Феликс Кривин.
Дистрофики
Прокричала весенняя птица,
Уходя в лучезарную высь:
"Если хочешь летать научиться,
Не летать, а падать учись!"
И умчалась подруга крылатая,
Рассекая небесную гладь.
И с тех пор я падаю, падаю...
Скоро буду, наверно, летать.
Не нужно сетовать река,
Что время мчит тебя куда-то,
Что уплывают берега,
К которым больше нет возврата.
Все уплывает без следа,
Тебя же гонит мимо, мимо...
Не нужно сетовать: вода
Свежа, пока она гонима.

Там, где река утратит имя
И перестанет быть рекой,
Ее в свои объятья примет
Неведомый простор морской.
И, окунувшись в неизбежность,
Тогда почувствует река,
Насколько плата велика
За бесконечность и безбрежность.

Отпустила реку высота,
И река потекла, понеслась,
Выбирая пониже места,
О высокие камни дробясь.
Рассыпаясь на тысячи брызг
На опасном пути своем...
Так бывают легки на подъем
Те, которые катятся вниз.

Через годы и непогоды
Мчатся реки к мечте голубой,
Но их чистые, светлые воды
Солонеют в пучине морской.
Ведь пока доберешься до моря,
Нахлебаешься горя сполна.
Сколько горя стекается в море...
Оттого в нем вода солона.

Протоптана тропинка на реке.
Когда морозом все заледенило,
Наперекор морозу и пурге
Два берега она соединила.
Прошла зима, оттаяла река.
Над нею бури больше не кружили.
И радовались солнцу берега,
Счастливые - и снова как чужие.

Старый век свое отвековал,
Но торопит годы и события.
Прошлое не требует похвал
И не обижается на критику.
Будущему тоже все равно -
Что ругай его, что возвеличивай,
Только настоящее одно
Суетно, тщеславно и обидчиво.

Как чужую женщину, ту, что недоступна,
От которой ничего не ждешь,
Прошлое и будущее полюбить нетрудно,
Потому что с ними не живешь.
Как родную женщину, близкую, как воздух,
Тот, каким попробуй надышись,
Прошлое и будущее разлюбить непросто,
Потому что между ними – жизнь.