Похоже, нашёлся ещё один кусочек мозаики, показывающей, что мировая война против Руси велась много веков подряд и всеми возможными средствами. А главным средством у наших врагов всегда было предательство! В этом они всегда были сильны!..

«Скажи-ка, дядя, ведь не даром, Москва, спалённая пожаром»... масонам отдана?

Кратко перескажу статью «Москва-1812: Как её сдал Кутузов» (и её вторую часть) своего единомышленника Максима Кротова, страстно увлечённого военной историей, и коллекционера, собравшего множество репринтов и подлинников полковых книг «Историй гусарских полков» – тех документов, которые не правились официальными историками – ни царскими, ни коммунистическими, ни либеральными.

С самого детства нас кормят мифом о причинах сдачи Москвы Наполеону. Между тем, последствия данного навязанного решения катастрофичны для русской цивилизации, а результаты этого государственного преступления никем не были оценены объективно до сих пор.

Воинская и гражданская слава подлинных героев – Дохтурова, Коновицына, Багратиона, Уварова, Ермолова, Тучковых, Платова и прочих за Бородино – досталась лизоблюду-царедворцу, конъюнктурщику и совсем не воспитаннику Суворова – Кутузову. Который, совместно со своими коллегами-масонами[1], руками «цивилизованного мира» уничтожил не подверженную тлетворному влиянию масонства Москву[2].

Задайтесь вопросом: много ли вы помните памятников Кутузову, поставленных в период до 1917 года?Единственный памятник Кутузову установили в Питере у Казанского собора в 1837 году после продолжительной дискуссии, поскольку Москва отказалась, а Николаю I, в политическом смысле, нужен был персонифицированный образ победы в 1812 году. При этом памятник переполнен масонской символикой.

Символику в XIX веке легко читали. Кутузов на памятнике выглядит приблизительно так, если бы на своём монументе Минин и Пожарский оказались бы в самурайских доспехах. Памятник Суворову в Питере у Троицкого моста перед Марсовым полем – «в мундире» (латах). Памятник Скобелеву, что стоял на месте Юрия Долгорукого супротив Моссовета, – в мундире. Кутузов – в тоге со свитком, отставив палец по обычаю своей могущественной русофобской секты.

Культ Кутузова (в смысле патриотического образа) развивать начали весьма своевременно, с точки зрения пропаганды, когда нашим дедам и прадедам стало очень плохо в 1941-1942 годах. Представление о фельдмаршале у нас сложилось по советским учебникам истории, фильмам «Гусарская баллада» иже с ними.

К слову сказать, в 1914 году пропаганда, поддерживающая подъём народа на Великую Войну (ныне называемую «Первой мировой»), опиралась на тех же Суворова, Скобелева, Потёмкина, Паскевича. Совсем не упоминая о Кутузове.

Большинство из нас знает наизусть «Бородино» М.Ю.Лермонтова, служившего в Лейб-гвардии Гусарском полку тогда, когда в строю ещё были люди, прошедшие войны с Наполеоном. Но, в отличие от гимназистов, нам, советским школьникам, не поясняли «общественный контекст» этого стихотворения. Прочитайте его другими глазами! Оно даже начинается с вопроса: «ведь не даром»!

Эта дискуссия не прерывалась аж до 1917 года. Так в 1912 году был юбилей Бородинской битвы, а 4 ноября нашего стиля – день оставления армией Наполеона Москвы. И Первопрестольная в очередной разотказалась от памятника Кутузову.

Cовет в Филях

«За» оставление Москвы без боя проголосовали – Барклай де Толли, Раевский, Остерман, Толь и Багговут (все масоны)[3], «против» – Дохтуров, Коновницын, Уваров, Платов, Ермолов, Кайсаров (все – не масоны). Решающий голос подал Кутузов, принявший решение своих братьев по ложам.

На Совете отсутствовал не-масон Багратион. Как он был ранен – дискутировать можно долго. Примечательно другое, начальника штаба русских войск обрусевшего ганноверца Беннингсена, Кутузов фактически заменил генералом-квартирмейстером и масоном Толем. То, что Беннингсена, сторонника обороны Москвы, отстранили от управления, очевидно, нужно считать интригой одноглазого предателя России.

Беннингсен считал выбранную им самим оборонительную позицию непреодолимой даже теоретически. По этой позиции можно проехаться даже сейчас, дабы убедиться, что автор «тактики глубокого отступления» Толь являлся откровенным предателем. Очевидно, что масоны решили спалить Москву, как центр несогнувшейся Русской Цивилизации (нам нужно помнить, что Московия была лишь одной из западных провинций настоящей Русской Империи! Подробнее об этом см. статью Н.В. Левашова «Замалчиваемая история России-2». – Н.Г.).

По датам и цифрам

Сражение при Бородино: 26 августа старого стиля, расстояние до Москвы 125 км (три дневных перехода). Не вдаваясь в несущественную для данного обсуждения полемику:

Русские войска имели примерно 155 000 человек, включая ратников (не крестьян с вилами, а, говоря современным языком, «обученных резервистов») и 624 орудия. Именно из них сформировали множественные карэ с пиками под прикрытием артиллерии на нашем левом фланге (вдоль нынешнего Минского шоссе) против кавалерийского корпуса поляков Понятовского, у которого от «общения» с нашими ополченцами убыло 40% разноплеменной восточноевропейской нечисти. Остатки этого корпуса были впоследствии единственным (!) мобильным резервом уползающего по Старой Смоленской дороге.

Французы: 140 000, включая вспомогательные войска, 587 орудий. Поскольку архивы армии вторжения почти полностью утрачены, нет возможности уточнить количество волонтёров – т.е. воодушевлённых мародёров, стянувшихся в ожидании большого грабежа под видом санитаров, возниц и просто праздношатающейся публики из Венгрии, Польши, Вестфалии, Нидерландов и т.д.[4].

Убыль убитыми, раненными и пленными: Россия – примерно 45 тыс., причём всех раненных взяли с собой при отступлении; французы – если брать очень заниженную оценку наполеоновского генерала Сегюра –примерно 40 тыс. (другие французские источники считают верной цифру в 58 тысяч).

По орудиям: мы потеряли 14 пушек на батарее Раевского, 3 пушки – на Багратионовых флешах. Французы лишились 12 пушек в ходе флангового удара Платова и Уварова (не считая множества разбитых лафетов на главной позиции)[5]. То есть, мы даже статистически сохранили своё превосходство.

Итог: у нас минимум 110 тыс. боеспособных войск на 4 километра филёвской позиции с развёрнутым тылом, у «французов» – примерно 90-95 тыс. без тылового обеспечения и коммуникации под нарастающей угрозой. Найдите чудака-генерала, который бы просто полез в новое наступление при таком раскладе. Наполеон хотел заключить с Александром почётный мир, шантажируя угрозой захвата Москвы, а Кутузов её просто сдал. Отсюда и недоумение Наполеона...

[640x379]

И вот теперь по датам. История – штука живая, понимаемая по-настоящему только физически. Даже москвичу может быть трудновато читать тогдашние ориентиры линии обороны и топонимику тех мест. Звучат Фили, Давыдково, Сетунь, река Карповка. В переводе на русский язык: То, что было построено, откопано, оснащено, составляет сейчас рельеф Минской улицы за Парком Победы. И я снимаю шапку перед проектировщиками трёхфигурной композиции скульптуры из русского витязя, гренадёра 1812 года и советского солдата, которые разместили её непосредственно на позиции нашей армии перед кутузовским предательством за их спинами. Сообщаю: позицию выбрали Беннингсен с Дохтуровым, она опиралась флангами на Москву-реку, обойти её наполеоновцы не могли никоим образом, даже Наполеон был в шоковом состоянии, когда понял, что Москву просто бросили без эвакуации при таких исходных данных. Почитайте его воспоминания – Интернет под рукой. Скажу больше – мы все знаем о колоссальных работах наших дедов-прадедов в 1941 году при строительстве рубежей обороны. Так вот, от берега до берега Москвы-реки в 1812 по линии Минской улицы был откопан эскарп (ров), по нему и сейчас едут машины, водители которых считают это работой советских времён. Нет! Были оборудованы по уставам того времени и позиции на 600 орудий, и укрытия для войск, подвезены дрова, транспортные средства, провизия, боеприпасы. Каждые семь метров – орудие! Кутузов всё это, кроме орудий и боеприпасов, оставил «французам». А теперь представьте: севернее переправ и бродов нет, плюс наши казаки и гусары с конной артиллерией, причём до самых нынешних Химок был густой лес. Южнее – даже покруче во всех отношениях. Уже в советские времена встречались на тогдашнем южном фланге медведи (о проходимости местности сами додумайтесь, но и медведи тоже были за нас)), плюс порядка 25 тысяч войск (на 01/09/1812) в деревнях вплоть до Подольска. На Минской улице наши артиллеристы просто расстреляли бы в упор войска Наполеона, тем более, что как раз подошла гвардейская артиллерия большого калибра, а там хлопцы не в окно с километра попадали, а в форточку. Так что всё наоборот: учитывая изгибы Москвы-реки и леса с войсками русскими на флангах, в ловушку попадала армия Наполеона, а не мы, что потом и воспроизвёл атаман Платов французам при разгроме арьергардного корпуса маршала Нея в верховьях Днепра. Но он действовал не по приказу Кутузова, а лишь потом докладывая о проведённых операциях.

А аргументировал Михаил Илларионович своё решение тем, что в случае разгрома русских войск через переправу нельзя будет вывести все войска. Эта переправа сейчас отмечена Бородинским мостом у Киевского вокзала, называлась тогда Дорогомиловским бродом, где имелся деревянный мост, по которому через три дня после государственного преступления Кутузова легко всосалась вся армия вторжения, а перед этим прошла вся, гораздо более многочисленная, Русская армия. Я бы хотел считать Кутузова дураком, но как-то не получается. Очень был неглупый человек. Но не наш, мягко говоря. И мы испили чашу его ядовитых собратьев до самого дна. По Арбату стояли виселицы, в церквях были конюшни, взорваны восемь башен Кремля, город был ограблен до нитки буквально, даже колокола поснимали старинные и кресты посрывали позолоченные с куполов.

Интересны возражения Коновницына на Совете: кое-где пишут, что он критиковал позицию под Москвой (Минскую улицу), но мало кто знает, что его точка зрения была абсолютно противоположной позиции масонов – она была неудобна для контратаки (!), ибо мы обладали преимуществом над вынужденным развёртывать свои войска противником, причём в местности, ограниченной в те времена непроходимыми лесами. И сзади у армии Наполеона были не только мужики с кольями и летучие отряды драгунского типа в стиле Дениса Давыдова, а подходящая с юга Дунайская армия Чичагова, с севера – от Полоцка – корпус Витгенштейна, который легко размочалил французов при попытке двинуться на Питер и нависал над их коммуникациями. Кто-то помнит о сражениях этого корпуса? Нет. Но славу ему это уже не убавит. А 3-я армия Тормасова с юга? Почитайте лишь историю 5-го Александрийского гусарского полка, который тогда получил прозвище «бессмертные гусары» и впоследствии – Высочайшее соизволение носить на шапках вместо герба Российской Империи символ бессмертия – череп с костями. Эти мужики одним полком остановили навсегда движение французского корпуса на Луцк и Украину, одним полком с шестью пушками сотворив такое, что по сей день французские историки содрогаются. Полк остановил и повырубил корпус регулярных войск. Где памятник генералу Тормасову?! Спасибо, хоть Багратиону поставили.

Теперь о резервах. Даже смешно. К императору французов и прочей мародёрской швали подошло три тысячи кавалеристов. На лошадях. Оказались продуктом питания. Лошади. Потом. Как и в Великую Отечественную, к Москве подтянулись наши многочисленные регулярные и иррегулярные полки. Полную цифру не скажу, но когда французы и прочие плавили в наших храмах золото и серебро в слитках, установив тигли прямо в церквях, можно было легко устроить им сценарий 1612 года (благо и поляки поучаствовали, разграбив всю Таганку, Рогожку, Симоновку, так что части оккупантов это было бы привычно), т.е. блокаду. Чтобы кожаные сёдла жрали и упряжь по старинной шляхетской традиции. Так нет. Кутузов вообще настаивал на отходе не в Тарутинский лагерь, а строго на юго-восток. Скажу больше. Многие помнят факт, что при сражении при Малоярославце выиграли мы, после чего Наполеон повернул на Старую Смоленскую дорогу. Сообщаю: Кутузов был против самого сражения, только его начальник штаба с упомянутыми выше генералами с Совета в Филях (которые голосовали против оставления и даже за атаку) Сами (!) всё сделали, чтобы предатель этот не мешал.

Продолжаю: из почти полностью сожжённой и осквернённой Москвы, по оценкам из разных источников, было вывезено по весу драгоценных металлов и камней не менее чем на 20 миллиардов долларов. Но как оценить по весу переплавленный скипетр Рюриковичей? Зайдите в Оружейную палату, спросите: «А что у вас из периода Рюриковичей?». Да нет там практически ничего. Реально. С Благовещенского собора даже сняли покрытия куполов из чистого золота толщиной почти в сантиметр (сами купола считайте), переплавили в слитки прямо в Успенском соборе, ободрали весь Кремль (утраты задокументированы до грамма) – и собрали так называемый 1-й Золотой обоз. Всего Золотых было два, один был Железный, и его я никогда не прощу Франции – это были уникальные недрагоценные артефакты нашей Русской истории. Настоящее боевое убранство Александра Невского как оценить? Первый Новый завет в России? Ужаснее всего то, что оккупанты всё это утратили при своём жалком бегстве. Собаки сожрали сено, но меня это не утешает.