Семен Винокур.
02-10-2020 19:29
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Вот, вспомнилось...
Это было еще в Ленинграде, в середине 80-х.
Ехал я в маршрутке, на Васильевский.
На сиденье рядом, бушевал ребенок, лет шести.
Его мама безучастно смотрела в окно, не реагировала. А он дергал и дергал ее за рукав.
За окном проплывали деревья, дождик моросил, серо было, ну, Ленинград!
Ребенок что-то требовал, или, что-то утверждал.
И тут вдруг, она, как развернется от окна к нему, как дернет его за руку на себя, и как прошипит ему,
- Что ты хочешь от меня?!
Он запнулся.
– Что ты хочешь, я тебя спрашиваю?! Да ты вообще знаешь, кто ты такой?! Ты никто! Понял!? Ты никто-о! – она это выдохнула ему в лицо, просто выплеснула.
Мальчик смотрел на нее, и мне показалось, у него дрожит голова.
Или это я дрожал. Почувствовал, как потеет спина.
Помню первую мысль: Неужели это она ему говорит?! О ком она думает в этот момент?!
- Видеть тебя не могу, - прошептала она.
- «Ты же убила его!», - сказал я, но никто меня не услышал.
В маршрутке, как ни в чем не бывало, продолжали дремать люди.
Я сидел, не шевелясь.
А мальчик не плакал. Она отбросила его руку и снова развернулась к окну.
Он уже не бушевал, притих, как-то сразу. Смотрел в разорванную спинку сиденья напротив и молчал.
А у меня было желание встать и при всех, вот сейчас, просто разорвать ее на части! Сказать ей, - Это ты б… последняя! Это ты никто! Ты же убила его!
Клянусь, я бы сделал это!.. Мальчик сдерживал меня.
Я закрыл глаза, стал глубоко дышать, чтобы успокоиться как-то.
А когда открыл их, увидел конфету.
Молодой парень, похоже, студент, такой светлый, кучерявый, в джинсовом костюме, протягивал конфету мальчику.
Он еще встряхнул рукой, сказал, - Бери, это тебе.
Тот взял. И тут же парень протянул ему вторую конфету.
Мальчик помедлил и взял вторую.
Дальше происходило действие, вспоминая которое, я еле сдерживаю слезы.
Мальчик не стал есть, он коснулся маминой руки.
Она не сразу повернула к нему лицо. Но, все-таки, повернула. И видно хотела добить его.
Но он протягивал ей конфету.
Она посмотрела на него, на конфету, я видел, она недоумевает.
Тогда он вложил ей конфету в руку. Она, как обожглась, быстро
вернула ему.
- Я не хочу, - сказала.
Две конфеты лежали у него на ладони.
Руку он не опускал.
- Ешь сам, - сказала она и тихо добавила, - Я не хочу… Честное слово.
Тогда он положил конфету к ней на колени.
Никогда не забуду эту паузу. И эту взрослость. Передо мной за несколько минут этих мальчик стал мужчиной, а она, из злой, раздраженной стервы, стала красивой молодой женщиной. Во всяком случае, это я так почувствовал.
Она молчала. Долго-долго молчала. Смотрела на него так, словно только увидела.
Потом обняла.
И он ее обнял.
Потом он развернул конфету и дал ей.
И пока она не положила ее в рот, сам не ел.
Вы представляете такое?!
Это был еще одни шок, но уже другой.
Я тогда подумал о себе.
Я подумал, вот ты сидишь, такой праведник, ты хотел встать, обвинить, ты хотел ее «разорвать», переделать. И ты бы, ничего не добился кроме скандала и брани. А этот мальчик, посмотри, насколько он мудр, как он велик, этот мальчик, он взял другим. И пронял до самых печенок, до сердца, до слез.
А еще, этот молодой парень, который дал ему две конфеты, - подумал я, - он ведь не просто так дал две.
Я огляделся…
В заднем стекле маршрутки увидел этого молодого парня, он уходил вдаль по «моросящей» улице.
А мама и сын сидели, склонив головы, друг к другу. Как молодые влюбленные, ей богу!
Тут водитель объявил мою остановку.
Я, выходя, дотронулся до руки мальчика.
Я этим сказал ему «спасибо».
Не думаю, что он понял, но это и не важно.
Я навсегда запомнил этот урок.
Запомнил-то, запомнил, но должны были пройти годы, чтобы я его осознал.
Что это и есть настоящее воспитание. О котором не все взрослые знают.
Что только примером и воспитывают. Не криком, не обвинениями, не битьем, нет. Только пример работает, больше ничто.
И мальчик этот показал пример. И ей, и мне. И он изменил нас.
Где он, этот мальчик?!
Где ты, мальчик?! Что с тобой сегодня? Как же ты нам нужен всем, а?!
Мы ведь без тебя пропадем.
ТО, ЧТО УСЛЫШАЛ, О ЧЕМ ПОДУМАЛ.
ОДЕЯНИЕ
Я тесно связан с одеждой. Потому что жена моя модельер – конструктор. Она тут такое платье внучке сварганила, что та сказала, - А как же я, такая, красивая, теперь в садик пойду…
И этот ее ответ вернул меня в Париж, в 1997 год. Мы привезли туда сына, Илюшу, была ранняя осень, пахло жаренными каштанами, мы бродили по улицам, музеям, и так нам было хорошо вместе!
Нам даже подфартило, получилось попасть на показ мод. Но на фоне этой нашей золотой осени, не пошли нам моды.
Фланировали навстречу «вешалки», без улыбок, без эмоций, без сердца. Это был парад тщеславия в чистом виде
Я шепнул Нине, - Даже страшно.
Она ответила, - Пойдем отсюда.
И мы пошли кушать жаренные каштаны.
И, вот, сижу я напротив Рава Лайтмана. И говорим мы об одежде. И, как всегда, говорит он о том, что истинно, и что от нас скрыто. - Одежда, - говорит он, - это исправление на наше желание.
- Вот те, на! – думаю.
- Ты одеваешь альтруистическое намерение, на свое эгоистическое желание, - вот, что такое одежда.
Я тут же вспоминаю Париж 1997 года и спрашиваю, - А если я большой эгоист… очень большой…
- Тогда ты должен одеть великолепные одежды, - говорит Рав. - В Торе так и написано, - Моше одевает «великолепные одежды».
- Моше?!
- Это самое ужасное эгоистическое желание в нас, - Моше, – говорит Рав. - Поэтому и одежды его великолепны! Чтобы показать, как великолепно оно, его намерение Отдачи, Любви! Жизнь для других, - она великолепна, понимаешь?!
- Насколько же это противоположно нашему миру, - невольно вздыхаю я и снова вспоминаю Париж. И эту нашу тревогу, которую мы почувствовали, когда пёрло на нас со всех сторон, неприкрытое никакими одеждами, желание жить для себя и только.
А Рав вздохнул и поставил точку, - Наш мир, это не исправление, а искажение эгоизма.
Я рассказал Нине об этом, она сказала, - Вот, поэтому, мы тогда и ушли есть каштаны. Я сказал, - какая ты у меня молодец!
И мы пошли покупать внучке сумочку к платью. Ах, эти женщины!...
Сейчас, в предверии Праздника, снова о Свободе и о Деле жизни. Что-то, вроде притчи.
МОЙ ГЕРОЙ.
Я сценарист, мне нужен герой, иначе я писать не могу.
Моего героя зовут Мир.
Родился незатейливым, веселым «ребенком», радовался природе, чистому воздуху, здоровой пище, ему хватало на жизнь, большего он и не требовал.
(Вот, думаю, про себя, так бы ему жить и жить!)
Но подкупили его другие желания. Он не мог не поддаться. Они обещали тучу наслаждений, море радости, постоянный кайф!.. Пошел за ними, наивный, не мог не пойти!
Хотя, надо признать, было одно желание, которое говорило, - пусть амбиции растут, не надо им поддаваться, надо жить просто, держаться друг друга. По семейному жить, потому что такова Природа. А мы ее дети.
Но голос этот был тих и в общем восторге потерялся.
Мир придумал много всяких штук, чтобы натаскать себе новых наслаждений. Диктатуру, демократию, оружие, гидроэлектростанции, нефть, патриотизм, мерседесы, «гугл», еды всякой замысловатой, типа, антрекота под чесночным соусом, поджаренного с добавлением листьев оливы, и вина пятидесятилетней выдержки (это самый простой рецепт).
При этом, одни желания нажигали другие, спорили, ссорились, ненавидели, дружбы между ними не было, каждое тащило Мир в свою сторону. И он поддавался.
Шли годы, Мир вырос, и вдруг ощутил, что он у стенки. То есть, некуда идти. И выть хочется от пустоты и бессилия. От того, что ничего уже не наслаждает, ничего! Ни работа, ни дети, ни семья, будущее не светит, пища, как прах! И наркотики не спасают! Тупик! Как же так?! Ведь столько лет шел к счастью, столько всего напридумал, и, казалось, оно так близко, это счастье!.. Ан, нет!
И в этот момент, только в этот, не раньше!!! мой герой, - Мир, вдруг понял, что его подводят к тому, чего он раньше не понимал. К решению, которое и не в этой плоскости совсем. И тогда он начал рыться в своих желаниях, перебирать их, не бежать за ними сразу, без оглядки, а разбираться, куда они его вели, и куда завели. Что было не так?
И, вот тут-то и вспомнилась Миру то его первое, светлое желание, маленькое, чистое, каким оно было в его юности. Оно тогда звало к Связи, Любви, оно утверждало, что таков он, Закон Природы, и от этого не уйдешь. И Мир начал раскапывать это желание из под груды обломанных надежд…
И раскопал!
Еле заметное, как зернышко, как точечка, оно жило все эти годы, и оказывается, оно-то всех и держало на плаву, оно! Ни яркие витрины, ни жирные колбасы, ни канарские пляжи, ни жеманные кутюрье, ни… можете продолжать этот список до бесконечности, нет, все они вели только в пропасть, а оно, - это маленькое зернышко, звало к Любви! И только оно держало на плаву наш запутавшийся Мир.
И ждало, когда Мир поймет это.
И Мир понял это! Понял, что надо ухватиться сейчас же за него, сейчас же!
А иначе, кранты!..
***
Так будет, так раскроется Миру Наука Каббала, которой, вот – вот, исполнится 6000 лет. Это и есть - зернышко Любви, посаженное в «землю».
Ухватимся за него, и все будет хорошо.
Только надо, чтобы произошло это, как можно быстрее!
Мой друг Андрюша, Андрэ, «бежал» во Францию еще в конце 80-х.
Он мне говорит: - Или Мари Ле Пен, или конец Франции. Она выкинет всех эмигрантов из страны!
- Они уже граждане, кто их выкинет, Андрюша.
- Выкинет! Она решительная «баба». Кто еще остановит исламское безумие!
- Те мусульмане, которые граждане, ты их никуда не денешь, они французы, - говорю ему. - Те родственники, которые к ним приехали, ты что их с кровью будешь отрывать?! А беженцев куда ты будешь возвращать?! На смерть! Все левые окрестят тебя фашистом!
- Пусть!
- А совместные браки, их масса во Франции! А террористы?! Вы напустили их столько…
- По-твоему, ничего не делать?!
- Понять, что там, где амбиции, гордыня, ничего не получится! Кроме горя и несчастья. Все эти восклицания твоей Мари «Верните нам Францию!» - популизм чистой воды. Прежней Франции не будет!
- Ты не говоришь, что делать?!
- Подняться над всеми противоречиями!
- Бред! Это ваш каббалистический бред!
- Этот бред – единственный выход. Не уничтожая противоречия, потому что их уничтожить невозможно, никакими приказами их не уничтожишь! Так вот, понять, что иначе хаос, кровь и беда, понять это, прочувствовать всем нутром и подняться над всем к связи. Над вашей неистребимой французской гордыней подняться, и всем разъяснять, что иначе нас сожрет наша ненависть. Не важно мое мнение, важна связь между нами, - правыми, левыми, центровыми, - так жить! Там, в связи, - все решим!
- Бред,- он повторяет.
- Только этот «бред» сегодня и сработает, - отвечаю. И ты прав, это каббалистический выход.
- Но это невозможно, - говорит он и мы прекращаем разговор.
***
Каббале много-много лет и она пережила всех скептиков, и сегодняшних переживет. И придут к ней, и попросят разъяснить, как поднимаются над эгоизмом, потому что иначе, - тупик. И она объяснит.
Когда-то начал рубрику такую, - "ТО, ЧТО УСЛЫШАЛ, О ЧЕМ ПОДУМАЛ". Вот, решил продолжить. На ваш суд, зарисовка. ("их много у меня")
МИР В МОЕМ МИРЕ.
Я спрашиваю, - Значит, когда я говорю, какой страшный мир…
- Ты должен сказать, какой страшный «я», - отвечает Рав. – Потому что, весь этот мир, - это проекция твоих внутренних желаний.
- Почему так сделано? – спрашиваю.
- Потому что, когда они внутри тебя, ты их не ощущаешь, а когда, как бы, снаружи, тогда все понятно, ты сморишь на них, и говоришь, - Ах, вот я какой, я и не знал!.. И если решаешься исправить себя, исправляешь их.
Я слушаю Рава, и снова, и снова понимаю, сколько же ошибок наделал в жизни, пытаясь переделать друзей, знакомых, самых близких людей, пытаясь подстроить их под себя, сколько ссор заварил!.. сколько слез пролил своих и близких…
- Да-да, - говорит Рав. Он читает мои мысли, - Когда ты изучаешь каббалу, понимаешь, - не другого переделывать надо, - себя.
А я вдруг спрашиваю, как-то само собой вырывается, - И папа, которого я любил больше жизни? И он, внутри меня?
- И папа внутри тебя, - отвечает Рав.
- И сын мой дорогой?
- И он.
- И товарищи мои, без которых себя не мыслю?!
- Они-то, точно внутри тебя! – отвечает Рав. - Без них ты не справишься.
И я вздыхаю радостно, и благодарю за то, что дали мне такое счастье не профукать жизнь, встретить Учителя, товарищей, родить такого сына!... и, пусть, скрипя, но заняться собой.
ИЗ ЗАПИСАННОГО В ПАМЯТИ.
Помню, сидим в карауле, архангельская область, 40 градусов мороза, мой друг Коля, мы одного призыва, говорит мне, - захожу в казарму, лежит Стас, этот подонок, зевает, а вокруг него бегает «дух» ( «молодой», - кто не знает) и поет ему колыбельную. А Стас, слышь, он, командует, - нежнее, говорит, давай, нежнее! как мама. Дедушка должен заснуть ( это он о себе). Ну, поднял я этого, Стаса, объяснил, что над молодыми издеваться нельзя. Потом спел ему колыбельную, - он у меня отжался раз сто, потом прополз под всеми койками, протер пол, и попросил прощения у «духа». Вот так мы искореняем дедовщину в нашей батарее.
Молодец! - говорю, Коля, молодец!
А он посмотрел на меня и сказал, - Знаешь, о чем я думал?
- Ну?
- Что на меня сейчас все молодые смотрят, какой я.
- Ну и что?
- Да то, что мне по фигу этот молодой, и Стас, и вся эта дедовщина.
Было это ровно 40 лет назад, но врезалось в память.
И сегодня, в Пурим, когда я слышу, что Аман, это тот злодей, который в нас, вспоминаю друга Колю, который нашел его в себе, простой парнишка из белорусской деревни. А я его тогда не понял, подумал, - герой, а мысли странные.
Хорошего нам всем Пурима, ребята.
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Семен Винокур. | Sveta_Savyhska - Дневник счастливой бабушки!! |
Лента друзей Sveta_Savyhska
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»