Ветер хлестал по лицу просто безжалостно. Темные, тяжелые, свинцовые тучи собрались над небом, заслоняя собой солнце. Алекса слегка поежилась от надвигающегося холода и вдохнула полную грудь свежего воздуха. Она быстро скинула плащ в сторону и нарочно медленно начала собирать волосы в высокий хвост, внимательно смотря на Диего.
Он в отличие от нее был одет более теплее. Толстая, темная рубашка и теплый джемпер без рукавов. На его фоне Алекса в тонкой, светлой рубашке казалось точно прозрачной и очень несерьезной.
Она вытащила из ножен рапиру, проверяя ее на пальце на острие, при этом всем не отрывая внимательного взгляда от Диего. Мужчина же, наоборот, точно не замечал ее, проверяя свой меч и поправляя сапоги и штаны.
Алекса рванулась к нему первой, наотмашь ударив рапирой, но Диего моментальным движением рванулся назад, отпрянув точно под удар ее рапиры. Выражение лица при этом у него было алчное и ужасно злое.
Моментально выпрямившись во весь рост, он резко рванул меч прямо девушке в живот, Алекса быстро ушла от удара, но затем посыпались такие моментальные удары по плечам, шеи и даже лицу. Алекса только чудом успевала отскакивать от него, не напоровшись на меч.
И тут пошел снег. Первый снег в этом году. Он осторожно приземлялся на землю, кружа в своем магическом чудесном танце, он казался таким невесомым и чистым. Пошел он не просто небольшими хлопьями, а целой стеной белоснежного одеяла, мешая нормально разглядеть и услышать присутствующих.
Алексе приходилось призывать все свои умения и чувства, чтобы разглядеть Диего из-за этой стены, которая точно окружала их со всех сторон. Юноша же точно не замечал такой преграды и усиленно наступал на нее, заставляя отступать. Вдобавок ко всему снег просто моментально ложился на землю, и она едва стояла на ногах. Сапоги ужасно скользили, и ей приходилось почти откатывать от нападающего.
- В твоей жизни, жизни с постоянными убийствами и кровью, было хоть раз спокойное время? – он это прокричал, но Алекса услышала его едва-едва, хоть и разобрала слова.
…Самое спокойное время? Да, оно определенно было. Время, когда она служила на Арнольда, когда Честер еще не начал свои нападения, и дело обходилось только стычками между Черными Наемниками и Наемниками Его Высочества в лесу или среди многолюдной таверны.
Она помнила тот момент, когда решила идти работать на Арнольда. Это произошло сразу через девять месяцев после того, как она сбежала от Честера. Она ничего не умела делать, не была сильна в домашнем хозяйстве, не имела выдержки работать на кого-нибудь, не отличалась спокойным характером и привычка отвечать на удар, оскорбление выпадом в грудь осталась на всю жизнь.
Алекса даже работала первое время в цветочном магазине, поскольку любила свежий запах росы и свежих цветов, но ей пришлось покинуть это место, когда после ругани с покупателем, она выплеснула ему в лицо кувшин с водой. Он тогда попытался залепить ей пощечину, но она закрутила ему руку и безжалостно ударила по запястью рядом лежавшим молотком.
После этого ее случайными заработками были бои без правил, уличные драки, споры на боях, а на заработанные деньги она содержала свою маленькую квартиру в не самом благополучном районе города, но зато над самой крышей. Это была ее старой мечтой. В лагере Честера они жили вдесятером в дощатом кубрике, в который плохо попадал свет, и все время было сыро и темно.
Она тогда шла после очередного боя, потирая челюсть и подкидывая в руках небольшой мешочек с деньгами, когда возле своего дома увидела объявление:
«Набирается набор в отряды лучников, офицеров, гвардии и Наемников Его Высочества. Послужи своей стране, отдай долг Отечеству!»
Ее тогда очень зацепило слово «Наемники», и точно заныл шрам на горле, и зачесалось клеймо на предплечье. Слишком много ее связывало с этим словом.
На следующий день она пошла пробоваться в Наемники Его Высочества.
Отец Арнольда отличался консервативными взглядами на жизнь и поэтому считал, что самый лучший отряд его армии, что Наемники Его Высочества должны состоять только из приближенных людей, тем самым образовывая привилегированный класс, в который входили только дети графов и баронов. Но с приходом Арнольда на престол, и с ранней кончиной его отца, произошло реформирование, и отряд Наемников получил возможность притока новой силы.
Народу тогда на отборе было просто ужасно много. Разного возраста, разной внешности они образовывали многошерстную толпу, которая неприятно резала глаза Алексе. Она долгое время бывшая в лагере Честера, привыкла, что там не было свободного выбора и своего мнения. Здесь же ты мог поступить туда, куда хотел, единственное, ты должен был подходить для отряда, который выбрал.
Она выбрала именно Наемников. Еще по лагерю она привыкла быть самой лучшей, поэтому и здесь решила попасть только в самый лучший отряд.
Ей выдали номерной знак и приказали ждать, пока ее не вызовут.
Вызвали ее только через три часа.
- Алекса? – напротив нее стоял высокий юноша, держа ее документы в руках.
Он совершенно не смотрел на нее, с того момента как она вошла, а все что-то разглядывал в документах, пока не поднял голову. Увидев перед собой щуплую девчушку, он немного растерялся.
- Ты не мала для этого?
- Мне шестнадцать. В Наемники принимают с шестнадцати – протянула она.
Он же заметив ее шрам на горле, спросил:
- Это от чего?
- Неудачно чистила рапиру.
Этот юноша с интересом смотрел на нее. Холодная, сдержанная, красивая, она не внушала доверие.
- Ты должна уметь драться. Умеешь?
- Давайте проверим – Алекса вздернула бровью.
Он напал на нее неожиданно, можно сказать даже резко, но Алекса точно ожидала этого. Она отступила назад ровно на столько, чтобы увернуться, в тоже время оставляя себе возможность ударить своего противника снизу. Но Наемник быстро ушел от удара, отпарировав удар. Сталь встретилась со сталью и протяжно зазвенела.
Алекса вместо того, чтобы отскочить назад, как сделали бы многие, наоборот, резко сделала шаг к Наемнику, разнимая клинки и нанося удар с бока. Она двигалась слаженно, быстро и четко, опережая своего противника.
Наконец-то Наемнику удалось вырваться от нее. Он резко отскочил, посмотрев на свою рубашку. Местами она была порвана, но не так, чтобы порезать его.
- Ты отлично двигаешься.
- Я знаю – усмехнулась она, спрятав рапиру в ножны.
- Ты принята. Только, нужно будет еще кое-что – Наемник теперь внимательно и даже с почтением смотрит на нее – Тебе будут ставить клеймо.
Алекса насторожилась, но виду не подала. Клеймения она не боялась. Она помнила ту жгучую боль и запах собственной паленой кожи в десять, поэтому не боялась этого повторения в шестнадцать. Она думала о месте клеймения, помня про клеймо на предплечье.
- Это больно, но жить можно. Его ставят на запястье.
Алекса только утвердительно кивнула, опустив глаза.
Клеймил ее именно тот Наемник, который проверял ее. Он сначала боялся, как бы она не испугалась, поскольку среди новобранцев она была самая юная. Конечно, были и ее ровесники, но они только учились в школах для Наемников. А вот так, сразу становится Наемником.
Но Алекса потрясла его. На клеймение она даже не повела бровью, просто резко выдохнула и закусила губу. Такой стойкости не показывали даже взрослые люди, поэтому он постоянно следил за нее, придерживая возле себя. Он знал, что она будет великим воином.
К сожалению, он не дожил до того момента, когда стало известно прошлое Алексы, он умер раньше. Его убили в бою, но он успел передать свои полномочия Алексе, сделав ее Первым Наемником Его Высочества в ее неполные восемнадцать лет.
…Девушка успела уйти от резкого удара в шею, почти полностью присев на корточки, резко выкинув ноги вперед, тем самым сбив Диего с ног. Он завалился на землю и попытался резко подняться, но Алекса схватила его за горло, резко выкинув голову вперед.
Удар был просто оглушающим и до боли свистящим в висках и переносице, но превозмогая боль, Алекса точно и четко била Диего по лицу кулаками. Но тут он резко выгнулся и откинул ее от себя в сторону.
Откатившись назад, девушка резко встала на ноги. Лицо у Диего было все в крови, и теперь снег смывал его кровавые следы. Он тяжело дышал, внимательно смотря на Алексу. Она также не отрывала от него взгляда, держась за костяшки руки. Снег почти полностью облепил ее силуэт, заставив волосы противно прилипать к шее и спине, но она никак не выдавала своего дискомфорта, заботясь только о боли в руке.
Диего медленно поднял с земли свой меч и валяющуюся рядом рапиру, подкатывая ее Алексе.
Не успела Алекса поднять рапиру, как Диего кинулся в сторону, резко взмахнув мечом в пару миллиметров от ее уха. Алекса не успела дотянуться до рапиры и резко рванулась назад, как Диего кинулся на нее.
Заметив ее заминку и пустые руки, он точно издеваясь, отступил назад, разводя руки в сторону, как бы позволяя ей взять рапиру. Девушка, прекрасно зная, что за этим вряд ли кроется благородный поступок, едва уловимо двинулась вперед, когда резко вскрикнула.
Он резанул ей по правому предплечью, глубоко прорезав кожу. Боль просто была ужасной, пульсируя и усиленно кровоточа, она не давала возможность двигать рукой. Если бы девушка кинулась еще быстрее, удар пришелся бы точно по ключице.
Диего смотрел на нее внимательно, точно ухмыляясь. Окровавленный, избитый, он был ужасен, а глаза его горели диким желаниям убить, мужским восхищением и какой-то ноткой похоти.
Алексу даже передернуло от этого взгляда. Она уже не предпринимала попыток двинуться за рапирой, ожидая его действий.
Он не заставил себя долго ждать, резко двинувшись на нее. Резал он уже жестче и точно озлобленно, чувствовалась усталость и огромное желание быстрее со всем этим покончить.
Алекса только успевала откатываться и отпрыгивать назад, когда резко ушла в сторону, но затем, поспешно кинувшись в другую сторону, врезалась ему прямо в бок, придавив тем самым руку с мечом. Схватив его за волосы, она заставила его загнуться, начав со всей силы бить его коленом в живот, выбив ногой у него меч из руки.
Но все-таки рука противно ныла и точно отнималась, и сил у нее хватало не так много, чтобы продолжительно его осыпать ударами или усиленно держать.
Диего развернулся всем корпусом к ней, но Алекса резко согнула руку в локте, уже хуком усиленно нанося ему удары по лицу. Он осыпал ее ударами по корпусу, но девушка скрипя зубами, терпела эту боль, не ослабляя хватку и продолжая наносить быстрые и четкие удары.
Она слышала звук ломающихся костей, но продолжала наступление, резко опустив руки вниз и схватив его за грудки, оттолкнув его на расстояние от себя, после чего резко сделала шаг к нему, схватив за рубашку и со всей силы стукнувшись лбом о его нос.
Ее противник протяжно застонал, руки его уже не слушались и он вяло отмахивался от нее, когда Алекса резко отпустила его и ударила сильнейшим аперкордом.
Удар пришелся Диего точно в челюсть. Что-то громко хрустнуло и застонав, тот упал на одно колено, придерживая рукой лицо. Кровь у него хлестала фонтаном из сломанного носа и стекала из сломанной челюсти. Алекса никогда не отличавшаяся благородством, к тому же чувствуя сильную, тупую боль в раненом предплечье, с ноги пнула его в челюсть.
Голова у Диего мотнулась назад, и он упал на спину. Не теряя времени даром, Алекса со всей силы пнула его в живот и в грудь. Послышался звук ломающихся ребер, и Диего начал отхаркиваться кровью. Он попытался рвануть руку вперед, чтобы ухватиться за Алексу, но девушка заломила ему руку, повторно ударив его в живот и схватив его мертвой хваткой за горло, резко и мгновенно сломала ему шею.
Диего последний раз как-то протяжно крякнул и упал бесчувственным телом.
Алекса тяжело дышала, прижимая порезанную руку. Рана кровоточила, и ужасная боль отдавалась точно в сердце. Снег размеренно ложился ей на лицу. Но она не замечала прилипших волос и дикой усталости, ноги у нее подкосились, и она неуклюжи упала. Диего лежал у ее ног, неестественно вывернув шею. Лужа крови под ним растекалась кровавой лужей на белый снег, а его пустые глаза смотрели куда-то вдаль.
Боль разрезанного предплечья горячим, выжженным клеймом горела у нее в мозгу, и она не могла пошевелить даже здоровой рукой. Тяжело отступив назад, она присела возле Диего, схватившись за лицо не раненой рукой. Ее трясло, боль отдавалась просто свинцовыми волнами и страшной жаждой. Она задрала голову, чтобы хоть немного смочить горло и губы.
Сквозь тяжелую пелену боли она видела приближающиеся фигуры. Это были люди Диего и Орландо с Аликом. Увидев такие родные и знакомые фигуры, Алекса откинулась назад, подставив лицо снегу и белому безмолвию. Она чувствовала, что тот порочный круг, что тянул, давил на нее, постепенно раскручивается, и ее клубок непонятности и неприятностей становился четким видением мира. Она свободно вздохнула полной грудью, погружаясь в сон.