Рассказ пятый МАЛЕНЬКАЯ РАЗБОЙНИЦА

Вот Герда въехала в темный лес, но карета блестела, как солнце, и сразу бросилась в глаза разбойникам. Они не вы­держали и налетели на нее с криками: «Золото! Золото!» Схватили лошадей под уздцы, убили маленьких форейторов, кучера и слуг и вытащили из кареты Герду.
-  Ишь какая славненькая, жирненькая. Орешками от­кормлена! - сказала старуха разбойница с длинной жесткой бородой и мохнатыми, нависшими бровями. - Жирненькая, что твой барашек! Ну-ка, какова на вкус будет?
И она вытащила острый, сверкающий нож. Вот ужас!
- Аи! - закричала она вдруг: ее укусила за ухо ее собствен­ная дочка, которая сидела у нее на шее и была такая необуз­данная и своевольная, что любо!

[показать]

-  Ах ты, дрянная девчонка! - закричала мать, но убить Герду не успела.
- Она будет играть со мной! - сказала маленькая разбойни­ца. - Она отдаст мне свою муфту, свое хорошенькое платьи­це и будет спать со мной в моей постельке.
И девочка опять так укусила мать, что та подпрыгнула и завертелась на месте. Разбойники захохотали:
- Ишь как скачет со своей девчонкой! - Я хочу сесть в карету! - громко закричала маленькая раз­бойница и настояла на своем - она была ужасно избалованна и упряма.
Они уселись с Гердой в карету и помчались по пням и по кочкам в чащу леса. Маленькая разбойница была ростом с Герду, но сильнее, шире в плечах и гораздо смуглее. Глаза у нее были совсем черные, но какие-то печальные. Она обняла Герду и сказала:
- Они тебя не убьют, пока я не рассержусь на тебя! Ты, вер­но, принцесса?
-  Нет! - отвечала девочка и рассказала, что пришлось ей испытать и как она любит Кая.
Маленькая разбойница серьезно поглядела на нее, слегка кивнула головой и сказала:
- Они тебя не убьют, даже если я рассержусь на тебя, - я лучше сама убью тебя!

И она отерла слезы Герде, а потом спрятала обе руки в ее хорошенькую, мягкую и теплую муфточку. Вот карета остановилась; они въехали во двор разбойничь­его замка. Он был весь в глубоких трещинах; из них вылета­ли вороны и вороны; откуда-то выскочили огромные бульдо­ги; вид у них был такой свирепый, точно они хотели всех съесть, но лаять не лаяли - это было запрещено.
Посреди высоченной залы с полуразрушившимися, по­крытыми копотью стенами и каменным полом пылал огонь; дым подымался к потолку и сам должен был искать себе вы­ход; над огнем кипел в большом котле суп, а на вертелах жа­рились зайцы и кролики.
- Ты будешь спать вместе со мной вот тут, возле моего ма­ленького зверинца! - строго сказала Герде маленькая раз­бойница.

Девочек накормили, напоили, и они ушли в свой угол, где была постлана солома, накрытая коврами. Повыше сидело на жердочках больше сотни голубей; все они, казалось, спа­ли, но, когда девочки подошли, слегка зашевелились.
-  Все мои! - сказала маленькая разбойница, схватила од­ного голубя за ноги и так тряхнула его, что тот забил крыль­ями. — На, поцелуй его! - крикнула она, ткнув голубя Герде прямо в лицо. - А вот тут сидят лесные плутишки! - продол­жала она, указывая на двух голубей, сидевших в небольшом углублении в стене, за деревянной решеткой. - Эти двое -лесные плутишки! Их надо держать взаперти, не то живо улетят! А вот и мой милый старичина бяшка! - И девочка по­тянула за рога привязанного к стене северного оленя в блес­тящем медном ошейнике. - Его тоже нужно держать на при­вязи, иначе удерет! Каждый вечер я щекочу его под шеей своим острым ножом - он смерть как этого боится!
С этими словами маленькая разбойница вытащила из рас­щелины в стене длинный нож и провела им по шее оленя. Бедное животное забрыкалось, а девочка захохотала и пота­щила Герду к постели.
- Разве ты спишь с ножом? - спросила ее Герда, покосив­шись на острый нож. [показать]
-  Всегда! - отвечала маленькая разбойница. - Как знать, что может случиться! Но расскажи мне еще раз о Кае и о том, как ты пустилась странствовать по белу свету! Герда рассказала. Лесные голуби в клетке тихо ворковали; другие голуби уже спали; маленькая разбойница обвила од­ною рукой шею Герды - в другой у нее был нож - и захрапе­ла, но Герда не могла сомкнуть глаз, не зная, убьют ее или ос­тавят в живых. Разбойники сидели вокруг огня, пели песни и пили, а старуха разбойница кувыркалась. Страшно было глядеть на это бедной девочке.
Вдруг лесные голуби проворковали:
- Курр! Курр! Мы видели Кая! Белая курица несла на спине его санки, а он сидел в санях Снежной королевы. Они летели над лесом, когда мы, птенчики, еще лежали в гнезде; она дох­нула на нас, и все умерли, кроме нас двоих! Курр! Курр!
- Что вы говорите? - воскликнула Герда. - Куда же поле­тела Снежная королева?
-  Наверно, в Лапландию - там ведь вечный снег и лед! Спроси у северного оленя, что стоит на привязи!
- Да, там вечный снег и лед, чудо как хорошо! - сказал се­верный олень. - Там прыгаешь себе на воле по бескрайним северным ледяным равнинам! Там раскинут шатер Снежной королевы, а постоянные ее чертоги - у Северного полюса, на острове Шпицберген!
- О Кай, мой милый Кай! - вздохнула Герда.
- Лежи смирно! - сказала маленькая разбойница. - Не то я пырну тебя ножом!
Утром Герда рассказала ей, что слышала от лесных голу­бей. Маленькая разбойница серьезно посмотрела на Герду, кивнула головой и сказала:
- Ну, так и быть!.. А ты знаешь, где Лапландия? - спроси­ла она затем у северного оленя.
- Кому же и знать, как не мне! - отвечал олень, и глаза его заблестели. - Там я родился и вырос, там прыгал по снеж­ным равнинам!
-  Так слушай! - сказала Герде маленькая разбойница. Видишь, все наши ушли; дома одна мать; немного погодя она хлебнет из большой бутылки и вздремнет - тогда я кое-что сделаю для тебя!

Тут девочка вскочила с постели, обняла мать, дернула ее за бороду и сказала: -  Здравствуй, мой маленький коз­лик!
А мать надавала ей по носу щелч­ков, так что нос у девочки покраснел и посинел, но все это делалось любя.
Потом, когда старуха хлебнула из бутылки и захрапела, маленькая раз­бойница подошла к северному оленю и сказала:
- Еще долго-долго можно было бы по­тешаться над тобой! Уж больно ты умори­тельно дергаешься, когда тебя щекочут острым ножом! Ну да так и быть! Я отвяжу тебя и выпущу на волю. Ты можешь убе­жать в свою Лапландию, но должен за это отнести ко дворцу Снежной королевы вот эту девочку - там ее названый братец. Ты ведь, конечно, слышал, что она рассказывала? Она говори­ла довольно громко, а у тебя всегда ушки на макушке.

[показать]

Северный олень подпрыгнул от радости. Маленькая раз­бойница посадила на него Герду, крепко привязала ее ради осторожности и подсунула под нее мягкую подушечку, что­бы ей удобно было сидеть.
- Так и быть, - сказала она затем, - возьми назад свои ме­ховые сапожки - будет ведь холодно! А муфту уж я оставлю себе, больно она хороша! Но мерзнуть я тебе не дам; вот огромные матушкины рукавицы, они будут тебе до локтей! Сунь в них руки! Ну вот, теперь руки у тебя, как у моей безо­бразной матушки!
Герда плакала от радости.
- Терпеть не могу, когда хнычут! - сказала маленькая раз­бойница. - Теперь тебе надо смотреть весело! Вот тебе два хлеба и окорок, чтобы не умерла с голоду!
И то и другое было привязано к оленю. Затем маленькая разбойница отворила дверь, заманила собак в дом, перереза­ла своим острым ножом веревку, которой был привязан олень, и сказала ему:
- Ну, живо! Да береги смотри девчонку!
Герда протянула маленькой разбойнице руки в огромных рукавицах и попрощалась с нею. Северный олень пустился во всю прыть через пни и кочки, по лесу, по болотам и сте­пям. Волки выли, вороны каркали, а небо вдруг зафукало и выбросило столбы огня.
- Вот мое родное северное сияние! - сказал олень. - Гляди, как горит!
И он побежал дальше, не останавливаясь ни днем ни но­чью. Хлебы были съедены, ветчина тоже, и вот Герда очути­лась в Лапландии.

Рассказ шестой ЛАПЛАНДКА И ФИНКА

Олень остановился у жалкой избушки; крыша спускалась до самой земли, а дверь была такая низенькая, что людям приходилось проползать в нее на четвереньках. Дома была одна старуха лапландка, жарившая при свете жировой лам­пы рыбу. Северный олень рассказал лапландке всю историю Герды, но сначала рассказал свою собственную - она каза­лась ему гораздо важнее. Герда же так окоченела от холода, что и говорить не могла.

[показать]

- Ах вы, бедняги! - сказала лапландка. - Долгий же вам еще предстоит путь! Придется проделать сто миль с лишком, пока доберетесь до Финмарка, где Снежная королева живет на даче и каждый вечер зажигает голубые бенгальские огни. Я напишу несколько слов на сушеной треске - бумаги у меня нет, — а вы отнесете ее одной финке, которая живет в тех ме­стах и лучше моего сумеет научить вас, что надо делать.
Когда Герда согрелась, поела и попила, лапландка написала несколько слов на сушеной треске, велела Герде хорошенько бе­речь ее, потом привязала девочку к спине оленя, и тот снова по­мчался. Небо опять фукало и выбрасывало столбы чудесного го­лубого пламени. Так добежал олень с Гердой до Финмарка и постучался в дымовую трубу финки - у нее и дверей-то не было.
Ну и жара стояла в ее жилье! Сама финка, низенькая гряз­ная женщина, ходила полуголая. Живо стащила она с Герды все платье, рукавицы и сапоги — иначе девочке было бы че­ресчур жарко, - положила оленю на голову кусок льда и за­тем принялась читать то, что было написано на сушеной треске. Она прочла все от слова до слова три раза, пока не заучи­ла наизусть, и потом сунула треску в котел - рыба ведь годи­лась в пищу, а у финки ничего даром не пропадало.
Тут олень рассказал сначала свою историю, а потом исто­рию Герды. Финка мигала своими умными глазками, но не говорила ни слова.
- Ты такая мудрая женщина! - сказал олень. - Я знаю, что ты можешь связать одной ниткой все четыре ветра; когда шкипер развяжет один узел - подует попутный ветер, развя­жет другой - погода разыграется, а развяжет третий и чет­вертый — подымется такая буря, что поломает в щепки дере­вья. Не изготовишь ли ты для девочки такого питья, которое бы дало ей силу двенадцати богатырей? Тогда бы она одолела Снежную королеву!
-  Силу двенадцати богатырей! - сказала финка.  Ну и совет!
С этими словами она взяла с полки большой кожаный сви­ток и развернула его: на нем стояли какие-то удивительные письмена; финка начала читать их и читала до того, что ее пот прошиб. Но олень опять принялся просить за Герду, а сама Герда смотрела на финку такими умоляющими, полными слез гла­зами, что та опять заморгала, отвела оленя в сторону и, ме­няя ему на голове лед, шепнула:
- Кай в самом деле у Снежной королевы, но он вполне до­волен и думает, что лучше ему нигде и быть не может. При­чиной же всему осколки зеркала, что сидят у него в сердце и в глазу. Их надо удалить, иначе он никогда не будет челове­ком и Снежная королева сохранит над ним свою власть.
- Но не поможешь ли ты Герде как-нибудь уничтожить эту власть?
- Сильнее, чем она есть, я не могу ее сделать. Не видишь разве, как велика ее сила? Не видишь, что ей служат и люди и животные? Ведь она босая обошла полсвета! Не у нас зани­мать ей силу! Ее сила - в ее сердце, в ее милом, невинном дет­ском сердечке. Если она сама не сможет проникнуть в черто­ги Снежной королевы и извлечь из сердца Кая осколки, то мы и подавно ей не поможем! В двух милях отсюда начинается сад Снежной королевы. Отнеси туда девочку, спусти у большого куста, покрытого красными ягодами, и не мешкая возвращайся обратно!

С этими словами финка подсадила Герду на спину оленя, и тот бросился бежать со всех ног,
- Аи, я без теплых сапог! Аи, я без рукавиц! - закричала Герда, очутившись на морозе.
Но олень не смел остановиться, пока не добежал до куста с красными ягодами; тут он спустил девочку, поцеловал ее в самые губы, и из глаз его покатились крупные блестящие слезы. Затем он стрелой пустился назад. Бедная девочка осталась одна-одинешенька на трескучем морозе, без башма­ков, без рукавиц. [показать]
Она побежала вперед что было мочи; навстречу ей несся це­лый полк снежных хлопьев, но они не падали с неба - небо было совсем ясное, и на нем пылало северное сияние, - нет, они бежали по земле прямо на Герду и, по мере приближения, становились все крупнее и крупнее. Герда вспомнила боль­шие снежинки под увеличительным стеклом, но эти были ку­да больше, страшнее, самых удивительных видов и форм и все живые. Это были передовые отряды войска Снежной ко­ролевы. Одни напоминали собой больших безобразных ежей, другие - стоголовых змей, третьи - толстых медвежат с взъе­рошенною шерстью. Но все они одинаково сверкали белизной, все были живыми снежными хлопьями.
Герда начала читать «Отче наш»; бы­ло так холодно, что дыхание девочки сейчас же превращалось в густой ту­ман. Туман этот все сгущался и сгу­щался, но вот из него начали выде­ляться маленькие, светлые ангелочки, которые, ступив на землю, вырастали в больших грозных ангелов со шлема­ми на головах и копьями и щитами в руках. Число их все прибывало, и, ког­да Герда окончила молитву, вокруг нее образовался уже целый легион. Ангелы приняли снежных страшилищ на копья, и те рассыпа­лись на тысячи снежинок. Герда могла теперь смело идти вперед; ангелы гладили ее руки и ноги, и ей не было уже так холодно. Наконец девочка добралась до чертогов Снежной королевы.
Посмотрим же, что делал в это время Кай. Он совсем не думал о Герде, а уж меньше всего о том, что она стоит перед замком.

Рассказ седьмой
ЧТО ПРОИСХОДИЛО В ЧЕРТОГАХ СНЕЖНОЙ КОРОЛЕВЫ И ЧТО СЛУЧИЛОСЬ ПОТОМ

Стены чертогов Снежной королевы намела метель, окна и двери проделали буйные ветры. Сотни огромных, освещен­ных северным сиянием зал тянулись одна за другой; самая большая простиралась на много-много миль. Как холодно, как пустынно было в этих белых, ярко сверкающих чертогах! Посреди самой большой пустынной снежной залы находи­лось замерзшее озеро.

Лед его треснул на тысячи кусков, ров­ных и правильных на диво. Посреди озера стоял трон Снеж­ной королевы; на нем она восседала, когда бывала дома, говоря, что сидит на зеркале разума; по ее мнению, это было единственное и лучшее зеркало в мире.
Кай совсем посинел, почти почернел от холода, но не заме­чал этого - поцелуи Снежной королевы сделали его нечувст­вительным к холоду, да и самое сердце его стало куском льда. Кай возился с плоскими остроконечными льдинами, уклады­вая их на всевозможные лады. Есть ведь такая игра, когда складывают фигуры из деревянных дощечек, называется она «китайскою головоломкою». Кай тоже складывал разные за­тейливые фигуры из льдин, и это называлось «ледяной игрой разума». В его глазах эти фигуры были чудом искусства, а складывать их - занятием первой важности. Это происходило оттого, что в глазу у него сидел осколок волшебного зеркала! Он складывал из льдин и целые слова, но никак не мог сло­жить того, что ему особенно хотелось, слова «вечность». Снежная королева сказала ему: «Если ты сложишь это слово, ты будешь сам себе господином, и я подарю тебе весь свет и пару новых коньков». Но он никак не мог его сложить.

[показать]

Теперь я полечу в теплые края! - сказала Снежная коро­лева. - Загляну в черные котлы!
Котлами она называла кратеры огнедышащих гор - Везу­вия и Этны.
- Я побелю их немножко! Это полезно для лимонов и ви­нограда!
И она улетела, а Кай остался один в необозримой пустын­ной зале, смотрел на льдины и все думал, думал, так что в го­лове у него трещало. Он сидел неподвижно, словно неживой. Можно было подумать, что он замерз.
В это-то время в огромные ворота, проделанные буйными ве­трами, входила Герда. Она прочла вечернюю молитву, и ветры улеглись, точно заснули. Она свободно вошла в огромную пустынную ледяную залу и увидела Кая. Девочка сейчас же узна­ла его, бросилась ему на шею, крепко обняла и воскликнула:
— Кай, милый мой Кай! Наконец-то я нашла тебя!
Но он сидел все такой же неподвижный и холодный. Тогда Герда заплакала; горячие слезы упали ему на грудь, проник­ли в сердце и растопили его ледяную кору и расплавили оско­лок. Кай взглянул на Герду, а она запела:
Розы цветут... Красота, красота! Скоро узрим мы младенца Христа.
И Кай вдруг залился слезами и плакал так долго и так сильно, что осколок вытек из глаза вместе со слезами. Тогда он узнал Герду и очень обрадовался.
- Герда! Милая моя Герда!.. Где же это ты была так долго? Где был я сам? - И он оглянулся вокруг. - Как здесь холод­но, пустынно!
И он крепко прижался к Герде. Она смеялась и плакала от радости. Да, радость была такая, что даже льдины пустились в пляс, а когда устали, улеглись и составили то самое слово, которое задала сложить Каю Снежная королева; сложив его, он мог сделаться сам себе господином, да еще получить от нее в дар весь свет и пару новых коньков.
Герда поцеловала Кая в обе щеки - и они опять зацвели ро­зами; поцеловала в глаза - и они заблестели, как ее глаза; по­целовала его руки и ноги - и он опять стал бодрым и здоровым.
Снежная королева могла вернуться когда угодно - его воль­ная лежала тут, написанная блестящими ледяными буквами.
Кай и Герда рука об руку вышли из пустынных ледяных чертогов; они шли и говорили о бабушке, о своих розах, и на пути их стихали буйные ветры, проглядывало солнышко. Когда же они дошли до куста с красными ягодами, там уже ждал их северный олень. Он привел с собой молодую оленью матку, вымя ее было полно молока; она напоила им Кая и Герду и поцеловала их прямо в губы. Затем Кай и Герда от­правились сначала к финке, отогрелись у нее и узнали доро­гу домой, а потом к лапландке; та сшила им новое платье, по­чинила свои сани и поехала их провожать.
Оленья парочка тоже провожала молодых путников до са­мой границы Лапландии, где уже пробивалась первая зе­лень. Тут Кай и Герда простились с оленями и лапландкой.
- Счастливого пути! - крикнули им провожатые.
Вот перед ними и лес. Запели первые птички, деревья покры­лись зелеными почками. Из лесу навстречу путникам выехала верхом на великолепной лошади молодая девушка в ярко-красной шапочке и с пистолетами за поясом. Герда сразу узна­ла и лошадь - она была когда-то впряжена в золотую карету -и девушку. Это была маленькая разбойница; ей наскучило жить дома, и она захотела побывать на севере, а если там не по­нравится - и в других местах. Она тоже узнала Герду. Вот бы­ла радость!
- Ишь ты, бродяга! - сказала она Каю. - Хотела бы я знать, стоишь ли ты того, чтобы за тобой бегали на край света!
Но Герда потрепала ее по щеке и спросила о принце и прин­цессе.
- Они уехали в чужие края! - отвечала молодая разбойница.
- А ворон с вороной? - спросила Герда.
-  Лесной ворон умер; ручная ворона осталась вдовой, хо­дит с черной шерстинкой на ножке и жалуется на судьбу. Но все это пустяки, а ты вот расскажи-ка лучше, что с тобой бы­ло и как ты нашла его.
Герда и Кай рассказали ей обо всем.

[показать]

- Ну, вот и сказке конец! - сказала молодая разбойница, по­жала им руки и обещала навестить их, если когда-нибудь за­едет в их город. Затем она отправилась своей дорогой, а Кай и Герда своей. Они шли, и на их дороге расцветали весенние цве­ты, зеленела травка. Вот раздался колокольный звон, и они узнали колокольни своего родного городка. Они поднялись по знакомой лестнице и вошли в комнату, где все было по-старо­му: так же тикали часы, так же двигалась часовая стрелка. Но, проходя в низенькую дверь, они заметили, что успели за это время сделаться взрослыми людьми. Цветущие розовые кусты заглядывали с крыши в открытое окошко; тут же стоя­ли их детские стульчики. Кай с Гердой сели каждый на свой и взяли друг друга за руки. Холодное, пустынное великолепие чертогов Снежной королевы было забыто, как тяжелый сон. Бабушка сидела на солнышке и громко читала Евангелие: «Если не будете как дети, не войдете в царствие небесное!»
Кай и Герда взглянули друг на друга и тут только поняли смысл старого псалма:
Розы цветут... Красота, красота! Скоро узрим мы младенца Христа.
Так сидели они рядышком, оба уже взрослые, но дети серд­цем и душою, а на дворе стояло теплое, благодатное лето!

http://www.planetaskazok.ru/ghandersenskz/snejnaiakorolevaskz?start=6