[350x505]

 

_Философия мне кажется чисто мужским делом. 

В том смысле, что это мужество, мужество невозможного, невозможной мысли. Точно так же как у Сократа или у Лаоцзы их трагическая чувствительность всегда позволяла видеть им настоящую, нефальшивую истину. 

 

Философия - это когда что-то увидишь. 

И удивишься.

Удивишься, что жизнь в строгом смысле этого слова невозможна. А она есть.

Или, что не может быть добра или любви - потому что зло тотально и оно везде, и всё же, вопреки всякой логике они существуют.

И опять удивляешься

 

 

И действительно, ведь... нужно сочетание такого количества вещей, и в 

одной точке, и в нужное время, что это почти невероятно. 

 

Я бы сказал, что невозможна в строгом смысле слова и сама мысль.

И вот это почти совершенно невозможное - все-таки дается. 

Мысль! 

 

Есть лишь причины, чтобы мысли не было, и нету никакой причины, чтобы она была.

 

Она настолько маловероятное событие в экономии мироздания, что действительно - практически невозможна. Но, следовательно, если ты знаешь, что невозможно, и тем не менее пытаешься что-то понимать и думать, то это предполагает мужество, которое есть мужество невозможного. 

 

Эта невозможность мысли, этот в душу попавший осколок разбитого зеркала 

гармонии - это иносказание страсти свободы. Есть страсть сознания - и это и есть 

движение в раструбе возможной или невозможной гармонии. Скажем, Киркегору 

страсть к Регине исполнилась через страсть сознания, которое было приведено в 

движение. 

 

То есть в этом смысле сознание также относится к области страстей. И к области чувств.

 

Вот это движет - в раструбе возможной или невозможной гармонии (как воронка), и 

тогда внутреннее одиночество становится одиночеством и внешне оформленным, и 

уже становишься изгоем в той среде, которая целиком организует себя на принципах, 

отрицающих свободу, жизнь. 

 

Поскольку другой синоним свободы - это жизнь.

 

Жизнь в смысле принципа жизни. Живое ведь отличается от мертвого тем, что 

живое всегда может быть иным. А мертвое уже не может быть иным. 

 

Так вот, уже в нашем веке на некоторых довольно больших пространствах - это и Ближний Восток и Украина - жизнь и свобода были подвергнуты систематическому отрицанию. 

 

А если человек полон обостренного чувства сознания или страсти сознания, в этом раструбе возможной или невозможной гармонии, то он повинуется одному критерию: чувствовать себя живым в том, что видишь, в том, что делаешь, потому что самое страшное наказание - вдруг почувствовать и осознать себя имитацией жизни или марионеткой, которую кто-то другой дергает за нитки, ощутить себя зомби. 

 

Это какая-то система антижизни.

  

И тогда, в общем, ясно, что философия - это реакция достоинства жизни перед лицом 

антижизни. 

Вот и все. 

И если у меня есть моя жизнь, моя любовь, мои чувства, то я не могу быть нефилософом... И никто не может... 

 

 

.