|
Пролог Жили в Мюнхене два друга. Одного звали Тютчев, другого – Гейне. И жили в Мюнхене две сестры: одна – двадцатипятилетняя вдова Элеонора, другая – шестнадцатилетняя девица Клотильда. Два друга за ними небезуспешно ухаживали, о чем Гейне и посплетничал в письме: “Знаете ли вы дочерей графа Ботмера из Штутгарта, где вы так часто бываете? Одна из них, пусть не самая юная, но бесконечно очаровательная, тайком замужем за моим лучшим здесь другом – русским дипломатом по имени Тютчев... Я умею всюду в большой пустыне жизни открывать прекрасные оазисы”. Хотя на письме и стояло 1 апреля 1828 года, первоапрельской шуткой оно не было. В “оазисах” Гейне искал удовольствий, а Тютчев – забвенья. Забвенья обиды, нанесенной ему родителями прелестной пятнадцатилетней графини Амалии Лерхенфельд, которые в ответ на просьбу о браке выдали дочку замуж за прямого начальника просителя – первого секретаря российской миссии барона Александра Крюднера. Обида была двойной, и дело чуть не дошло до дуэли... Но время – лучший целитель обид. А когда обнаружилось, что забвенье способно вызвать непредусмотренный эффект, в январе 1829 года Тютчев и Нелли, как звал он Элеонору, предстали перед алтарем. И быстро, 21 апреля, родилась дочь Анна – будущая супруга писателя Ивана Аксакова, первого биографа ее великого отца. А Клотильду легкомысленный Гейне оставил, уехал нивесть куда, и жила она в семье Федора Ивановича Тютчева двенадцать лет, пока не вышла замуж за российского дипломата барона фон Мальтица. Но и потом не оставляла своими заботами детей Элеоноры, которые очень ее любили,– и Анна, и Дарья, и Катенька... Расстались, когда Тютчев вернулся в Россию насовсем, и обнялись через три десятилетия в Карлсбаде (нынешних Карловых Варах): Я встретил вас, и все былое В отжившем сердце ожило; Я вспомнил время золотое – И сердцу стало так тепло. Кем-то была написана музыка, и романс пели и поют миллионы россиян, порой не зная имени автора... Если же вернуться к дружбе с Гейне, то русский читатель впервые узнал о нем именно по тютчевским переводам. А что его лучший друг пишет собственные стихи, Гейне не знал. Впрочем, откуда он это узнал бы? Тютчев был скромен, а русским языком Гейне не владел, и не удалось ему восхититься написанным в те годы удивительным “Полднем”: Лениво дышит полдень мглистый, Лениво катится река, И в тверди пламенной и чистой Лениво тают облака.
И всю природу, как туман, Дремота жаркая объемлет, И сам теперь великий Пан В пещере нимф покойно дремлет.
Ну, а Амалия... Считается почему-то, что только в России девушка любит одного, выходит замуж за другого, а потом эти трое всю жизнь несчастны, – нет, бывает такое в любой стране... Амалия уехала с мужем в Петербург, всех там восхитила, Пушкина в том числе, овдовела, вышла замуж вторично, опять за российского немца графа Адлерберга, генерал-губернатора Финляндии, и вроде бы беззаботно танцевала на придворных балах. Но в марте 1873 года в столицу Финляндской губернии Гельсингфорс пришла весть о смертельном недуге Тютчева. Амалия бросилась в Петербург. Она появилась у его постели – живая страница давней молодости – и поцеловала прощальным поцелуем...
|
