Зима. Смешенье душ. Кровосмешенье.
Безумен снег. Безумен телеграф.
Нам предстоит выигрывать сраженье,
судьбе в конечном счете проиграв.
Смешенье душ. Кровосмешенье. Крово-
удушье. Разговор не разговор. Стрельба.
Я все забыл. А ты все помнишь. Право слово,
как здесь писать? Кому? Зачем?
Быть может, не судьба...

Мне телеграф порою заменяет память,
где дни рожденья, имена и даты
бумажной ленточкой летят, как бабочки на пламя,
где строки, словно стойкие солдаты.
...Солдатики мои, вы не судите строго
того, кто вас подвел к стихии стиховой
и бросил умирать, не докричавшись бога
на разлинованных полях - какой по счету - мировой...
Что до побед, то нам осталось мало
не то , чтобы побед – ведь все победы на словах...
Ты подошла к окну, я помню, и сказала,
что все, что нам осталось, - это ветер в головах,
смотреть в окно и говорить запальчиво
о чем, не важно, но красиво и умно.
И как бирюльки, ты, рассыпав пальчики
по замшевой руке моей, глядишь в окно.
А там все тот же снег сто тысяч зим непобедимо
идет... Это не сон, а ты спешишь глаза тереть –
вот телеграф, и снег, и человек проходит мимо,
и школьники, он и она, как точка и тире...

Безумен телеграф. Безумен снег.
Беспамятство – не худшая болезнь на свете.
Идет (к победам ли?) усталый человек.
Оглянется – и позади столетье.