[показать]Когда сын Ландау Игорь начал подрастать, но ещё не достиг школьного возраста, жена Кора (Конкордия) стала требовать от мужа, чтобы он учил ребёнка чему-нибудь – хоть задачки давал. Ландау отказался:
"Ничего подобного я делать не собираюсь... Главное — научить его радоваться жизни. Пойдёт в школу, и там ему будут задавать задачки".
Кора продолжала настаивать, требуя, чтобы он, Дау, занимался с сыном хотя бы английским языком, но Лев Давидович был твёрд:
"Ни за что! Детство должно быть радостное. А если не давать ребенку покоя и с утра до ночи что-то ему вдалбливать, он на всю жизнь останется унылым и безрадостным".
Кора возразила:
"Но ведь тебя родители учили немецкому и французскому, ритмике и рисованию".
Ландау на эти упрёки дал развёрнутый ответ:
"Если бы мой отец меньше в меня въедался, у нас были бы более дружеские отношения. Именно потому, что меня так мучили в детстве, я предоставлю своему сыну полную свободу. Немного подрастёт, проявятся его наклонности. Очень важно, чтобы они не были навязаны родительским мнением. Свою профессию, свою специальность человек должен любить. Без этого он никогда не будет счастлив, не будет с наслаждением трудиться. В противном случае его ждет жалкая участь".
Классификация мужчин
Ландау на досуге любил придумывать классификации различных вещей и явлений, начиная от классификации зануд до классификации учёных.
Например, Дау создал своеобразную классификацию мужчин.
Душисты - те, кого интересует только душа избранницы.
Красивисты - это те, которых больше волнует её внешность. Красивисты подразделяются на фигуристов и мордистов; себя Дау называл красивистом-мордистом.
Подкаблучники выделялись особо - это мужчины безвольные, слабые, которыми жены помыкают, как хотят.
Из боязни стать подкаблучником Дау в юности решил, что никогда не женится.
Красивист и душист
Приведённую выше классификацию мужчин хорошо иллюстрирует следующий случай.
Однажды Элевтер Луарсабович Андроникашвили (1910-1989) сказал Ландау:“Дау, почему вы так нетерпимы к чужим недостаткам и готовы сожрать живьём человека только за то, что он задавал вам вопрос в не совсем продуманной форме?”Дау ответил:“Что вы, Элевтерчик! Я никогда и никого не обижаю, и я никогда никого не сожрал. Я вовсе не язычник, наоборот, полон христианского смирения. Но я выполняю свой долг и просто защищаю науку от этого…”Здесь Андроникашвили перебил Дау, чтобы не услышать обидных слов:“Может быть, вы и не язычник, но уж наверняка вы, как минимум, магометанин, потому что ваша теория по вопросу о взаимоотношениях с женщинами полностью вас разоблачает”.Ландау возразил:“Я не отрицаю, что я красивист. Но это ещё не значит, что я магометанин. Зато вы - типичный душист, и я вас за это презираю! Фу! Как можно быть душистом?”Тут Дау театрально-громко обратился к проходившим мимо сотрудникам:“Послушайте, у нас объявился новый душист! Это Элевтер, который больше всего ценит в женщине душу вместо того, чтобы любить её за красоту! А ещё грузин! А ещё усы носит! Как вам не стыдно быть душистом!”
Классификация зануд
С занудами Дау разобрался ещё до войны в Ленинграде. Вот их классификация по Ландау:
I класс, гнусы - скандалисты, драчуны, грубияны;
II класс, моралинники, выделяют продукт морали — моралин;
III класс, постники – отличаются недовольным, постным выражением лица;
IV класс, обидчивые – всегда на кого-нибудь в обиде.
Классификация женщин
Одним из своих достижений Дау считал созданную им классификацию женщин.
I класс. К нему принадлежала немецкая кинозвезда Анни Ондра, сероглазая блондинка типа Мерилин Монро. Посмотришь - невозможно оторваться.
II класс. Хорошенькие блондинки со слегка вздёрнутым носиком.
III класс. Ничего особенного. Не то чтобы страшные, но можно и не смотреть.
IV класс. Лучше не смотреть. Неопасна для людей, но пугает лошадей.
V класс. Интересные. Смотреть не хочется. Выговор родителям.
“Модуль” города
Кроме этой классификации, Ландау ещё ввёл понятие “модуль” для городов. По Ландау, “модуль” города – это отношение числа красивых женщин города к общему числу женщин минус число красивых женщин. Ландау также подсчитал свой “модуль” для многих городов.
Телефоны женщин
Когда Ландау спросили, правда ли, что он записывает адреса и телефоны знакомых женщин не в алфавитном порядке, а в порядке убывания красоты, он только расхохотался, но отрицать обвинение не стал.
“Присутственные места”
были разделены Дау по пяти классам, в порядке убывания качества.
1. Учреждение.
2. Заведение.
3. Лавочка.
4. Кабак.
5. Бардак.
Классификация наук
Как-то на лекции Ландау сделал такую краткую классификацию наук:“Науки бывают естественные, неестественные и противоестественные”.
Надо учить физику!
Николай Евгеньевич Алексеевский (1912-1993) какое-то время жил в одной квартире с Ланау во дворе ИФП. Однажды Дау сказал своему соседу, что экспериментаторы потому неправильно ставят эксперименты, что плохо знают физику. Закончил Дау следующими словами:“Господи, прости им, ибо не ведают, что творят!”
Ландау был большим любителем поговорить и считал, что великолепный трёп - это искусство. Им была разработана такая классификация разговоров.
I класс - беседы. Они вызывают прилив мыслей, придают ценность общению людей. Это - творчество.
II класс - "пластинки", то есть разговоры, не требующие души. Их можно прокручивать сколько угодно раз. Для них хороши вечные темы - о любви, ревности, жадности, лени, о взаимоотношениях супругов, "Кто ваш любимый артист?" и тому подобное. Дау очень любил "разговоры-пластинки": они были удобны на отдыхе, в поезде, при знакомстве с девушками.
III класс - шум. Полное отсутствие живой мысли, искренности, а подчас и смысла. Дау уходил от таких разговоров. Они его раздражали.
Музыковедение, искусствоведение, театроведение и литературоведение Ландау считал лженауками и называл "обманом трудящихся". Причём переубедить его было невозможно.
Что же касается "научного коммунизма" и тому подобных дисциплин, то они приводили Дау в ярость. В них он видел особый вред и с величайшим презрением относился к людям, избравшим их своей специальностью.
Ландау постоянно твердил, что опера противоестественна, что люди в реальной жизни общаются посредством живой речи, а не пения.
И всё же у Дау была любимая певица — Надежда Андреевна Обухова. Кора говорила, что он всегда задерживался у радиоприёмника, услышав её голос, прослушивал весь концерт до конца и уверял, что это единственная певица, которую можно слушать.
Ландау также не понимал балета.
Однажды на пляже молодой искусствовед стал излагать свои теории:
"Каждый элемент человеческого лица несёт на себе определённую нагрузку, что-то выражает. Как часто прелестные девушки к пятидесяти годам превращаются в форменных крокодилов. Мещанская сущность доминирует, поглощает всё, что было хорошего. И только очень немногим удаётся сохранить душу, чистоту помыслов".
Ландау с улыбкой возразил:
"Вы - душист, а я - красивист-мордист. Что же касается девушек, то к пятидесяти годам они просто стареют".
Одному начинающему поэту Ланау посоветовал:
"Ваши стихи о дружбе напомнили мне слова Герцена. Когда у него спросили, верит ли он в возможность дружбы между мужчиной и женщиной, Герцен ответил:"Да, но от этого рождаются дети".Не бойтесь любви, это святое чувство. Бояться надо отсутствия любви и плохих стихов о любви".
Одна дама завела с Ландау разговор о том, что у неё с мужем чисто дружеские отношения, ничего больше. Дау никак не отреагировал на это.
Тогда она, чтобы выйти из неловкого положения, добавила, что имеет поклонника с громким именем и знакомого юношу, который любит её со всем пылом двадцати лет. Кокетливо взглянув на Дау, она закончила:
"Для полного комплекта не хватает только исповедника".
Дау возразил:
"Жалкая роль".
Дама от возмущения даже ахнула:
"Да что вы! Я так хорошо всё придумала".
Дау пригвоздил её:
"Но это не вы придумали. У Островского есть купчиха, которая любила мужа для денег, дворника для удовольствия и офицера для чувств".
Эта дамочка очень сильно обиделась на Дау.
Один из его многочисленных корреспондентов Ландау пожаловался, что ему не даётся английский язык.
Дау ответил очень кратко:
"Английский необходим. Выучить его нетрудно, так как английским языком неплохо владеют даже очень тупые англичане".
Ландау очень любил раскладывать пасьянсы, при этом он приговаривал:
"Это вам не физикой заниматься. Здесь думать надо".
Ландау говорил так:
"Женщины достойны преклонения. За многое, но в особенности за их долготерпение. Я убеждён, что если бы мужчинам пришлось рожать, человечество быстро бы вымерло. Если бы у меня было столько забот, сколько у женщины, я бы не мог стать физиком".
Помимо преклонения Ландау высказывал и другие мнения о женщинах:
"Как странно: женщины обычно так следят за своими туалетами, чтобы всё было по моде, и так мало внимания уделяют выражению лица, что гораздо важнее всех нарядов. Лицо человека порой бывает, как у медведя, я на такие лица стараюсь не смотреть".
Ландау очень любил женщин, я об этом уже говорил, но при этом считал, женщина в принципе не может стать физиком-теоретиком.
Однажды Алексей Алексеевич Абрикосов (р. 1928, NP по физике 2003), ученик Ландау, захотел устроить в аспирантуру свою дипломницу и обратился к своему шефу за помощью.
Ландау первым делом поинтересовался:
"Она ваша любовница?"
Абрикосов ответил:
"Нет".
Ландау настаивал:
"Но, может быть, вы надеетесь, что она станет ею?"
Абрикосов даже возмутился:
"Дау, ну, что вы такое говорите!?"
Тогда Ландау выдал свой окончательный вердикт:
"В таком случае, я вас выручу. Я не возьму её в аспирантуру. Так ей и передайте".
Ландау всё время утверждал, что человек обязан постоянно стремиться к счастью, что у каждого человека должна быть установка на счастье, и что ни при каких условиях нельзя сдаваться. Ландау также любил говорить, что
"лучше притворяться счастливым, чем искренне считать себя несчастным".
Когда Юрий Александрович Завадский (1894-1977) собирался ставить пьесу про учёных, он пригласил Ландау на встречу с театральной труппой. На этой встрече Ландау выступил с небольшой речью:
"Никто не предлагает изучать физику по романам. Но писатель обязан достоверно изображать научный процесс и самих учёных. Среди научных работников много весёлых, общительных людей, не надо изображать их угрюмыми бородатыми старцами, проводящими большую часть жизни у книжных полок, на верхней ступеньке стремянки с тяжёлым фолиантом в руках. Жаль смотреть на беднягу, особенно если он вознамерился узнать что-то новое из этой старинной книги. Новое содержится лишь в научных журналах. Я забыл упомянуть ещё одну черту допотопного профессора: он обязательно говорит “батенька” своим молодым ассистентам. Писатели и режиссеры пока ещё плохо знают мир людей науки, писатели и режиссёры, по-видимому, считают, что расцвет научной деятельности наступает после восьмидесяти лет и сама эта деятельность превращает тех, кто ею занимается, в нечто “не от мира сего”. Самое ужасное, что стараниями театра и кино этот образ вошёл в сознание целого поколения. Между тем настоящие деятели науки влюблены в науку, поэтому они никогда не говорят о ней в высокопарных выражениях, как это часто бывает на сцене. Говорить о науке торжественно — абсолютно неприлично. В жизни это выглядело бы дико. В жизни ничего подобного не случается".
Когда Ландау спрашивали, чем он занимается, он отвечал:
"Я — физик-теоретик. По-настоящему, меня интересуют только неразгаданные явления. В этом и состоит моя работа".
С 1932 по 1937 год Ландау работал в Харькове в УФТИ (Украинский физико-технический институт). Когда в УФТИ ввели пропуска, Ландау жутко возмутился и в знак протеста наклеил в своём пропуске изображение обезьяны, вырезанное из какого-то журнала. А потом Дау искренне удивлялся, почему это его не пропускают в институт с таким пропуском.
Ландау был противником нудности в любом проявлении. Он терпеть не мог все эти нудные собрания и заседания, столь популярные в СССР. Если Ландау не нравился спектакль или фильм, то в зрительном зале его было не удержать – он просто вставал и уходил.
Ландау утверждал: "Всё, что нудно – очень вредно".
Как-то Ландау наткнулся у Оскара Уайльда на прекрасную строку:
"В России всё возможно, кроме реформ".
"Nothing is impossible in Russia but reform".
От восторга Ландау расхохотался: "Нет, но откуда он это узнал? Ведь как в воду глядел!"
Данная цитата взята из ранней (первой) пьесы Уайльда “Vera; or, The Nihilists” (1883), действие которой происходит в России. Эта пьеса в нашей стране известна очень мало, и о переводах пьесы на русский язык я ничего не знаю.
Но, по-моему, приведённая фраза из пьесы Уайльда актуальна для нашей страны и сейчас.
Однажды в ИФП (Институт физических проблем) приехал маститый советский писатель Леонид Максимович Леонов (1899-1994) и очень долго беседовал с Ландау. Когда гость уехал, сотрудники полюбопытствовали, зачем приезжал писатель.
Ландау удовлетворил их любопытство:
"Он хотел узнать, где находится граница между веществом и антивеществом. По его мнению, такая граница существует".
Такой ответ только разжёг любопытство сотрудников:
"Что вы ему ответили?"
Ландау остался верен себе:
"Я ответил уклончиво".
Интересно, как же Дау ответил Леонову?
Русская студия BBC в своё время посвятила целую передачу, посвящённую памяти Ландау. В частности, там говорилось:
"Ландау создал новую философию жизни, он создал совершенно новый тип учёного. Физика стала романтической страной, обителью свободы. Пошли слухи, что где-то можно рассуждать свободно, что где-то не поставлены рогатки на пути мысли, и это очень волновало людей в те времена. Эту атмосферу создал Ландау".
В заключение выпуска предлагаю вашему вниманию несколько высказываний Льва Давидовича, которые известны как
"Эта теория так красива, что не может быть неверной. По какой-то причине, это всё-таки правильно".
"Разве это физика? Это какие-то стихи по поводу теоретической физики!"
"В принципе, это не невозможно. Но такой скособоченный мир был бы мне настолько противен, что думать об этом не хочу".
"Частушки не могут быть “неприличными”. Это же фольклор".
Ландау часто говорил о бездарности советской пропаганды, приводя в пример имена Кибальчича и Огарева, которых она, по его мнению, доконала:
"Она [пропаганда] была настолько бездарна, что у нормального человека не могла не вызвать протеста, иными словами, ничто не могло принести памяти о том или ином деятеле такого вреда, как усилия властей прославить его. Это конец. После этого его репутацию спасти было почти невозможно. И наоборот, лица, подвергавшиеся гонениям, обретали ореол мучеников и симпатии населения, что само по себе является доказательством неискоренимой неприязни наших сограждан к власть имущим".
Однажды радостная Кора пришла с рынка и сказала:
"Дау, ты никогда не догадаешься, какого сорта это яблоко".
Ландау поинтересовался:
"Новый сорт?"
Кора торжественно произнесла:
"Совершенно новый – "Слава победителю"!"
Льва Давидовича аж всего передёрнуло:
"Какая гадость! Я его в рот не возьму! Какое мерзкое название! Совершенно подхалимское".
Ландау долго не мог успокоиться и всё ворчал:
"Как ты могла это купить?"
Кора оправдывалась:
"Попробовала – понравились, я и купила".
На это Ландау строго выговорил жене:
"Не надо было и пробовать".
Как-то на международной конференции в Киеве к Ландау подошёл человек в штатском и спросил, нет ли у академика более приличного костюма.
Ландау холодно ответил:
"Эти вопросы я обсуждаю со своей женой", -
и переодеваться не побежал.
Когда Ландау организовывал в Харькове международную конференцию по теоретической физике, он в компании нескольких профессоров и представителей администрации отправился на вокзал встречать Нильса Бора. Ландау прибыл на вокзал в мятых белых брюках и был без галстука. Кроме того, этот несолидный молодой человек грыз яблоко. Всё это очень не понравилось одному из милиционеров, и тот стал вытеснять Ландау из первых рядов встречающих со словами:
"Пройдёмте, гражданин, пройдёмте!"
Каково же было удивление милиционеров и товарищей в штатском, когда Нильс Бор, выйдя из вагона, отыскал в толпе встречающих Ландау и именно ему первому пожал руку.
Ландау однажды поинтересовался у Майи Бессараб:
"Какой бы ты хотела быть?"
Та немного подумала и ответила:
"Добродетельной".
Ландау даже подскочил от возмущения:
"Что? Добродетельной? Какой ужас!"
Тут вмешалась Кора и успокоила мужа:
"Дау, успокойся. Она просто не знает, что это значит".
Однажды Ландау рассказал:
"Когда мне было лет двенадцать, я взял том Канта. Читал очень внимательно и пришёл к выводу, что всё это – чушь собачья".
Своего мнения Ландау не изменил и в более зрелые годы.
Лев Давидович Ландау в высказываниях, воспоминаниях и анекдотах. Часть III
Однажды при Ландау похвалили одного из его знакомых:
"Чудесный человек! Он ни разу в жизни не изменял жене".
Ландау сразу же вспылил:
"Ну, это зря! Если мужчина такой лодырь, от него мало толку".
Ландау часто говорил:
"Я давно догадался, что красивые мужчины – плохие любовники: они полагают, что женщина будет вполне удовлетворена, созерцая их красоту".
"Всё, что в химии научного, это - физика, а остальное – кухня".
"Мы-то с вами знаем, что математика XX века - это и есть теоретическая физика".
"Не сомневайтесь в великих возможностях физики. Физика может объяснить любое увиденное в жизни явление".
"Подобно тому как все хорошие девушки уже разобраны и замужем, так и все хорошие задачи уже решены".
"В настоящее время образование необходимо для всякой профессии. Необразованный человек всегда будет чем-то второго сорта".
"От безделья успехов не будет. Можно быть хорошим специалистом, не питая любви к своей специальности. Но это не относится к науке и к искусству. В науке и искусстве, если к ним не лежит душа, можно быть только посредственностью". "Нельзя забивать голову ерундой. Чем больше научного мусора будет засорять вашу голову, тем меньше останется места для верных представлений".
"Когда я познакомился с общей теорией относительности Эйнштейна, я был потрясен её красотой. Статьи Гейзенберга и Шрёдингера привели меня в восхищение. Никогда раньше я с такой ясностью не ощущал мощь человеческого гения".
"Верховным судьей всякой физической теории является опыт. Без экспериментаторов теоретики скисают".
"Почему певцы такие глупые? Отбор происходит по другому признаку".
Ландау был арестован в 1938 году и год просидел в тюрьме, пока стараниями Капицы он не был выпущен на свободу под личное поручительство своего директора. Ландау всегда признавал заслугу Капицы в своём освобождении, но их отношения с тех пор, по вине Дау, стали довольно прохладными.
Однажды Майя Бессараб спросила у Дау, что с ним делали в тюрьме.
Ландау:
"Ничего. По ночам водили на допросы".
Бессараб:
"Не били?"
Ландау:
"Нет, ни разу".
Бессараб:
"А в чём тебя обвиняли?"
Ландау:
"В том, что я немецкий шпион. Я пытался объяснить следователю, что я не мог им быть. Во-первых, быть шпионом бесчестно, а во-вторых, мне нравятся девушки арийского типа, а немцы запрещают евреям любить арийских девушек. На что следователь ответил, что я хитрый, маскирующийся шпион".
Когда в Англии вышел в свет сборник научных работ учёного, там появилась такая рецензия:
"Этот солидный том, собрание трудов Ландау, возбуждает чувства, подобные тем, которые вызывает полное собрание сочинений Вильяма Шекспира или Кехелевский каталог сочинений Моцарта. Безмерность совершённого одним человеком всегда представляется невероятной".
Ландау однажды написал:
"Ввиду краткости жизни мы не можем позволить себе роскошь тратить время на задачи, которые не ведут к новым результатам".
Один из учеников Ландау однажды пожаловался шефу, что ему удалось в своё время вывести уравнение Шрёдингера, но он не стал публиковать эту работу, считая её недостаточно серьёзной для научной публикации.
Дау помрачнел:
"Никогда никому в этом не признавайтесь! Если бы вы не вывели этого уравнения, на нет и суда нет, а вот вывести столь замечательный результат и не понять его значения - такое действительно позорно!"
Английский физик сэр Рудольф Пайерлс (1907-1995) вспоминает:
"Одно из моих любимых воспоминаний — это случай, когда в дискуссии всплыло имя физика, о котором Ландау прежде ничего не слышал. Посыпались вопросы:"Кто это? Откуда? Сколько ему лет?"Кто-то сказал:"О, ему всего двадцать восемь…"И тогда Дау воскликнул:"Как, такой молодой и уже такой неизвестный?"
Ландау не очень любил своё имя. Когда ему однажды сказали, что у него прекрасное имя, он отрицательно покачал головой:
"Жалкое имя. И животное есть такое".
Дальше произошёл следующий диалог:
"Так звали нашего лучшего писателя".
"Единственное утешение".
"А какой прекрасный рисунок, где ты в виде льва, а теоретики – слепые котята!"
"Для карикатуры ещё куда ни шло".
Лев Давидович Ландау в высказываниях, воспоминаниях и анекдотах. Часть V
Юрий Румер. ЛАНДАУ
http://berkovich-zametki.com/AStarina/Nomer7/Rumer1.htm
Геннадий Горелик. Подлинный Ландау. (по поводу рецензии М. Золотоносова на книгу Коры Ландау-Дробанцевой, МН, 2002, вып. 30)
http://berkovich-zametki.com/Nomer27/Gorelik1.htm
Элла Рындина. Кто же вы, Давид Львович Ландау?
http://berkovich-zametki.com/2008/Zametki/Nomer4/Ryndina1.htm
Борис Горобец. Круг Ландау (главы из книги)
http://berkovich-zametki.com/2006/Starina/Nomer6/Gorobec1.htm и далее
Геннадий Горелик. Ландау + Лифшиц = ... Ландафшиц
http://berkovich-zametki.com/Nomer20/Gorelik1.htm
Геннадий Горелик. Тамм и Ландау, физики-теоретики в советской практике
http://berkovich-zametki.com/Nomer21/Gorelik1.htm
Геннадий Горелик. Треугольник мнений и фактов вокруг одного академического вопроса
http://berkovich-zametki.com/2007/Zametki/Nomer6/Gorelik1.htm
Элла Рындина. Из архива Софьи Ландау
http://berkovich-zametki.com/2008/Starina/Nomer4/Ryndina1.php
Катя Компанеец. Записки со второго этажа
http://berkovich-zametki.com/2008/Zametki/Nomer10/Kompaneec1.php
Борис Кушнер. Трансцендентность человеческой души
http://berkovich-zametki.com/2007/Zametki/Nomer5/Kushner1.htm
Геннадий Горелик. Квадратура круга Ландау (о книге Б. Горобца «Круг Ландау», М., 2006)
http://berkovich-zametki.com/2007/Zametki/Nomer3/Gorelik1.htm
Борис Зельдович. Замечательно интересная и содержательная книга
http://berkovich-zametki.com/2007/Zametki/Nomer3/Zeldovich1.htm
***
Москва: Вагриус, 2008,
463 с., 61 илл.
В книге представлены архивно-документальные материалы и воспоминания людей, близко знавших Льва Ландау. Среди них Лидия Чуковская, Евгения Пайерлс, Анна Капица, Юрий Румер, Елена Пуриц, Элла Рындина, Наталья Шальникова, Виталий Гинзбург, Евгений Фейнберг, Давид Самойлов, Иосиф Шапиро, Исаак Халатников, Борис Иоффе, Моисей Каганов, Владимир Найдин, Даниил Данин, Ярослав Голованов, Павел Рубинин.
Взгляды очевидцев и их версии событий, иногда противореча друг другу, отражают противоречивую личность Льва Ландау, время и страну, в которой их всех «угораздило жить».
Оглавление
В удачное время, в удачном месте, и в удачной семье
Важнейшее, хоть и не замеченное, событие
Джаз-банд в научной столице страны
Три мушкетёра и Аббат Куаньяр
«Советский парень Гамов»
На Великом Переломе
Полтора года в лучших домах научной Европы
Стиль жизни в России иронический
Где тонко-слойно, там и рвется
Грустный Лев в самом веселом городе
Харьковский период развития физики
«Руководство по теоретической физике», Харьков, 1935
Советская власть в УФТИ, 1935 год
Уголовная статья в стенгазете
Фазовый переход антисоветского рода
Институт Физпроблем
Корец о событиях 37-го
Листовка к Первомаю, и что о ней сказал Ландау
Корец: к/р мысли вслух
Письма Капицы, или что такое везение
Загадки 37-го года
Ландау: ханжи, бараны, черви, люди
Корец и загадка Когана
Чем кончился 37-й год
Глава 4. Ученый раб, свободный духом
В академики по рекомендации Нильса Бора и КГБерии
Ученый раб – Сталинский лауреат и Герой Соцтруда
«Зельдович – не сука. Я извиняюсь»Личное и общественное в мировой термоядерной истории
Физика + любовь + дружба =
Свободный физик-теоретик и учитель
Ландау + Лифшиц = Ландафшиц
Душа в эфире
Глава 5. “… это было уже не при мне”
Вместо смерти
Как тайное стало явным, и наоборот
Зачем Вы это делали, доктор Симонян!?
Вместо бессмертия
Приложение. Голоса героев книги
А. И. Шальников. “Тут тебе не заседание – поел и … до свидания” (Семинар, как таковой) [1940]
Капица о Ландау [1940-1969]
Эсфирь (Ира) Корец. Письма отца
Наталья Корец. Фоторассказ о моих родителях
Письма Л. Ландау о реабилитации его друзей [1956]
Л.Д.Ландау. Из предисловия к переизданию книги М. П. Бронштейна "Солнечное вещество" (М.: Детгиз, 1959)
Последняя статья Ландау
Из писем Дау к Ирине Р. [1960-61]