Однажды Николай Никитинский решил отправиться на рыбалку. Было это в начале августа. День тот выдался знойным. Прибыв на реку, он уселся под тенью большого дерева. Но и в тени было душно. Жаркий воздух словно замер. Он достал червяка, положил на ладонь, хлопнул по нему, надел на крючок и, поплевав, закинул удочку. Клевало плохо, жарко больно, вся рыба под кусты забилась и спит. А рядом кузнечики трещали в густой траве; ястреба плавно носились над полями; и изредка над кустом всплывёт рыба, и тут же опустится на дно, оставив после себя лёгкую зыбь. И вдруг всю эту тишь прерывает громкий крик из леса, позади его. Он, бросив на берегу удочку и пойманную рыбу, стремглав ринулся в лес. Николай Яковлевич, быстро идя по лесной тропе, заприметил старичка, который лежал в овраге. Он, тут же подняв его, понес беднягу к барскому дому. Там Ольга Ивановна оказала ему медицинскую помощь. Оказалось, что старичок ходил по грибы и ненароком свалился в овраг. Через пару недель Михаил (так звали старика) поправился и хотел хоть как-то отблагодарить добрую семью Никитинских, но Николай Яковлевич, ничего не взяв, дал Михаилу телегу с лошадью, доверху загруженной картофелем.

«Добрая Вы душа, Николай Яклич, - тихо проговорил старичок, - век Вас помнить буду!»

Но Михаил всё-таки отблагодарил Никитинского: он, приехав к себе в деревню, рассказал о вкусной картошке всем знакомым, а те – своим. Так и пошла гулять слава о Никитинской картошке по всем рязанским уездам. И приезжали крестьяне да помещики к Николаю Яковлевичу за «вторым хлебом».