[478x111]

Считается, что русский человек в эмиграции счастлив быть не может.

Портреты наших знаменитых соотечественников и правда вызывают прилив грусти, но зачастую печалятся и ностальгируют не герои этих снимков, а мы сами – глядя на них.

 Мстислав Ростропович и Галина Вишневская
Май 1991 года.

[показать] Славное семейство советских эмигрантов породнились с не менее славным французским – дочь Ростроповича и Вишневской, виолончелистка Ольга вышла замуж за наследника фэшн-фамилии Олафа Геррана-Эрмеса.

По всем традициям России, которую Ростроповичи никогда не теряли: православное венчание, лики святых и белогвардейцев, невеста в кокошнике, среди гостей, как положено, городничий – мэр Парижа Жак Ширак.

Через три месяца, в дни путча, идеалист Ростропович сорвется “воевать” у Белого дома, но страна кокошников и имеющих честь офицеров не вернется даже усилиями виолончелиста, сменившего смычок на автомат Калашникова.

 Федор Шаляпин
Царь-бас запечатлен в своей фирменной позе, но какая пропасть между этим фото, сделанным в 1930-е, и вальяжными портретами Кустодиева и Коровина!

Вместо соболей твид, вместо фоновой широкой Масленицы ротанг и вазоны палубного ресторана.

Хотя соболя тут и правда ни к чему – артист снова собрался в путь.

“Где хорошо, там и родина”, – любил повторять он в молодости.

Так его домом и стал всякий уголок мира, где имелась возможность делать то, что он любил больше всего – выступать.

[показать]

 Владимир Набоков
Пока перо отдыхает, работает пинцет.

Осев в Америке, писатель предался второй главной страсти всей жизни – препарированию бабочек.

На портрете 1947 года он в своем кабинете в музее сравнительной зоологии Гарвардского университета.

Знаменитая “Лолита” появится только через десять лет.

А пока он отвлекается лишь на подготовку очередной главы мемуаров.

Стоит ли говорить, как он ее назовет?

Конечно, “Бабочки”.

[показать]

 Андрей Тарковский

Если не знать, кто на этой фотографии 1979 года, ее вполне можно было бы принять за иллюстрацию из журнала “Советский экран”.

Но Тарковского не жаловали в Госкино, да и предметы, окружающие его, полны грустных смыслов.

Афиша – единственное, что осталось от “Гамлета”, которого Тарковский поставил в Ленкоме, а четки на черепе – словно предвестники скорой поездки в Италию на съемки “Ностальгии”, она приведет к эмиграции, из которой он уже не ­вернется.

[показать]

 Максим Горький
На итальянском острове Капри писатель свой уже четыре года.

Поправляет здоровье на вилле “Спинола” и одевается как курортник.

Но о далекой родине не забывает – это фото было сделано, когда на Капри уже во второй раз пожаловал Ленин.

За две недели визита вождь вернул Горького в идеологически верное русло.

Результатом того холодного лета 1910-го стала пьеса “Васса Железнова”, must have больших и малых театров Советского Союза.

[показать]

 Марк Шагал

 7 июля 1887 г. - 28 марта 1985г

“Умрет Матисс, и Шагал останется единственным художником, который понимает, что такое цвет”, – говорил Пабло Пикассо.

В 1955 году, когда фотограф журнала Life снял Шагала в его мастерской, Матисса уже не было в живых.

А Шагал расписывал церкви швейцарского городка Ванса и, подтверждая правоту Пикассо, писал пышноцветные местные пионы.

[показать]

 Анна Павлова
Начало 1920-х годов.

Триумфы “Русских сезонов” в прошлом, Россия тоже далекое воспоминание.

Теперь самая известная балерина своей эпохи – хозяйка “Ивового дома” в лондонском Голдерс-Грин.

Где-то за окном – пруд с лебедями.

Их Павлова созерцает на пару с любимым котом.

Жизнь после сцены она заполнила животными, цветами, ученицами и гастролями. Но не семьей.

[показать]

 Сергей Рахманинов
Автор Второго концерта и “Алеко” склонился над партитурой в своем нью-йоркском доме.

Не для того, чтобы расставить последние диезы и бемоли – в пальцах зажат всего лишь мундштук с сигаретой.

Композитор в эмиграции уже десять лет и столько же в творческом кризисе.

Но нет худа без добра: Рахманинов увлеченно концертирует.

Сейчас крышка “Стейнвея” раскрыта для очередной репетиции, а уже в конце 1920-х раскроется для того, чтобы на нем сыграли первые аккорды нового, Четвертого концерта.

[показать]

 Александр Солженицын
[512x340]

Он  перебрался в Цюрих, куда к нему приехали жена с сыновьями и сразу вывесили на воротах табличку “Тишина для Солженицына”.

Скоро писатель начнет критиковать еще и Запад, а потом на двадцать лет станет “вермонтским затворником” – очевидно, можно убрать человека из-за железного занавеса, но нельзя убрать занавес из человека.

[480x340]