В начале странствия
Первое, что лежит в основе личности странника, — это желание пройти по пути странствия как можно дальше. Странник не приемлет замкнутых кругов обыденности, этих истинных кругов Ада, в которые все мы попадаем с рождения. Многие люди бегают, словно белки в колесе и называют эту бесполезную суету жизнью. Быть может они правы, и это является истинной жизнью, для которой предназначен человек. В таком случае странник — не человек, не человек такой жизни. Он отрекается от подобной «жизни» и тех, кто навязывает ее себе и другим.
Отречение является одним из необходимых, но не достаточных условий для становления странника. Отречение может быть свободным, болезненным или незаметным. Странник отрекается либо от того, что ему навязывают окружающие в качестве образа жизни (или проекта бытия), либо от того, что уже было им усвоено в качестве такового. В последнем случае отречение сопряжено с трудностями психологического характера, такими, как, например, депрессия, алкогольная или наркотическая зависимости, суицидальные настроения. Отречение может приобрести форму ритуала или церемонии.
В любом случае значение имеет не форма, а внутреннее содержание отречения, которое целиком зависит от самого странника. Отречение от навязанного обществом и его отдельными представителями образа жизни ведет к духовной пустоте, требующей заполнения. Странник сам начинает решать, чем заполнить эту пустоту. Таким образом, от отречения он переходит к духовному поиску и самоопределению через этот поиск.
Самоопределение — это второе необходимое условие становления странника. На вопрос «кто я?» существует множество готовых ответов, и ни один из них не может удовлетворить странника. Прежде всего, для него неприемлемы ответы, которые дает на этот вопрос общество. «Ты русский, — говорит общество, — ты православный, ты патриот, ты студент, ты один из нас». Иными словами общество определяет странника по его принадлежности к одной из групп, составляющих само общество, и присваивает ему соответствующий статус. Подобный подход отсекает возможность существования группы состоящей из одного единственного человека, либо человека вне каких-либо групп или категорий. Странник оказывается в странной ситуации: с одной стороны он не желает вступать ни в одну из существующих групп и подчиняться установленным в ней правилам, с другой стороны для комфортного существования необходимо быть частью общества, но общество не распознает индивидуумов вне групп. Ты не кто-то, ты чей-то. Несомненно, для странника важнее его личность, а не комфортное существование этой личности, однако это не значит, что он не пойдет на временные уступки, чтобы в конечном итоге сохранить и то и другое. Странник может причислять себя к какой-нибудь социальной группе, пока не поймет, что принадлежность к сообществу не способствует ни самоопределению, ни развитию собственной индивидуальности. Самоопределение из цели превращается в средство самопознания, оставляя после вопроса «кто я?» многозначительную пустоту.
Духовный поиск становится третьим необходимым условием становления странника. Он отказывается от того, что общество настойчиво ему предлагает, навязывает. Пустота в душе странника настолько велика, что ее невозможно заполнить ни массовой культурой, ни наркотиками, ни идеями и идеалами, удовлетворяющими большинство людей. Все это слишком мелко для странника, слишком просто и банально. В страннике нет пока ничего сверхчеловеческого, однако он без труда может принять в себя грязный поток человеческого бытия и остаться чистым. Это значит, что странник не находит удовольствия в том, что доставляет наслаждения людям, и не страшится того, что вызывает у них неподдельный ужас. Бездна его души взирает на мир с искренним безразличием. Страннику безразличны люди и их деяния, даже если они вступают в определенные отношения с странником. Миф об особенном положении человека в устройстве мира выветривается из сознания странника, и он начинает понимать, что все части мира равны между собой и оттого нет никакой разницы, что именно причиняет тебе боль и удовольствия, будь то облака или люди. Точно также не имеет значения, чем будет заполнена внутренняя пустота. Однако в страннике пока еще сильно стремление только к приятному, доставляющему физическое и психическое удовольствие. Правда все наслаждения, которые может предоставить ему мир обычных людей, имеют три существенных недостатка: во-первых, они почти всегда имеют побочные эффекты, во-вторых, они конечны и, в-третьих, они неотъемлемо связаны с тем, что принято называть «страданиями» или «расплатой».
Тогда к страннику приходит осознание собственного пути как неисчерпаемого источника наслаждений, лишенных вышеперечисленных недостатков. Это осознание становится четвертым необходимым условием становления странника. Путь странствия включает в себя стремления к саморазвитию, познанию себя и мира, практическому достижению божественного уровня самоосуществления. Бесконечность этого пути поражает и пугает. Странник понимает, что его взору открылось нечто непостижимое, завораживающее, невозможное. Путь странника — это меч, рассекающий горизонт человеческих познаний и способностей. Странники по-разному приходят к пониманию и приятию этого пути, и дальше их дороги расходятся, но именно этот момент является источником взаимопонимания странников, чем-то вроде общей тайны, невидимой для непосвященных метке, по которой один странник всегда узнает другого. Принявший путь странствия изменяется навсегда, даже если спустя много лет он по какой-либо причине сойдет с него. Это путь одинокого, непокорного, сильного. Странник не знает, что ждет его на этом пути. Он отдает себе отчет в том, что, быть может, обрекает себя на скорую мучительную смерть, и, тем не менее, вступает на этот путь добровольно, осознанно, без сомнений или сожалений. Допустимо говорить, что вступить на путь странствия может каждый, но не каждый сможет идти по нему. Узнать это можно лишь одним способом — сделав первый шаг. Это сверхзадача, для выполнения которой необходимо стать сверхчеловеком. Разве странник может устоять перед подобным «искушением»?
Поддаться искушению — вот пятое необходимое условие становления странника. Страннику необходимо осуществить свое желание принять путь странствия. Странник не выбирает быть ли ему странником или не быть, он освобождает свою подлинную сущность от оков и иллюзий. Эти оковы представляют собой внушаемые нам с детства стереотипы, страхи, комплексы и то, что называется долгом, совестью и стыдом. Опутывающая разум паутина лжи и суеверий должна быть разорвана и отброшена, без этого первый шаг на пути обернется шагом в пропасть.
Во многом действия странника воплощают в себе все страхи обывателя. Он преступник, он пере-ступает черту, проверяя на прочность человеческий разум и дух. За этой чертой нет ничего привычного и понятного. Первый шаг — это шаг в неизвестность, сделанный не из-за отчаяния и не ради награды, но из любопытства и жажды познания. Фактически странник создает этот путь из себя. То, что казалось ему бездной в душе, на самом деле было лишь ширмой, скрывавшей множество удивительных вещей и открытий. Странник поддается искушению, в котором он сам выступает и в роли искусителя и в роли искушенного. Это не является проявлением слабости, скорее наоборот, в этом заключена загадка неисчерпаемой силы странника, позволяющей ему избегать ловушек выбора. Таким образом, о-существляя свое желание, странник принимает путь странствия.
Безграничность странствия
Второй основой личности странника является понимание безграничности (но не бесконечности) избранного пути. Начало этого процесса заложено в отречении странника от всего человеческого, слишком человеческого. Людям, как и их творениям, свойственно умирать. Можно сказать, что смерть — это главное свойство человека и основа человеческого бытия, из чего происходит понимание бессмысленности жизни. Жизнь бессмысленна сама по себе, и всякий смысл, который приписывает ей человек, является, по сути, самообманом и пошлым самовозвеличиванием. Во Вселенной, вмещающей невероятной количество галактик и миров, не нашлось места даже для крупицы этого самого «смысла». Именно из поисков смысла жизни происходит большинство заблуждений и суеверий. Человеческий разум отказывается принять собственную ничтожность и ограниченность и творит виртуальные миры, в которых предстает всемогущим и всезнающим властелином. Странник признает бессмысленность жизни и мироздания и не приписывает им произвольные «смыслы», вместо этого он пользуется понятием «цель». В жизни странника существует множество целей, одной из которых становится познание/преодоление безграничности пути. В бессмысленности жизни нет ничего трагичного, просто это знание проверяет человека на прочность. Следует понимать, что это знание индивидуально, оно не приходит «извне», но возникает «внутри» в качестве инструмента для разрешения множества «внутренних» и «внешних» противоречий. На общество подобное мировоззрение оказывает разрушительное воздействие. Это философия не только вседозволенности, но и всевозможности. Принимая ее, странник выходит за пределы общественного и навязанных человечеству «смыслов существования», убивающих саму жизнь.
Однако остается так называемый «образ жизни», шаблон, в который человек должен втиснуться, чтобы существовать в обществе. Разумеется, бесконечность возможностей, раскинувшаяся перед странником, содержит в себе и так называемый «общественный образ жизни» со всеми присущими ему атрибутами: ежедневным хождением на работу, покупкой статусных вещей, общими интересами. Однако следует понимать, что странник, живущий как простой обыватель, поступает так не потому, что у него нет другого выхода, как нет его у большинства людей, а потому, что он добровольно принял подобный образ существования из множества других как единственный возможный для себя, но в любой момент может отказаться от него в пользу иного.
Страннику вообще не свойственно отупляющее постоянство. Жизнь коротка, но мало кто понимает, насколько в действительности она коротка. Странник понимает это и живет соответственно. Оттого странник никогда не станет мерить странствие нормами и правилами, принятыми в обществе. Путь странника находится по ту сторону «добра» и «зла», «правильности» и неправильности», «праведности» и «неправедности», «правоты» и «неправоты», «красоты» и «уродства», «свободы» и «несвободы», «хаоса» и «порядка» и прочих парных дихотомий. Странник свободен от границ между вымышленными диалектическими противоположностями. Он вступает на путь с непредвзятым разумом. Допустимо сравнить разум с увеличительной линзой, через которую странник смотрит на мир — чем она чище, тем четче видны самые мелкие детали бытия. Странствие — естественный наркотик и источник наслаждений для человека сущего.
Люди придумывают причины, чтобы жизнь. Странник этого не делает. Для того чтобы жить, ему не нужны ни причины, ни оправдания. Жизнь — это не средство и не цель. Оправдывая жизнь, человек тем самым наносит ей оскорбление. Жизнь слишком велика и многообразна, чтобы ее можно было уместить в набор религиозных, общественных или моральных норм. Приятие жизни как бесконечного чуда и загадки позволяет страннику свободно смотреть на мир, не отрицая неведомого, ни избегая неприятного, не стремясь к вымышленному. Жизнь бессмысленна и беспричинна, поэтому странник может принять любой из миллионов путей и идти по нему за все возможные пределы. В сущности, все эти пути потенциально содержатся в самом страннике, и, обретая один из них, он просто высвобождает часть самого себя, творит из нее окружающую действительность такой, какая она есть в нем самом.
Каждый человек заперт в своем одиночестве и страшится его. Поэтому люди жаждут общения, населяют свое одиночество вымышленными богами и демонами, воспевают единение через мифическую «любовь». Для полноценной жизни страннику не требуются ни боги, ни любовь. Странник старается выйти из своего человеческого одиночества в одиночество мира, чтобы там познать самого себя и Вселенную вокруг, познать все вероятные пути, чтобы узнать, какой из этих возможных путей есть он сам. Причины — это кнут, а страннику незачем подгонять себя. Куда бы он ни шел, он всегда на правильном пути, потому что таков его путь, его и больше ничей. Страннику не нужны ни учителя, ни ученики.
Человек считается смертным. Фактически, если отбросить все иллюзии, миражи и домыслы, оказывается, что смерть — это единственное, что есть у человека. Смерть — единственная объективная реальность человеческого бытия. Люди бегут от реальности потому, что бегут от смерти, воплощающей в себе эту неумолимую реальность. Странник воспринимает смерть как инструмент познания, равный жизни. Иначе говоря, для странника смерть — это познание смерти. Вопрос «что будет после смерти?» интересует странника не больше чем вопрос «что было перед жизнью?». Всякие размышления на этот счет заведомо относятся к разряду бесполезных домыслов, единственным ощутимым результатом которых становится, как правило, бессонница.
Люди воспринимают смерть как наказание или величайшую «несправедливость» во Вселенной. Страх смерти — единственное, что держит человеческое стадо в повиновении. Странник воспринимает смерть как данность. Она не служит причиной для страха или подчинения. В своей сути смерть случайна и произвольна, как и порождающая ее жизнь. Странник понимает, что он умрет раньше, чем сумеет воплотить все свои замыслы и идеи, однако этот факт не вызывает у него ни малейшего беспокойства. Смерть и жизнь странника уравновешены и гармоничны. Странник выходит из безграничности своего пути и устремляется в бесконечность, где ничто не имеет значения. В конечном итоге выживает только воля. Именно воля странника воплощает его жизнь и смерть, соединяя их обратно в единое целое.
Путь странствия и идущий по нему странник также представляют одно целое. Оттого странник не признает над собой никакой власти, кроме власти собственной воли. Странником не управляет «судьба», «карма», «бог», «дьявол» или «инстинкты». Он принимает свободу как без-ответ(ствен)ность, как право не давать ответы на поставленные другими вопросы, и извлекает из этого факта неотъемлемого права счастье своеволия, из-воления себя за пределы установленных другими границ. Поклонение для странника равносильно предательству самого себя. Он единственный владыка своей жизни и смерти. За это странников люто ненавидят всякого рода догматики и прочие домоседы. Присутствие странника, свободного, раскрепощенного, независимого, вызывает у верующих и моралистов чувство неполноценности, ведь они только обрубки людей, изувечившие сами себя и продолжающие увечить собственных детей. Домосед — это человек, страшащийся внематочного существования.
Социальная опасность странника очевидна, ведь эмиграция, как одна из разновидностей странствия, дамокловым мечом нависает над любым государственным строем. Являются ли обыватели ущербными по отношению к страннику? Нет, обыватель и странник — это различные формы человеческого существования (самоосуществления). Обывательской форме существования свойственны ненависть и презрение к вольным странникам, которые относятся к окружающим их людям с искренним безразличием. Безразличие к обывателю — одно из свойств формы существования странника. Если странник начинает испытывать те же чувства и мыслить те же мысли, что и обыватель, он становится обывателем. В данном случае формы никаким образом не оказывают влияния на содержание, они вообще не имеют никакого значения, просто странствие является наиболее удобной, эффективной, продуктивной формой из возможных и доступных. Одной из целей странника может стать стремление принять другую форму, лишенную свойств «жизни» и «смерти» и, вместе с тем, обладающую свойствами «бесконечности» и «вневременности». Принимая безграничность пути, странник принимает собственное существование как неисчерпаемую тайну.