Стояла поздняя осень. Урожай с полей и огородов был уже убран. Солнце с каждым днем все раньше пряталось за горизонт и было уже не таким теплым, как прежде. По небу все чаще ползли тяжелые дождевые облака. В один из таких пасмурных дней, в воскресенье, Олег покаялся. Ему было пятнадцать лет. За свои годы он еще никогда не был так счастлив, как теперь. Олегу хотелось рассказать всем, что произошло в его жизни. Любовь переполняла его сердце, и он готов был всем делать добро. Олег видел, что его старшая сестра Нина часто помогает соседке, гуляет с ее малышами, рассказывает им библейские истории.
«Конечно, Нине гораздо легче! Она нянчится с детьми, а что мне делать?.. Я тоже хочу трудиться для Господа, но как?» — Такие мысли все чаще стали беспокоить Олега.
Один раз после обеда Олег решил пойти к своему другу, который жил на другом конце поселка. Пройдя несколько улиц, Олег обратил внимание на доносившийся откуда-то стук топора. «Кто-то дрова колет», — определил он и вскоре в одном дворе увидел старика, который с трудом раскалывал чурки. «Может, помочь ему?» — пришло на мысль, и он остановился.
Старик отбросил топор и, положив руку на поясницу, с трудом выпрямился.
Окинув взглядом гору чурок, Олег решительно открыл калитку.
— Добрый день! — приветливо поздоровался он. Старик вопросительно посмотрел на непрошеного гостя.
— Разрешите помочь вам? — кивнул Олег на дрова.
— Помочь? — недоверчиво спросил хозяин.
— Да, я хочу вам помочь! — повторил Олег.
— А ты хоть умеешь дрова колоть? — с усмешкой спросил старик.
— Дома я всегда колю сам. Давайте, попробую! — Олег смело взял топор.
— А сколько это будет стоить? — более мягким голосом спросил старик, отступив немного в сторону.
— Нисколько! — улыбнулся Олег. Старик устало опустился на чурбан и задумчиво произнес:
— Сейчас даром никто ничего не делает...
Олег ловко занес топор над головой и легко вогнал его в чурбан. Тот с треском раскололся.
Вскоре куча поленьев заметно выросла. Олег быстро колол дрова, изредка вытирая рукавом пот с лица.
— Леонид, какой хороший у тебя помощник! — выглянула в окно пожилая женщина.
— Да-а-а,— удовлетворенно протянул старик и подошел к Олегу: — Тебе уже пора отдохнуть, парень.
— Заходите, чайку попьете! — пригласила добродушная хозяйка.
— Спасибо,— отказался Олег,— я хочу закончить работу.
— Потом, если захочешь.— Старик положил свою натруженную руку на плечо Олега.— Пойдем, раз приглашают...
Они вошли в уютную комнату. У стола суетилась хозяйка.
— Как тебя зовут? — спросил старик.
— Олег.
— А меня — Леонид Иванович, мою жену — Анна Сергеевна. Присаживайся к столу.
Анна Сергеевна, накрыв на стол, села рядом с мужем.
— Я хочу помолиться,— немного смущенно сказал Олег и встал.
Старички переглянулись и тоже поднялись. Олег в простых словах попросил благословения на пищу.
— Просто, из любви.
— Я недавно покаялся, стал христианином, и так полюбил Господа, что ради Него мне хочется всем людям делать что-нибудь доброе. Бог простил мне грехи и дал вечную жизнь, потому что любит меня. Бог и вас любит. Если вы поверите в Него, Он сделает вас тоже счастливыми и подарит вам жизнь вечную.
У меня родители верующие и сестра. Мы всей семьей ходим на богослужения. Там читают Библию, поют об Иисусе Христе, проповедуют о Его любви и милосердии.
Леонид Иванович, подперев голову руками, задумчиво смотрел перед собой.
— Иисус Христос — это Сын Божий,— пояснил Олег.— Он взял на Себя наши грехи, и за это Его распяли. Но Христос воскрес из мертвых, и верующие в Него не погибнут, они будут вечно жить, потому что Бог оправдывает их. Приходите на собрание, послушаете. Там хорошо объясняют!
Старички переглянулись.
— Спасибо, может, и придем,— пообещал Леонид Иванович, поправив седые, словно серебро, волосы.
В воскресенье Олег пришел в молитвенный дом одним из первых. Он с нетерпением ожидал знакомых старичков и немного волновался: придут ли?
Старички пришли. Они смущенно поздоровались и робко сели на свободную скамейку.
Богослужение проходило как обычно. Дети рассказывали стихи, пел хор. Братья проповедовали о последствии грехопадения, о распятом Христе. После собрания Олег хотел проводить Леонида Ивановича и Анну Сергеевну, но к ним подошел служитель, и они стали беседовать. Олег решил подождать их во дворе.
Много времени прошло, пока старички вышли на улицу. Их лица сияли от счастья.
— Твои знакомые, Олег, стали нам родными,— не скрывая радости, сказал служитель.
— Родными? — удивленно переспросил Олег.
— Да,— счастливо улыбнулся Леонид Иванович.— Сегодня мы тоже покаялись и доверили свою жизнь Богу. Спасибо тебе, Олег, что указал нам путь ко Христу.
— Теперь у нас один Отец — Отец Небесный,— добавил служитель.— То, что сделано из любви, Олег, Бог непременно благословляет.
Пятно
Родители строго-настрого запрещали Нине брать коробку с документами. Но именно эта вещь привлекала внимание девочки больше всего. Какие только игры не придумывала Нина, раскладывая содержимое коробки на диване или на столе и по слогам перечитывая замысловатые и совсем непонятные ей слова!
"Ну вот! Теперь мама ничего не узнает!" - успокоила себя Нина и поспешно поставила коробку в шкаф.
Папа не раз объяснял, что с ценными бумагами и с документами играть нельзя. Нина каждый раз обещала не делать этого, и все же, когда родителей не было дома, она не могла удержаться и брала коробку. Обычно Нина аккуратно ставила ее на место и о том, что она брала ее, никто не знал. Правда, иногда папа или мама обнаруживали ее проделки и наказывали за непослушание. Но Нине всегда нравилось делать то, что ей запрещали.
Сегодня мама тоже ничего не заметила. Нина, весело напевая, помогала ей на кухне. Но вечером... Вечером папа вдруг позвал Нину в зал.
- Ты опять брала коробку с документами? - строго спросил он.
- Нет, не брала.
- Правда?
- Правда.
- Значит, ты заслуживаешь двойного наказания.- Папа сосредоточенно сдвинул брови и внимательно посмотрел на дочь.
Нина почувствовала, как запылали уши и беспокойно дрогнуло сердце. Папа зря не говорит. Лучше признаться.
- Прости, папа, я больше не буду,- скороговоркой проговорила она, надеясь избежать наказания.
- Я уже много раз прощал тебе,- напомнил папа, снимая ремень,- но ты очень легкомысленно относишься к нашим запретам и своевольничаешь. Непослушание требует наказания. И тебе придется нести его, пока ты не научишься слушаться. Раз ты не хочешь повиноваться по-хорошему, придется помогать тебе ремнем...
Больно было Нине и горько. Но горько не оттого, что согрешила, а оттого, что она такая невнимательная. И почему она не заметила, как упала под диван какая-то ценная для папы бумага? А вечером маленький братик, ползая по полу, поднял ее и чуть было не порвал. Папа увидел это и сразу понял, что Нина брала коробку.
Выплакав свое горе, Нина, вместо того чтобы осудить себя и покориться папе с мамой, решила в следующий раз быть внимательней и осторожней. Запретное было так интересно и привлекательно, что у нее не хватало сил противостать греху.
Однажды Нина заметила на окне маленькую серенькую баночку.
- Папа, что это? - спросила она.
- Это грифельный порошок. Не трогай его. Он мне нужен на работе, и я скоро заберу его.
Что такое грифельный порошок, Нина не знала, и, когда дома никого не было, она решила посмотреть, как он выглядит. Баночка не открывалась. Нина по-всякому крутила ее и переворачивала, но открыть не могла. Серенькая крышечка легко вращалась, но не открывалась.
Нина поставила баночку на место, но желание узнать, что такое грифельный порошок, заставило ее попробовать еще раз - может, получится открыть! Она крепко сжала баночку и с силой потянула крышку. О ужас! Какая-то темно-серая пыль клубком вырвалась наружу и легко опустилась на светлую скатерть.
Нина испуганно закрыла баночку и поставила на место.
На бледно-голубой скатерти темнело злополучное пятно. Нина хотела стряхнуть порошок, но как только дотронулась до него потной от переживания рукой - пятно стало еще ярче и больше.
У Сердце Нины затрепетало: "Что же я наделала! Я снова взяла то, что папа не разрешает! Он снова накажет меня..."
Нина мотнулась к окну, потом к столу и, чуть не плача, посмотрела на пятно: "Зачем я брала эту баночку? Папа никогда не наказывал бы меня, если бы я слушалась..."
Что теперь делать? Просить прощения - бесполезно, папа все равно накажет, потому что она только обещает слушаться и не исполняет свое обещание.
И тут Нину озарила идея. Она взяла и перевернула скатерть изнанкой наверх.
"Совсем ничего не заметно! - немного отойдя от стола облегченно вздохнула она.- Тут такой же рисунок, как и на той стороне!.." Нина достала букварь и села на стул.
"А вдруг мама все-таки заметит? - не читалось ей, и она старалась успокоиться: - Нет, не заметит. Она примет уставшая... Да там ничего и не видно..." Нина еще раз подошла к столу, посмотрела на скатерть со всех сторон, погладила ее иснова взяла букварь.
Мама, конечно же, сразу обратила внимание, что скатерть лежит неправильно. Она перевернула ее и ахнула. Непослушание Нины было налицо.
О, как Нине хотелось, чтобы этого пятна на скатерти не было! И почему ей всегда хочется брать именно то, что нельзя, и делать то, что не разрешают?!
Папа долго разговаривал с дочерью. Он говорил, что непослушными бывают не только дети, но и взрослые. Непослушание - это грех. Со временем он увеличивается, и если в детстве Нина не научится слушаться, то когда вырастет, тоже будет непослушной и Богу, и людям, а значит, будет великой грешницей.
Слезы капали на платье Нины. Она не хотела быть неверующей. Но как ей научиться слушаться?
- Как ты думаешь, Нина, это пятно можно убрать? - спросил папа в конце разговора.
- Не знаю...
- Можно,- подсказала мама.- Нужно постирать скатерть в теплой воде, и пятно исчезнет.
Нина подняла на маму заплаканные глаза и увидела на ее лице печаль.
- Но это еще не все, доченька,- добавила мама.- У тебя сердечко грязное от непослушания, а его мылом не вымоешь.
- Каждый грех, даже самый маленький, оставляет на нашем сердце нехороший след,- сказал папа.- Есть только одно средство, которое делает сердце чистым. Это Кровь Иисуса Христа. Когда мы признаёмся в своих грехах и просим прощения, Господь стирает пятна, прощает грех, и сердце становится чистым.
- Я хочу слушаться,- прошептала сквозь слезы Нина.- Простите меня, я сделала очень плохо...
МЕНЯ НАКАЗАЛИ
Слегка хлопнув дверью, Даник выбежал в сад, глаза его были заплаканы, лицо горело. Он спустился по тропинке к большому кусту сирени, где на садовой лавочке отдыхала старенькая бабушка. Даник небрежно опустился на лавку, повернувшись к старушке спиной. Разговаривать ему не хотелось. Так некоторое время он сидел, углубившись в свои горестные мысли и тихонько всхлипывал.
– Тебя обидел кто? – осторожно спросила бабушка.
– Нет, – бросил в ответ внук, – никто.
И помолчав немного, добавил:
– Меня наказали…
– А-а-а… – протянула бабушка, – это доброе дело.
– Чего же тут доброго, если больно? – выдавил сквозь слезы Даник.
– В наказании есть большое благо для тебя, мальчик мой, – ласково погладив внука по плечу, пояснила бабушка.
– Знаю я все! – все еще не поворачиваясь к бабушке лицом, отмахнулся мальчик. – Взрослые все так говорят. Им то что, их ведь не наказывают.
– И взрослые терпят наказание, – задумчиво сказала бабушка. – Для нас, людей, оно необходимо, чтобы уразуметь путь Господень и не попасть в вечную погибель.
Даник много раз слышал, что наказание необходимо для исправления, но никак не хотел согласиться с этим, когда через наказание надо было пройти ему.
– Если наказание не изменит твои мысли, оно будет для тебя напрасным, – снова заговорила бабушка, – тебе надо раскаяться и измениться.
После этих слов наступило молчание. Только вокруг кипела жизнь, жизнь всего живого. Вот в траве прыгнул кузнечик, а вот муравей пробежал по веточке куста. Даник сидел и думал: «Хорошо им, животным и насекомым, их никто не наказывает…»
Первой прервала молчание бабушка:
– Расскажу я тебе, как, будучи девочкой лет десяти, мне пришлось участвовать в наказании коровы…
– Коровы?! – развернулся Даник.
– Да, – улыбнулась бабушка, – мы наказали самую простую корову…
И, воспользовавшись вниманием внука, бабушка начала свой рассказ.
Наша соседка отъезжала в город и должна была вернуться только к вечеру, потому и попросила она меня подоить ее корову. Корова как корова, чего ж не подоить? Доить я научилась уже с семи лет. Пришла я, значит, в обеденное время во двор доить корову. Сначала все вроде хорошо было. Корова стояла спокойно у кормушки, потом она повернула голову и стала меня обнюхивать. И что-то я не понравилась ей, потому что она сильно ударила задней ногой по ведру. Молоко все разлилось, а я успела отскочить. Но корова, больше меня не подпустила, наоборот, выставила на меня рога.
Хорошо, что в хлеву по самому центру стояла кормушка, вот мы и бегали с ней по кругу: я от нее, а она за мной. И с тех пор эта корова при встрече всегда хотела меня боднуть. Мало того, она и всех наших домашних гонять стала. Однажды моя мама попросила свою соседку:
– Сделай ты что-нибудь со своей коровой! Что мы, так и будем через забор прыгать?
Но что хозяйка могла сделать? Ничего. И вот как-то раз мы в семье между братьями и сестрами держали совет и придумали, что мы корову накажем.
Хотя было жаркое лето, я надела ватный тулуп и взяла с собой палку. Мои братья и сестры тоже взяли с собой по палке и засели в кустах. Когда я появилась на пастбище у стада на виду, то эта корова сразу направилась ко мне. Я немного отошла к кустам и легла на землю. Корова подошла и толкнула меня рогом в бок. И тут мы привели в действие свой план!
Я вскочила с палкой в руках, и из кустов выскочили с палками мои братья и сестры. И мы дружно стали «угощать» вредную корову палками. Она от нас, а мы за ней следом, и все палкой ее, да палкой.
Коровы, как известно, бегать быстро не умеют, вот и пришлось ей усвоить наш урок сполна. Так мы гнали ее до самого дома. И что удивительно, с тех пор она больше не делала попыток меня боднуть. Вот и скажи, что животные ничего не понимают.
Бабушка замолчала. Видимо, поток воспоминаний и бурный пересказ утомили ее. Она сказала, что хочет пойти прилечь отдохнуть. Даник сидел и смотрел, как тихонько ковыляя с ноги на ногу и опираясь на палочку, удалялась полусгорбленная фигура бабушки. Мальчик остался один. Вокруг по-прежнему кипела жизнь. Где-то стрекотал кузнечик, а трудолюбивый муравей неизменно следовал по проложенному пути на ветке.
«Да, – подумал мальчик, – и коровам видимо иногда наказание необходимо». И тут в его голову пришла интересная мысль: «А что, непослушные коровы тоже могут попасть в ад? Что-то я такого не слышал. И что добрые коровы в небо пойдут – тоже не слышал. Если коровы не могут пойти на небо, то зачем же их тогда наказывать? К чему им заботиться о правильном пути?»
Немного помешкав, мальчик решил выяснить этот вопрос у бабушки. Забыв о недавних своих печалях, мальчик стремглав помчался к дому. Заглянув в бабушкину комнату, он увидел, что она сладко дремлет, удобно приложившись на диванчике. Даник на цыпочках подошел и тронул старушку за плечо. Бабушка вскинула голову:
– Что такое? Чего тебе?
– Бабуль, – почти шепотом спросил внук, – а что, коровы за свои грехи тоже в ад идут?
– Нет, – устало опустив голову на подушку, пробормотала бабушка, – не в ад. Бодучих коров сдают на мясокомбинат.
«Все же той корове повезло, что ее палками побили, – прикрывая за собой дверь бабушкиной комнаты, подумал Даник, – лучше получить палкой, чем отправиться на мясокомбинат».
И тут мальчик почувствовал, что он краснеет. Совсем недавно он негодовал, что наказание не имеет такой необходимости, как говорят взрослые. А теперь сам сделал вывод, что для коровы, например, наказание пошло на пользу. Значит и ему, Данику, наказание должно быть во благо? Выходит, что так оно и есть.
«Ладно, – подумал мальчик, – буду стараться не согрешать, не поступать плохо, тогда и наказывать меня не будут. Да и приятнее быть добрым и послушным, чем грубым и злым. Пойду, помолюсь Иисусу, пусть Он мне поможет в этом!»*
*