У нее были крылья. А он не знал, вернее не хотел верить.
Она умела летать. А он и знать об этом не хотел. Спуская ее каждое утро с лиловых облаков, он говорил:
А она не обижалась. И снова улетала. Бродила одиноко по облакам, бросала солнце как мяч. Ловила мечты людей и играла ими словно песком, пропуская их сквозь нежные пальцы.
Но приходил он. Он был старше ее, он не умел летать. Он находил ее, потому что у него были связи.
Она убегала от него, игриво смеясь и окунаясь в очередное облако. А ему стоило щелкнуть пальцами, как две большие, хищные птицы, останавливали ее.
У нее была детская душа. Она любила полевые ромашки. Он находил тону ромашек. Осыпая ее с ног до головы. Но она не смеялась. Она смотрела на них. Крупные, садовые, бездушные цветы веяли холодом также как и он. Она была ветром. Каждую ночь летела она к звездам, отправляя им воздушные поцелуи. Звезды сплетали ей венок и предлагали остаться с ними. Но приходил он.
- Не выдумывай, глупышка. Ты не ветер, - говорил он.
Она любила дождь. Она пробиралась сквозь капли, к самому сердцу дождя. Она была радугой. Она рисовала ее цвета, окуная кисть в лужи. Она рисовала город.
- Не выдумывай, глупышка. Ты не радуга, - говорил он.
У нее было сердце поэта. Она подбрасывала его в облака и окунала в воду. Она любила поэзию:
- Не выдумывай, глупышка, - говорил он. - Ты не поэт.
Она любила рисовать. Окунет как-то кисть в акварель и нарисует закат. Потом подарит его людям. Но приходил он:
- Не выдумывай, глупышка. Ты не художник.
Однажды она улетела. Улетела навсегда. Оставив крылья. А может, ушла. Босиком, собирая ромашки и вплетая их в волосы.
Он остался один:
Он рвал ромашки, смотрел на звезды, раскрашивал радугу, окуная кисть в лужи. Ходил по лиловым облакам. Потом взял ее крылья.
Встал на самое высокое облако. Рванулся вниз.