Печально...
[268x182]
Печально, но последний твой букет,
увял, как будто умер в белой вазе,
и розы не увидели рассвет,
не заалели в утреннем экстазе…

Не приоткрыли миру тайника,
где прячется нетронутая нежность,
и скрытые эмоции цветка
не потеряли детскую безгрешность...

Не потревожил их крикливый свет
и к лепесткам не прикоснулась зрелость,
и глядя на увядший твой букет,
мне почему-то плакать захотелось…

«Всё это пустяки!»,- воскликнул ты,
но я то знаю, что погасла искра,
и увядают в вазе не цветы,
а наши чувства, Боже мой, как быстро...
Людмила Романова
***
Любовник...

Дверь распахнулась... это Он,
его глаза, улыбка, плечи,
и терпкий чуть одеколон,
и тихий голос: «Добрый вечер…»

Переступает мой порог,
снег на пальто искрится талый,
от трудных жизненных дорог
взгляд по-вечернему усталый...

Под мышкой роза и конфеты,
в словах дыхание души,
вдвоём мы будем до рассвета,
а, значит, можно не спешить...

Щекой к любимому прильнуть
и допивать остывший кофе,
не думая, что этот путь
ведёт обоих на Голгофу...

...Погаснет тусклая свеча,
луна зажжет лампаду нежно,
в ложбинке тёплого плеча
усну светло и безмятежно...

К утру на вешалке просохнет
его промокшее пальто,
засыплет снег тяжелый, мокрый
насквозь промёрзшее авто...

Уйдет... останусь я одна,
и буду тихо выть на стужу,
такая видимо цена
моей любви к чужому мужу...
[521x700]
***
Как мало нам осталось...

Как мало нам осталось для любви...
Послушай, как в часах песочных тают,
и мотыльками в небо улетают,
минуты жизни лучшие твои...

Давай, смешаем чувства в яркий тон:
шальной восторг и трепетные слезы,
переплетем поэзию и прозу,
и превратим любовь в красивый сон!

По зыбкой грани сумрака и света,
мы переступим счастья тонкий край,
и обретем на миг заветный рай,
и небо не накажет нас за это...

Прислушайся... день льётся, как ручей,
никто не знает, сколько нам осталось!
Есть ты и я - для мира это малость,
но целый мир для любящих людей…
***
Холодно с тобой...

У камина мы вдвоем сидели,
согревали руки у огня:
падал снег пушистою куделью,*
красотой особенной пьяня.....

Ничего, что холодно снаружи,
есть горячий чай и теплый кров,
плед из шерсти и еда на ужин,
до весны дожить хватает дров...

Есть вино и пара мягких кресел
и метель уляжется к утру,
только почему-то ты не весел,
плечи жмёшь как-будто на ветру...

Всё в огонь бросаю без остатка,
не боясь, что пламя обожжет,
а твоя рука кладёт с оглядкой -
для другой поленья бережет…
***
Помнишь, осень...

Помнишь, осень колдуньей
кружила вокруг,
и доверчивой, рыжею
бабочкой вдруг -
на плечо опустился листок огневой
невесомою брошью –
красивой, живой…
«Посмотри, он прекрасен!» – сказала смеясь,
ты с усмешкой ответил: «Осенняя грязь…»

Помнишь, серое небо
почти до бела
отстирали дожди,
и тебя позвала -
от осенней прохлады укрыться со мной
легковесной и тонкой
его простыней...
Ты сказал: "Голубое твое покрывало
от дождей продырявилось и полиняло"

Помнишь, нежность волной
поднялась высоко,
и к тебе устремилась –
светло и легко,
и любовью безбрежною, словно река –
до краев затопила
твои берега...
Ты глаза опустил и затих диалог,
потому что любовью ответить не смог...
***
Мне стали ненавистны зеркала...

Мне стали ненавистны зеркала,
не хочется их натирать до блеска,
всё потому что магия стекла
в глазах моих не отражает всплесков...

Сниму, не сожалея, со стены
зеркальные холсты, как лже-иконы,
и в мир потусторонней глубины
уйдут мои тоскующие клоны...

Я вынесу весь глянец, словно хлам,
и боль свою, впечатанную в рамы,
и дом ослепший, как священный храм,
ладонью тишины залечит раны...

Как хочется разбить все зеркала,
в истерике безумной и ревнивой!
За то, что отражалась и жила,
но в них себя не видела счастливой…
***
Боль...

Разрываю связь одним рывком,
чувствую, как нестерпимо больно,
ухожу, а боль во рту песком,
под ногами крошкою стекольной…

Закрываю для возврата путь
и переполняю чашу грусти:
прошлое не даст легко вздохнуть
и не скоро от себя отпустит…

Выпиваю боль одним глотком,
разом, но зато какой ценою:
небо придавило потолком,
пустота нависла над спиною...

Разрушаю свой эдем за миг,
вечностью потянется разлука...
Говорят; молчание, как крик,
любящие слышат с полузвука...