Вспомним Николая Яковлевича Никитинского (1855-1913), который «умудрялся» получать урожай в 100-150 картофелин с куста! К слову сказать, в нашей славной совхозной системе урожай в 4-5 картофелин с куста был плановым, а в 10 – рекордным. В чем же тут секрет? Да все очень просто: был он сначала землелюбом, а только потом земледельцом. И относился к земле-почве как к живому существу, как к одухотворенному, божественному началу самой жизни.

Так, Николай Никитинский рассматривал почву как систему-организм, пронизанную, словно сосудами, корнями растений, ходами дождевых червей и других обитателей почвы. По этим почвенным ходам-каналам к корням растений поступает влага с пищей и воздух для дыхания. Обычная вспашка, указывал он, уничтожает в почве сеть каналов, образуемых гниющими корнями и ходами червей, обращает почву в однородную порошкообразную массу.

Минимальная обработка почвы имеет еще одну особенность. Так, рыхление без перекопки позволяет оставлять на поверхности почвы корни убранных растений (стерню) и остатки растений после уборки плодов (пожнивные остатки). Это обеспечивает частичный возврат в почву питательных веществ (изымаемых с урожаем), способствует повышению плодородия почвы.

Вид от села

 

А теперь, отодвинув в сторону архивные изыскания и свидетельства, прислушаемся к тому, что может поведать нам живой человек. К рассказу Пелагеи Дмитриевны Жировой (в девичестве Сизовой), старейшей жительницы села Костино. Она своими глазами видела расцвет и закат усадьбы Никитинских.

«Грамоту я, - рассказывает Пелагея Дмитриевна, - постигала в школе, построенной Николаем Никитинским для крестьянских детей. Запомнилось мне и ласковая мудрость учителя, не обижавшего ребятишек, и завтраки с обедами, столы для которых накрывались в просторной учительской. Кормили нас «от живота», то есть в порциях не ограничивали. На столах, кроме борщей и каш, гречневой и пшенной, обязательно были хлеб, сливочное масло, сахар к чаю, всевозможные компоты и кисели из фруктов, которые произрастали за окошком школы.

Однажды я опрокинула на себя кружку с кипятком. Случилось это хотя и в школе, но во время каникул, когда дети становились полновластными хозяевами вместительного дома: классы переоборудовались под комнаты игр и развлечений, под спальни для самых маленьких. Врачевала меня Ольга Ивановна, жена Никитинского: мазала ожоги какой-то мазью, накладывала бинты. Мне было больно: капризничала, вырывалась из рук, сдирала повязки, о чём позже сожалела. Остались шрамы от ожогов, но – только на тех местах, которых из-за ребячьего каприза и нетерпеливости не коснулась рука целительницы с чудодейственной мазью. Тут, попутно, необходимое уточнение: снадобье это, а про него и ныне говорят, но секрета, увы, уже никто не помнит, приготовлялось из трав и кустарниковых ягод, культивируемых в имении».

 

На фото школа для крестьянских детей. 1985 год.

 

[700x552]

 

«Школьная программа, разработанная Никитинским, - продолжает рассказывать Пеланея Дмитриевна Жирова, старейшая жительница села Костино, - предусматривала обязательные уроки труда. Всё – исходя из обстановки, из сезона: прополка, к примеру, или сбор ягод. Работали ребята по принципу «кто сколько сможет», конкретных заданий не было. Но не было среди детворы и завзятых лентяев, бездельников. Вырастали-то все в крестьянских семьях, следовательно, сызмальства научились любой работе. А ещё – наглядный пример старших. Николай Яковлевич и Ольга Ивановна Никитинские ложились позже всех в селе, вставали – тоже раньше всех, чему и крестьяне немало дивовались. Не существовало заботы, которой бы они чурались: пахать и копать землю, пилить и колоть дрова, косить траву, запрягать лошадей, метать сено в стога. Даже Наталья Николаевна, дочь Никитинских, наравне с родителями и картошку протяпывала, и аккуратно – не повредить бы, не сжечь, положив лишку, - подкармливала удобрениями цветы, и в луга с косой выходила. При всём при том не лишена была и этакого романтического ореола: барышня, как тогда говорили, играет на фортепьнах. Изъясняется на иностранных языках и уверенно держится в седле. То есть типичная веточка на генеалогическом древе древнего аристократического рода»

 

[640x468]

Вид от реки