Игры разума и любви
10-04-2012 09:14
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
Это цитата сообщения Натали_Пушкина Оригинальное сообщение
Игры разума и любви
Стефан Цвейг – один из самых популярных в мире австрийских писателей. Его новеллы о любви захватывают читателя с первых арок, щедро одаривая радостью узнавания и сопереживания. Он так проникновенно писал о любви не только потому, что был талантлив, но и потому, что любил. В его жизни была большая и светлая любовь, но однажды он отказался от нее ради того, чтобы вернуть себе молодость. Он ошибся: оказалось, это возможно только в сказках…
[показать]
Стефан Цвейг
Корифей невесты
Стефан Цвейг родился 28 ноября 1881 года в Вене в богатой еврейской семье преуспевающего фабриканта и дочери банкира.
Окончив в 1900 году гимназию, Стефан поступил в Венский университет на филологический факультет. Уже во время учебы на собственные средства опубликовал сборник своих стихов — «Серебряные струны».
Окончив университет и получив докторскую степень, Цвейг несколько лет вел жизнь путешественника, насыщенную событиями, городами и странами: Европа и Индия, «туманный Альбион» и Северная Африка, обе Америки и Индокитай… Эти путешествия и общение со многими выдающимися людьми — поэтами, писателями, художниками, философами — позволили Цвейгу стать знатоком европейской и мировой культуры, человеком энциклопедических знаний.
…Несмотря на успех собственного стихотворного сборника и, главное, поэтических переводов, Цвейг решил, что поэзия Не его стезя, и начал серьезно заниматься прозой. Первые же произведения, вышедшие из-под пера Цвейга, обратили на себя внимание тонким психологизмом, занимательностью сюжета, легкостью слога. Он захватывал читателя с первой страницы и не отпускал до конца, водя по интригующим тропам человеческих судеб.
С годами голос писателя окреп и приобрел индивидуальный колорит. Цвейг пишет трагедии, драмы, легенды, эссе, но наиболее «уютно» он чувствует себя в жанрах новеллы и исторических биографий. Именно они приносят ему сначала-европейскую, а потом и мировую славу…
[показать]
Стефан Цвейг и его брат, Вена 1900г
«Я встретил вас…»
…В общем-то, их знакомство было делом случая: круг интересов и, главное, общения, у сына богатого буржуа и дамы из круга служилой аристократии разные. И все-таки одна точка соприкосновения у них нашлась — страстное увлечение литературой.
Это произошло в одном из обычных маленьких венских кафе, где любили собираться литераторы и их поклонники.
Фридерика Мария фон Винтерниц, жена кайзеровского чиновника, примерная мать двух дочерей, молодая, но серьезная женщина, скромно сидела с подругой за столиком в углу. А в центре расположились двое мужчин, один из них — стройный, щегольски одетый, с ровно подстриженными усиками и в модном пенсне — все время поглядывал на Фридерику. И даже пару раз нежно ей улыбнулся.
Незадолго до этого подруга подарила Фридерике томик стихов Верхарна в переводе Цвейга. И сейчас, осторожно показывая на улыбчивого щеголя, она сказала: «Смотри-ка, вон наш переводчик!»
Через день Стефан Цвейг получил письмо, подписанное «ФМФВ». Оно начиналось так: «Дорогой господин Цвейг! Надо ли объяснять, почему я с такой легкостью решаюсь сделать то, что люди считают неприличным… Вчера в кафе мы с вами сидели недалеко друг от друга. Передо мной на столе лежал томик стихов Верхарна в Вашем переводе. До этого я читала одну Вашу новеллу и сонеты. Их звуки до сих пор преследуют меня… Я не прошу вас отвечать, а если все же появится желание, напишите до востребования…»
[показать]
Она отправила письмо, в общем-то, ни на что не рассчитывая. Тем не менее, поначалу завязалась вежливая, ни к чему не обязывающая переписка. Потом они стали звонить друг другу. И, наконец, на одном из музыкальных вечеров Цвейг и Фридерика познакомились лично.
На фоне пусть даже статного, пригожего (и направо и налево изменявшего ей), но в общем-то бывшего заурядным чиновником мужа, Стефан был для Фридерики особым мужчиной. Она это поняла очень быстро. Но и Фридерика оказалась для Цвейга необычной женщиной, в ней он почувствовал родственную душу.
Они продолжали встречаться и переписываться, и в одном из очередных посланий Стефан предложил ей руку и сердце… Фридерика колебалась недолго и, с большим трудом избавившись от супружества со своим чиновником, вскоре стала женой Стефана Цвейга.
А потом началась Первая мировая война…
[показать]
Стефан Цвейг с Фредерикой
Игры разума и любви
Их брак оказался счастливым союзом двух творческих натур: Фрици, как называл ее Стефан, тоже оказалась способной писательницей.
Супружескую пару ненадолго разлучила война; воссоединившись, они два года прожили в Швейцарии, а потом поселились в Зальцбурге — в старинном доме на горе Капуцинерберг.
Цвейги жили в любви, согласии и творчестве; на себя тратили не так уж много, избегали роскоши, у них даже не было автомобиля. Дни их чаще всего проходили в общении с друзьями и знакомыми, а работали они по ночам, когда ничто не мешало.
В своем доме они принимали многих представителей европейской интеллектуальной элиты: Томаса Манна, Поля Валери, Джойса, Паганини, Фрейда, Горького, Родена, Роллана, Рильке…
Цвейг был богат, имел успех, он был настоящим любимчиком судьбы. Но не все богатые щедры и сострадательны. А Цвейг был именно таким: всегда помогал коллегам, некоторым даже выплачивал ежемесячную ренту, многим буквально спас жизнь. В Вене он собирал вокруг себя молодых поэтов, выслушивал, давал советы и угощал в кафе.
…На протяжении двух десятилетий Цвейг и Фридерика были практически неразлучны, а если и расставались на несколько дней, то непременно обменивались нежными письмами. Творческая семья: она — автор нескольких повестей и романов, пользовавшихся успехом в Австрии, он — всемирно известный писатель, жили в счастье и благополучии, наслаждаясь любовью и творчеством. Но однажды все изменилось…
[показать]
В поисках вечной молодости
Современники отмечали особую чувствительность писателя и его склонность к депрессии. У Цвейга, человека с очень тонкой психологической конструкцией, оказался сильнейший комплекс: он панически, до ужаса боялся старости.
…Как-то вечером Стефан и Фридерика отправились побродить по улочкам Зальцбурга. Им навстречу шла пара: старик, тяжело опиравшийся на палку, и бережно поддерживавшая его молоденькая девушка, которая все время повторяла: «Осторожнее, дедушка!» Позже Стефан сказал жене:
— До чего же отвратительна старость! Не хотел бы я дожить до нее. А впрочем, если бы рядом с этой развалиной была не внучка, а просто молоденькая женщина, кто знает… Рецепт вечной молодости остается одним на все времена: старый человек может ее позаимствовать только у влюбленной в него молодой женщины…
В ноябре 1931 года Цвейгу исполняется 50 лет. Он на вершине литературной славы, у него любимая жена — и вдруг он впадает в жуткую депрессию. Одному из друзей Цвейг пишет: «Я не боюсь ничего — провала, забвения, утраты денег, даже смерти. Но я боюсь болезней, старости и зависимости».
Фридерика же, видимо, не поняв его страхов и переживаний, решила «облегчить» ему творческий процесс: увлеченная собственной литературной работой, она наняла для Стефана секретаря-машинистку. 26-летняя польская еврейка Шарлотта Альтман — худая, сутулая, некрасивая, с лицом какого-то нездорового цвета, в общем, весьма жалкое существо, — робко появилась в их доме и скромно заняла подобающее ей место.
Она оказалась отличной секретаршей, а то, что эта робкая дурнушка с первого дня работы смотрела на Стефана влюбленными глазами, Фридерику нисколько не волновало. Не она первая, не она последняя.
[показать]
Стефан Цвейг с Шарлоттой Элизабет Альтман
Но Стефан… Уму непостижимо! Стефан, которому за 50, который за время их многолетнего брака ни разу не взглянул на другую женщину… Что это? А когда услышала: «Да пойми же, Лотта для меня как подарок судьбы, как надежда на чудо…», вспомнила старика с девушкой и все поняла.
Но, видно, Цвейг и сам до конца не верил в это чудо. Несколько лет он метался внутри любовного треугольника, не зная, кого выбрать: стареющую, но все еще красивую и элегантную жену, к тому же соратницу по литературному творчеству, или любовницу — молодую, но какую-то невзрачную, болезненную и несчастную девушку, от которой ждал чуда возвращения молодости. Чувство, которое Цвейг испытывал к Лотте, вряд ли можно назвать влечением, а тем более любовью — скорее, это была жалость.
И, несмотря на то, что развод им был все-таки получен, «внутренне» Цвейг так до конца и не расстался с бывшей женой: «Дорогая Фрици!.. В сердце у меня ничего, кроме печали от этого разрыва, внешнего только, который вовсе не есть разрыв внутренний… Я знаю, тебе будет горько без меня. Но ты теряешь немногое. Я стал другим, устал от людей, и радует меня только работа. Лучшие времена безвозвратно канули, и их мы пережили вместе…»
[показать]
Иллюстрация к роману С.Цвейга " Нетерпение сердца"
Прозрение и признание
Цвейг с молодой женой эмигрировал сначала в Англию, затем в США, потом последовала Бразилия.
Стефан, как в былые времена, часто писал Фридерике. Характер писем, разумеется, был совсем иной, чем в прошлом. Теперь ему интересны все мелочи, все подробности ее жизни, в случае необходимости, он готов прийти на помощь. О себе он писал скупо: «Читаю, работаю, гуляю с маленьким псом. Жизнь здесь достаточно комфортна, люди дружелюбны. Перед домом на лужайке пасутся маленькие ослики…»
И вдруг в одном из писем фраза: «Судьбу не обмануть, царя Давида из меня не вышло. Кончено — я больше не любовник». А в следующем письме — как признание своей ошибки, как мольба о прощении: «Все мои мысли с тобой…»
…Там, вдали от любимой Европы, от друзей, Цвейг окончательно сломался. В его письмах к Фридерике все больше горечи и уныния: «Я продолжаю свою работу; но лишь в 1/4 моих сил. Это всего лишь старая привычка без какого-либо творчества…» На самом деле, «1/4 моих сил» означала труд страстный, истовый, он писал много, как одержимый, будто хотел забыться, убежать от депрессии, работой заглушить боль и горечь. Романизированная биография Магеллана, роман «Нетерпение сердца», книга воспоминаний «Вчерашний мир», рукопись капитальной книги о Бальзаке, над которой он работал почти 30 лет!..
[показать]
Иллюстрация к роману "Мария Стюарт" С. Цвейга
«За свободу, до конца!..»
Середина 1930-х годов в Европе была наполнена событиями важными и тревожными: поднимал голову и наращивал мускулы германский фашизм. Но Цвейг, ненавидевший войну, готовности активно участвовать в противодействии ее подготовке в себе не обнаружил. Впрочем, и вся западная цивилизация не могла или не хотела остановить продвижение Гитлера. Культ насилия и хаос оказались мощнее, чем силы разума, человечности и прогресса. Но, в отличие от цивилизации, писатель мог убежать, эмигрировать — во всяком случае, хотя бы внешне.
…Из горного дома в бразильском курортном городке Петрополис 23 февраля 1942 года никто не вышел к завтраку. Когда и в полдень двери не отворились, обеспокоенная прислуга вызвала полицию. В комнате на кровати нашли тщательно одетых Стефана Цвейга и его жену Шарлотту. Они спали. Спали вечным сном.
Они добровольно ушли из жизни, приняв большую дозу веронала. Рядом с ними, на письменном столе — 13 прощальных писем.
Оправдывая свой поступок, Шарлотта писала, что смерть станет для Стефана освобождением, да и для нее тоже, потому что ее замучила астма. Цвейг был более красноречив: «После шестидесяти требуются особые силы, чтобы начинать жизнь заново. Мои же силы истощены годами скитаний вдали от родины. К тому же я думаю, что лучше сейчас, с поднятой головой, поставить точку в существовании, главной радостью которого была интеллектуальная работа, а высшей ценностью — личная свобода. Я приветствую всех своих друзей. Пусть они увидят восход солнца после долгой ночи. Я же слишком нетерпелив и ухожу ему навстречу первым».
Фридерике Цвейг написал: «Я устал от всего…»
[показать]
Иллюстрация к рассказу Стефана Цвейга "Амок"
Послесловие к жизни
Фридерика с дочерями обосновалась в Соединенных Штатах, в Нью-Йорке.
Однажды ранним февральским утром она задумчиво сидела за письменным столом перед листом бумаги, на котором было выведено: «Дорогой Стефан!». Она наконец решилась откровенно поговорить с тем, кого так любила: рассказать, как ей пусто и одиноко без него, убедить в том, что, поскольку его молодая (и не любимая им) супруга не сумела вернуть ему молодость, то, может быть, ему следует вернуться к ней, что старость совсем не так страшна, если это старость вдвоем, ведь они могли бы…
…В комнату вошла дочь:
— Мама… Смотри… — и положила на стол газету, на первой полосе которой красовался apшинный заголовок: «Самоубийство Стефана Цвейга».
Фридерика вздрогнула, душа сжалась в комок от страшного холода, охватившего ее, а затрепетавшее в тоске сердце своим перебивчивым ритмом упрямо говорило, что Стефан ошибся и в этот раз…
источник
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Это цитата сообщения Натали_Пушкина Оригинальное сообщение
Игры разума и любви
[показать] Стефан Цвейг
Корифей невесты
Стефан Цвейг родился 28 ноября 1881 года в Вене в богатой еврейской семье преуспевающего фабриканта и дочери банкира.
Окончив в 1900 году гимназию, Стефан поступил в Венский университет на филологический факультет. Уже во время учебы на собственные средства опубликовал сборник своих стихов — «Серебряные струны».
Окончив университет и получив докторскую степень, Цвейг несколько лет вел жизнь путешественника, насыщенную событиями, городами и странами: Европа и Индия, «туманный Альбион» и Северная Африка, обе Америки и Индокитай… Эти путешествия и общение со многими выдающимися людьми — поэтами, писателями, художниками, философами — позволили Цвейгу стать знатоком европейской и мировой культуры, человеком энциклопедических знаний.
…Несмотря на успех собственного стихотворного сборника и, главное, поэтических переводов, Цвейг решил, что поэзия Не его стезя, и начал серьезно заниматься прозой. Первые же произведения, вышедшие из-под пера Цвейга, обратили на себя внимание тонким психологизмом, занимательностью сюжета, легкостью слога. Он захватывал читателя с первой страницы и не отпускал до конца, водя по интригующим тропам человеческих судеб.
С годами голос писателя окреп и приобрел индивидуальный колорит. Цвейг пишет трагедии, драмы, легенды, эссе, но наиболее «уютно» он чувствует себя в жанрах новеллы и исторических биографий. Именно они приносят ему сначала-европейскую, а потом и мировую славу…
[показать] Стефан Цвейг и его брат, Вена 1900г
«Я встретил вас…»
…В общем-то, их знакомство было делом случая: круг интересов и, главное, общения, у сына богатого буржуа и дамы из круга служилой аристократии разные. И все-таки одна точка соприкосновения у них нашлась — страстное увлечение литературой.
Это произошло в одном из обычных маленьких венских кафе, где любили собираться литераторы и их поклонники.
Фридерика Мария фон Винтерниц, жена кайзеровского чиновника, примерная мать двух дочерей, молодая, но серьезная женщина, скромно сидела с подругой за столиком в углу. А в центре расположились двое мужчин, один из них — стройный, щегольски одетый, с ровно подстриженными усиками и в модном пенсне — все время поглядывал на Фридерику. И даже пару раз нежно ей улыбнулся.
Незадолго до этого подруга подарила Фридерике томик стихов Верхарна в переводе Цвейга. И сейчас, осторожно показывая на улыбчивого щеголя, она сказала: «Смотри-ка, вон наш переводчик!»
Через день Стефан Цвейг получил письмо, подписанное «ФМФВ». Оно начиналось так: «Дорогой господин Цвейг! Надо ли объяснять, почему я с такой легкостью решаюсь сделать то, что люди считают неприличным… Вчера в кафе мы с вами сидели недалеко друг от друга. Передо мной на столе лежал томик стихов Верхарна в Вашем переводе. До этого я читала одну Вашу новеллу и сонеты. Их звуки до сих пор преследуют меня… Я не прошу вас отвечать, а если все же появится желание, напишите до востребования…»
[показать] Она отправила письмо, в общем-то, ни на что не рассчитывая. Тем не менее, поначалу завязалась вежливая, ни к чему не обязывающая переписка. Потом они стали звонить друг другу. И, наконец, на одном из музыкальных вечеров Цвейг и Фридерика познакомились лично.
На фоне пусть даже статного, пригожего (и направо и налево изменявшего ей), но в общем-то бывшего заурядным чиновником мужа, Стефан был для Фридерики особым мужчиной. Она это поняла очень быстро. Но и Фридерика оказалась для Цвейга необычной женщиной, в ней он почувствовал родственную душу.
Они продолжали встречаться и переписываться, и в одном из очередных посланий Стефан предложил ей руку и сердце… Фридерика колебалась недолго и, с большим трудом избавившись от супружества со своим чиновником, вскоре стала женой Стефана Цвейга.
А потом началась Первая мировая война…
[показать] Стефан Цвейг с Фредерикой
Игры разума и любви
Их брак оказался счастливым союзом двух творческих натур: Фрици, как называл ее Стефан, тоже оказалась способной писательницей.
Супружескую пару ненадолго разлучила война; воссоединившись, они два года прожили в Швейцарии, а потом поселились в Зальцбурге — в старинном доме на горе Капуцинерберг.
Цвейги жили в любви, согласии и творчестве; на себя тратили не так уж много, избегали роскоши, у них даже не было автомобиля. Дни их чаще всего проходили в общении с друзьями и знакомыми, а работали они по ночам, когда ничто не мешало.
В своем доме они принимали многих представителей европейской интеллектуальной элиты: Томаса Манна, Поля Валери, Джойса, Паганини, Фрейда, Горького, Родена, Роллана, Рильке…
Цвейг был богат, имел успех, он был настоящим любимчиком судьбы. Но не все богатые щедры и сострадательны. А Цвейг был именно таким: всегда помогал коллегам, некоторым даже выплачивал ежемесячную ренту, многим буквально спас жизнь. В Вене он собирал вокруг себя молодых поэтов, выслушивал, давал советы и угощал в кафе.
…На протяжении двух десятилетий Цвейг и Фридерика были практически неразлучны, а если и расставались на несколько дней, то непременно обменивались нежными письмами. Творческая семья: она — автор нескольких повестей и романов, пользовавшихся успехом в Австрии, он — всемирно известный писатель, жили в счастье и благополучии, наслаждаясь любовью и творчеством. Но однажды все изменилось…
[показать] В поисках вечной молодости
Современники отмечали особую чувствительность писателя и его склонность к депрессии. У Цвейга, человека с очень тонкой психологической конструкцией, оказался сильнейший комплекс: он панически, до ужаса боялся старости.
…Как-то вечером Стефан и Фридерика отправились побродить по улочкам Зальцбурга. Им навстречу шла пара: старик, тяжело опиравшийся на палку, и бережно поддерживавшая его молоденькая девушка, которая все время повторяла: «Осторожнее, дедушка!» Позже Стефан сказал жене:
— До чего же отвратительна старость! Не хотел бы я дожить до нее. А впрочем, если бы рядом с этой развалиной была не внучка, а просто молоденькая женщина, кто знает… Рецепт вечной молодости остается одним на все времена: старый человек может ее позаимствовать только у влюбленной в него молодой женщины…
В ноябре 1931 года Цвейгу исполняется 50 лет. Он на вершине литературной славы, у него любимая жена — и вдруг он впадает в жуткую депрессию. Одному из друзей Цвейг пишет: «Я не боюсь ничего — провала, забвения, утраты денег, даже смерти. Но я боюсь болезней, старости и зависимости».
Фридерика же, видимо, не поняв его страхов и переживаний, решила «облегчить» ему творческий процесс: увлеченная собственной литературной работой, она наняла для Стефана секретаря-машинистку. 26-летняя польская еврейка Шарлотта Альтман — худая, сутулая, некрасивая, с лицом какого-то нездорового цвета, в общем, весьма жалкое существо, — робко появилась в их доме и скромно заняла подобающее ей место.
Она оказалась отличной секретаршей, а то, что эта робкая дурнушка с первого дня работы смотрела на Стефана влюбленными глазами, Фридерику нисколько не волновало. Не она первая, не она последняя.
[показать] Стефан Цвейг с Шарлоттой Элизабет Альтман
Но Стефан… Уму непостижимо! Стефан, которому за 50, который за время их многолетнего брака ни разу не взглянул на другую женщину… Что это? А когда услышала: «Да пойми же, Лотта для меня как подарок судьбы, как надежда на чудо…», вспомнила старика с девушкой и все поняла.
Но, видно, Цвейг и сам до конца не верил в это чудо. Несколько лет он метался внутри любовного треугольника, не зная, кого выбрать: стареющую, но все еще красивую и элегантную жену, к тому же соратницу по литературному творчеству, или любовницу — молодую, но какую-то невзрачную, болезненную и несчастную девушку, от которой ждал чуда возвращения молодости. Чувство, которое Цвейг испытывал к Лотте, вряд ли можно назвать влечением, а тем более любовью — скорее, это была жалость.
И, несмотря на то, что развод им был все-таки получен, «внутренне» Цвейг так до конца и не расстался с бывшей женой: «Дорогая Фрици!.. В сердце у меня ничего, кроме печали от этого разрыва, внешнего только, который вовсе не есть разрыв внутренний… Я знаю, тебе будет горько без меня. Но ты теряешь немногое. Я стал другим, устал от людей, и радует меня только работа. Лучшие времена безвозвратно канули, и их мы пережили вместе…»
[показать] Иллюстрация к роману С.Цвейга " Нетерпение сердца"
Прозрение и признание
Цвейг с молодой женой эмигрировал сначала в Англию, затем в США, потом последовала Бразилия.
Стефан, как в былые времена, часто писал Фридерике. Характер писем, разумеется, был совсем иной, чем в прошлом. Теперь ему интересны все мелочи, все подробности ее жизни, в случае необходимости, он готов прийти на помощь. О себе он писал скупо: «Читаю, работаю, гуляю с маленьким псом. Жизнь здесь достаточно комфортна, люди дружелюбны. Перед домом на лужайке пасутся маленькие ослики…»
И вдруг в одном из писем фраза: «Судьбу не обмануть, царя Давида из меня не вышло. Кончено — я больше не любовник». А в следующем письме — как признание своей ошибки, как мольба о прощении: «Все мои мысли с тобой…»
…Там, вдали от любимой Европы, от друзей, Цвейг окончательно сломался. В его письмах к Фридерике все больше горечи и уныния: «Я продолжаю свою работу; но лишь в 1/4 моих сил. Это всего лишь старая привычка без какого-либо творчества…» На самом деле, «1/4 моих сил» означала труд страстный, истовый, он писал много, как одержимый, будто хотел забыться, убежать от депрессии, работой заглушить боль и горечь. Романизированная биография Магеллана, роман «Нетерпение сердца», книга воспоминаний «Вчерашний мир», рукопись капитальной книги о Бальзаке, над которой он работал почти 30 лет!..
[показать] Иллюстрация к роману "Мария Стюарт" С. Цвейга
«За свободу, до конца!..»
Середина 1930-х годов в Европе была наполнена событиями важными и тревожными: поднимал голову и наращивал мускулы германский фашизм. Но Цвейг, ненавидевший войну, готовности активно участвовать в противодействии ее подготовке в себе не обнаружил. Впрочем, и вся западная цивилизация не могла или не хотела остановить продвижение Гитлера. Культ насилия и хаос оказались мощнее, чем силы разума, человечности и прогресса. Но, в отличие от цивилизации, писатель мог убежать, эмигрировать — во всяком случае, хотя бы внешне.
…Из горного дома в бразильском курортном городке Петрополис 23 февраля 1942 года никто не вышел к завтраку. Когда и в полдень двери не отворились, обеспокоенная прислуга вызвала полицию. В комнате на кровати нашли тщательно одетых Стефана Цвейга и его жену Шарлотту. Они спали. Спали вечным сном.
Они добровольно ушли из жизни, приняв большую дозу веронала. Рядом с ними, на письменном столе — 13 прощальных писем.
Оправдывая свой поступок, Шарлотта писала, что смерть станет для Стефана освобождением, да и для нее тоже, потому что ее замучила астма. Цвейг был более красноречив: «После шестидесяти требуются особые силы, чтобы начинать жизнь заново. Мои же силы истощены годами скитаний вдали от родины. К тому же я думаю, что лучше сейчас, с поднятой головой, поставить точку в существовании, главной радостью которого была интеллектуальная работа, а высшей ценностью — личная свобода. Я приветствую всех своих друзей. Пусть они увидят восход солнца после долгой ночи. Я же слишком нетерпелив и ухожу ему навстречу первым».
Фридерике Цвейг написал: «Я устал от всего…»
[показать] Иллюстрация к рассказу Стефана Цвейга "Амок"
Послесловие к жизни
Фридерика с дочерями обосновалась в Соединенных Штатах, в Нью-Йорке.
Однажды ранним февральским утром она задумчиво сидела за письменным столом перед листом бумаги, на котором было выведено: «Дорогой Стефан!». Она наконец решилась откровенно поговорить с тем, кого так любила: рассказать, как ей пусто и одиноко без него, убедить в том, что, поскольку его молодая (и не любимая им) супруга не сумела вернуть ему молодость, то, может быть, ему следует вернуться к ней, что старость совсем не так страшна, если это старость вдвоем, ведь они могли бы…
…В комнату вошла дочь:
— Мама… Смотри… — и положила на стол газету, на первой полосе которой красовался apшинный заголовок: «Самоубийство Стефана Цвейга».
Фридерика вздрогнула, душа сжалась в комок от страшного холода, охватившего ее, а затрепетавшее в тоске сердце своим перебивчивым ритмом упрямо говорило, что Стефан ошибся и в этот раз…
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Игры разума и любви | Алое_Вера707 - Дневник Алое_Вера707 |
Лента друзей Алое_Вера707
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»