества. Левитанский печально вздохнул: - Дорогой мой, у поэзии и у любви круга нет...
[600x800] Из интервью жены Юрия Левитанского Ирины Машковской журналу "Огонек": И все-таки его мучила мысль, что круг этот очень скоро разомкнется: "Вспомнишь меня через много лет: "Был у меня в юности один поэт... Кажется, Левитанский по фамилии..."
[700x980] Он никогда не читал мне своих стихов. Я видела его декламирующим свои стихотворения только на поэтических вечерах. В кругу близких друзей он мог спеть одну из очаровательных песенок собственного сочинения, про кепочку к примеру... Но от чтения стихов он отказывался. Зато в эти десять лет я была первым его читателем. Он аккуратно перепечатывал на стареньком "Рейнметалле" свои неровные строчки со смешным наклоном влево и с серьезным видом протягивал мне, глядя поверх очков. Я садилась рядом, читала - и у меня перехватывало дыхание. Чтобы скрыть слезы, я указывала, например, на злоупотребление запятыми. - Филолог! Это же авторская пунктуация!
[800x542] Так же серьезно и вроде бы немного безразлично он дал мне однажды прочесть вот это: ***** Зачем послал тебя Господь и в качестве кого? Ведь ты не кровь моя, не плоть и, более того, ты даже не из этих лет - ты из другого дня. Зачем послал тебя Господь испытывать меня и сделал так, чтоб я и ты - как выдох и как вдох - сошлись у края, у черты, на стыке двух эпох, на том незримом рубеже, как бы вневременном, когда ты здесь, а я уже во времени ином, и сквозь завалы зим и лет, лежащих впереди, уже кричу тебе вослед - постой, не уходи! - сквозь полусон и полубред - не уходи, постой! - еще вослед тебе кричу, но ты меня не слышишь.
Увидев мои слезы, он сказал: - Ты принимаешь литературу слишком близко к сердцу. Это непрофессионально. - Но ведь это про нас с тобой - выходит, я тебя не слышу?! Он промолчал. А на другой день протянул мне листочек с написанным от руки: ***** Но ты еще слышишь, но ты еще слышишь покуда меня, и я еще слышу, как рядом ты дышишь, - спасибо тебе. И есть у нас море - оно еще наше - твое и мое. И небо над морем - оно у нас тоже одно на двоих...
Это был мне подарок, в утешение. Но стихи он опубликовал без концовки.
Я предчувствовала, что он умрет, когда меня не будет рядом. Так и случилось - 25 января 1996 года. Он ушел на встречу администрации президента с интеллигенцией - и не вернулся.
[580x800] Я не видела его смерти, поэтому для меня он жив. Он снится мне не знающим о своей смерти. Он откуда-то возвращается, веселый и оживленный, а я думаю только об одном: поскорее обзвонить его друзей - предупредить, чтобы случайно ему не сказали, что его больше нет...
***** За то, что жил да был, за то, что ел да пил, за все внося, как все, согласно общей смете, я разве не платил за пребыванье здесь, за то, что я гостил у вас на белом свете?
За то, что был сюда поставлен на постой случайностью простой и вовсе не по блату, я разве не вносил со всеми наравне предписанную мне пожизненную плату?
Спасибо всем за все, спасибо вам и вам, радевшим обо мне и мной повелевавшим, хотя при всем при том я думаю, что я не злоупотребил гостеприимством вашим.
Осталось все про все почти что ничего. Прощальный свет звезды, немыслимо далекой. Почти что ничего, всего-то пустяки — немного помолчать, присев перед дорогой.
Я вас не задержу. Да-да, я ухожу. Спасибо всем за все. Счастливо оставаться. Хотя, признаться, я и не предполагал, что с вами будет мне так трудно расставаться.