Гармония рассматривалась великими философами
как состояние, непосредственно предшествующее красоте. Сложное именуется
красивым только в том случае, если его части
гармоничны в сочетании. Мир называется красивым, и его Тво­рец понимается
как Добро, потому что доброе деяние должно свершать­ся в согласии с
его собственной при­родой, а доброе действие, согласую­щееся с собственной
природой, есть гармония, потому что добро, им вле­комое,
гармонично с добром, которое оно само есть. Красота, следователь­но,
есть гармония, проявляющая се­бя, свою собственную природу в мире формы.

Вселенная составлена из последо­вательных
стадий добра, начинаю­щихся с материи, которая есть наинизшая
стадия, и восходящих к духу, который есть наивысшая стадия. В человеке
его высшая природа есть summum bonum (сумма добра). Отсю­да следует, что она должна
осозна­вать добро с готовностью, потому что добро в мире, внешнее по
отношению к нему, находится в гармоничном от­ношении с добром, которое
есть в душе человека. То, что человек назы­вает, следовательно, злом,
имеет об­щее с материей, или наименьшей сте­пенью его собственной противопо­ложности.
Наименьшая степень до­бра предполагает подобным же обра­зом наименьшую
степень гармонии и красоты. Таким образом, это искажение (зло) есть
диссонанс элементов, самих по себе гармоничных. Искаже­ние неестественно,
поскольку сумма всех вещей является Добром, естест­венно, что все вещи
должны разде­лять природу Добра и сочетаться так, чтобы комбинации их
были гармоничными. Гармония есть проявление Во­ли вечного Добра.

 

ФИЛОСОФИЯ МУЗЫКИ

В высшей степени вероятно, что греческие инициированные получили свое
знание о философских и тера­певтических аспектах музыки от египтян,
которые, в свою очередь, рассматривали Гермеса как основате­ля искусств.
Согласно легенде, этот бог сконструировал первую лиру, на­тянув струны
на панцирь черепахи. Осирис и Исида были патронами му­зыки и поэзии.
Платон, описывая эти античные искусства египтян, говорит, что песни
и поэзия были у египтян в течение, по крайней мере, десяти ты­сяч лет
и что они были такой возвы­шенной и одухотворенной природы, что только
боги или богоподобные люди могли сочинить их. В Мистери­ях лира считалась
секретным симво­лом человеческой конституции, кор­пус инструмента представлял
физи­ческое тело, струны - нервы, а музы­кант - дух. Играя на нервах,
дух таким образом сотворил гармонию нормаль­ной
музыки, которая, однако, превра­щается в дисгармонию, если природа человека
развращена. Если древние китайцы, индусы, персы, египтяне, израильтяне
и греки использовали вокальную и инструментальную музыку в своих религиозных
церемониях как дополнение к поэзии и драме, то Пи­фагор поднял искусство
до истинно достойного состояния, продемонст­рировав его математические
основа­ния. Хотя, как говорят, сам он не был музыкантом, именно Пифагору
при­писывают открытие диатонической шкалы. Получив основные сведения
о божественной теории музыки от жрецов различных Мистерий, в кото­рые
он был инициирован, Пифагор провел несколько лет в размышлениях над
законами, управляющими со­звучием и диссонансом. Как он в действительности
нашел решение, нам не известно, но было выдумано следующее объяснение.

Однажды, размышляя над пробле­мой гармонии,
Пифагор проходил ми­мо мастерской медника, который склонился над наковальней
с куском металла. Заметив различие в тонах между звуками, издаваемыми
различ­ными молоточками и другими инстру­ментами при ударе о металл,
и тща­тельно оценив гармонии и дисгармонии, получающиеся от комбинации
этих звуков, Пифагор получил пер­вый ключ к понятию музыкального интервала
в диатонической шкале. Он вошел в мастерскую и после тщатель­ного осмотра
инструментов и прикидывания в уме их веса
вернулся в собственный дом, сконструировал балку, которая была прикреплена
к стене, и приделал к ней через равные интервалы четыре струны, во всем
одинаковые. К первой из них прикре­пил вес в двенадцать фунтов, ко вто­рой
- в девять, к третьей - в восемь, и к четвертой - в шесть фунтов. Эти
различные веса соответствовали весу молотков медника.

Из книги Стэнли "История философии" ИНТЕРВАЛЫ И ГАРМОНИИ СФЕР В пифагорейской концепции музыки сфер интервал между Землей и сферой неподвижных звезд рассматривался в качестве диапазона - наиболее совершенного гармонического интервала. Наиболее принятым порядком музыкальных интервалов планет между сферой Земли и сферой неподвижных звезд является такой: от сферы Земли до сферы Луны - один тон; от сферы Луны до сферы Меркурия - полтона; от Меркурия до Венеры - полтона; от Венеры до Солнца - полтора тона; от Солнца до Марса - один тон; от Марса до Юпитера -полтона; от Юпитера до Сатурна - полтона; от Сатурна до неподвижных звезд - полтона. Сумма этих интервалов равна шести тонам октавы.

Пифагор обнаружил, что первая и четвертая
струны, когда звучат вме­сте, дают гармонический интервал октавы, потому
что удваивание веса имело тот же эффект, что и укорачи­вание струны
наполовину. Натяже­ние первой струны было в два раза больше, чем четвертой
струны, и, как говорят, их соотношение равно 2:1, или двукратное. Подобным
же рас­суждением он пришел к заключению, что первая и третья струны
дают гар­монию диапенте, или квинту. Натя­жение
первой струны было в полтора раза больше, нежели третьей струны, и их
соотношение было 3:2, или пол­уторное. Подобным же образом вто­рая и
четвертая струны, имея то же соотношение, что и первая
и третья, давали гармонию диапенте. Продол­жая
это исследование, Пифагор от­крыл, что первая и вторая струны дают гармонию
diatessaron, или тер­цию, натяжение первой струны на
треть больше, чем второй, их соотно­шение 4:3, или sesquitertian. Третья и четвертая струны, имея то же соотно­шение,
что и первая и вторая, дают ту же гармонию.
Согласно Ямвлиху, вторая и третья струны имеют
соот­ношение 8:9, или epogdoan.

Ключ к гармоническому соотноше­нию скрыт
в знаменитом Пифагоровском тетрактисе,
или пирамиде из точек. Тетракпшс
образован из пер­вых четырех чисел: 1, 2, 3 и 4, кото­рые в
их пропорциях открывают ин­тервалы октавы, диапенте
и диатессарон. Хотя теория гармонических ин­тервалов,
изложенная выше, являет­ся правильной, молоточки, бьющие по металлу
в описанной выше манере, не дают тех тонов, которые им при­писываются.
По всей вероятности, Пифагор разработал свою теорию гармонии, работая
с монохордом, однострунным инструментом (изобре­тение, состоящее из
одной струны, натянутой между зажимами и снаб­женное подвижными ладами).

Для Пифагора музыка была произ­водной от
божественной науки мате­матики, и ее гармонии жестко конт­ролировались
математическими про­порциями. Пифагорейцы утвержда­ли, что математика
демонстрирует точный метод, которым Бог устано­вил и утвердил Вселенную,
Числа, следовательно, предшествуют гармо­нии, так как их неизменные
законы управляют всеми гармоническими пропорциями. После открытия этих
гармонических соотношений Пифа­гор постепенно посвятил своих по­следователей
в это учение, как в вы­сшую тайну своих Мистерий. Он раз­делил множественные
части творения на большое число плоскостей или сфер, каждой из которых
он приписал тон, гармонический интервал, число, имя, цвет и форму. Затем
он перешел к доказательству точности его дедукций, демонстрируя их на
различных плоскостях разума и суб­станций, начиная с самых абстракт­ных
логических посылок и кончая наиболее конкретными геометриче­скими телами.
Из общего факта со­гласованности всех этих различных методов доказательства
он установил безусловное существование опреде­ленных естественных законов.

Из книги Флудда "Земная музыка" СОЗВУЧИЯ ЗЕМНОГО МОНОХОРДА ; ' - Эта диаграмма представляет основные градации энергии и субстанции между стихиями земли и ничем не ограниченной силы. Начиная с высшей, пятнадцать сфер нисходят в следующем порядке: Безграничная и Вечная Жизнь; высшие, средние и низшие Эмпиреи; семь планет; четыре элемента. Энергия символизируется Флуддом пирамидой, основание которой стоит на вогнутой поверхности Высшей Эмпиреи, а субстанция - другой пирамидой, основание которой стоит на выпуклой поверхности сферы земли (но не планеты). Эти пирамиды демонстрируют относительные пропорции энергии и субстанции, входящих в композиции пятнадцати плоскостей Бытия. Следует заметить, что восходящая пирамида субстанции касается, но не проникает в пятнадцатую сферу - Безграничную и Вечную Жизнь. Подобным же образом нисходящая пирамида энергии касается, но не проникает в первую сферу - наивысшее состояние субстанции. Плоскость солнца именуется сферой равенства, потому что там не доминируют ни энергия, ни субстанция. Земной монохорд состоит из гипотетической струны, натянутой от основания пирамиды энергии к основанию пирамиды субстанции.

Утвердив музыку как точную науку, Пифагор
применил найденные им за­коны гармонических отношений ко всем феноменам
Природы, пойдя на­столько далеко, что установил при этом гармонические
отношения меж­ду планетами, созвездиями и элемен­тами. Интересным примером
совре­менного подтверждения древнего философского учения является про­грессия
элементов согласно их гармо­ническим отношениям. Если упорядо­чить перечень
элементов по восходя­щей в зависимости от атомных весов, то, по А. Ньюленду, каждый восьмой элемент заметно повторяет свойства.
Это открытие в современной химии известно под именем закона октавы.

Поскольку считалось, что гармония определяется
не чувственным восп­риятием, но разумом и математикой, пифагорейцы сами
себя называли ка­нониками, чтобы отличить себя от Гармонической Школы,
которая пола­гала истинными принципами гармо­нии вкус и интуицию.
Осознавая, од­нако, глубочайшее воздействие му­зыки на чувства и эмоции,
Пифагор не колебался относительно влияния музыки на ум и тело, называя
это "музыкальной медициной".

Пифагор отдавал столь явное пред­почтение
струнным инструментам, что предупреждал своих учеников против дозволения
ушам прислуши­ваться к звукам флейты и цимбал. Он далее утверждал, что
душа должна быть очищена от иррациональных влияний торжественным пением,
ко­торому следует аккомпанировать на лире. В своем исследовании терапев­тического
значения гармонии Пифа­гор открыл, что семь модусов, или ключей, греческой
системы музыки имеют силу возбуждения различных эмоций. Рассказывают
о таком эпизо­де: как-то наблюдая за звездами, Пи­фагор увидел молодого
человека, который ломился в дом своей подруги и, будучи пьяным и сгорая
от ревно­сти, хотел поджечь дом. Ярость моло­дого человека подчеркивалась
игрой флейтиста, который был недалеко от этого места и играл возбуждающую
фригийскую мелодию. Пифагор убе­дил музыканта изменить мелодию на медленную
и ритмичную музыку, по­сле чего опьяненный молодой чело­век собрал свой
хворост и ретировал­ся домой.

Есть также история о том, что Эмпедокл, ученик
Пифагора, быстро из­менив модус музыкальной компози­ции, спас жизнь
своему хозяину Анхиту, когда тому угрожал
мечом сын человека, приговоренного Анхитом
к публичному наказанию, Известно также, что Эскулап, греческий врач,
лечил радикулит и другие болезни нервов громкой игрой на трубе перед
пациентом.

Пифагор лечил многие болезни ду­ха, души
и тела, играя составленные им специальные композиции или же читая в
присутствии больного отрыв­ки из Гомера и Гесиода. В своем университете
в Кротоне Пифагор на­чинал и кончал день пением: утром для того, чтобы
очистить ум ото сна и возбудить активность, подходящую дню, вечером
пение должно было успокоить и настроить на отдых. В весеннее равноденствие
Пифагор со­бирал своих учеников в круг, посреди которого стоял один
из них, дирижи­руя хору и аккомпанируя на лире.

Терапевтическая музыка Пифагора описывалась
таким образом Ямвлихом: "И некоторые мелодии были вы­думаны для того,
чтобы лечить пас­сивность души, чтобы не теряла она надежды и не оплакивала
себя, и Пифагор показал в этом себя большим мастером. Другие же мелодии
использовались им против ярости и гнева, против заблуждений души. А
были еще и мелодии, которые умеря­ли желания" (см. "Жизнь
Пифаго­ра").

Из книги Флудда "Земная музыка" ЗЕМНОЙ МОНОХОРД С ЕГО ПРОПОРЦИЯМИ И ИНТЕРВАЛАМИ Этот рисунок является итогом или краткой сводкой теории универсальной музыки Флудда. Интервал между элементом земли и высочайшим небом рассматривается как двойная октава, таким образом, показываются две крайности существования гармонии. Весьма примечательно, что высочайшее небо, солнце и земля имеют тот же самый тон, различаясь лишь в высоте. Солнце есть нижняя октава высочайшего неба, а земля есть низшая октава солнца. Нижняя октава (от фа до соль) объемлет ту часть Вселенной, в которой субстанция доминирует над энергией. Ее гармонии, следовательно, более велики, чем в высшей октаве (от соль до соль), где энергия доминирует над субстанцией. "Будучи задетым в духовной части, - писал Флудд. - монохорд дает вечную жизнь, если же он тронут в материальной части, то он дает временную жизнь". Следует заметить, что определенные элементы, планеты и небесные сферы гармонически соотносятся между собою. Флудд считал это обстоятельство ключом к симпатии и антипатии, существующих между различными частями Природы.

Вероятно, пифагорейцы осознавали связь между
семью греческими лада­ми и планетами. Так, например, Пли­ний говорил,
что Сатурн движется в дорийском ладе, а Юпитер
- во фри­гийском. Кажется, что и темперамен­ты тоже могут рассматриваться в све­те различных
модусов, то же относит­ся и к страстям. Таким образом, гнев, который
является огненной стра­стью, может быть усилен огненным модусом и нейтрализован
водным мо­дусом.

Далеко идущим воздействием му­зыки на греческую
культуру интере­совался Эмиль Науманн: 'Платон ог­раничивал значение музыки, полагая ее
предназначенной только лишь для того, чтобы создавать бодрые мело­дии,
внушать любовь ко всему благо­родному и ненавидеть все плохое. Он полагал,
что нет ничего более влия­тельного на внутренние чувства лю­дей, нежели
мелодия и ритм. Будучи твердо убежденным в
этом, он согла­шался с Дамоном из Афин, музыкаль­ным учителем Сократа, что введение
новой возбуждающей шкалы может представить угрозу для целой нации и
что невозможно изменить ключ без потрясения основ государства. Пла­тон считал, что музыка, которая обла­гораживает ум, гораздо более
высо­ких порядков, нежели музыка, апеллирующая к чувствам, и он сильно
настаивал на том, что долг государственных людей запретить всякую из­неженную
и похотливую музыку и дозволять только чистую и благород­ную и что бодрые
и живые мелодии для мужчин, а мягкие и плавные - для женщин.
Из этого видно, что музыка играла значительную роль в воспита­нии греческой
молодежи. Величай­шая осмотрительность должна была быть в выборе инструментальной
му­зыки, потому что отсутствие слов де­лало ее значение
сомнительным и за­ранее трудно было предвидеть, про­изведет ли
она на людей благодетель­ное или губительное действие. На­родный вкус,
всегда замешанный на чувственных и распутных мелодиях, должно рассматривать
с величайшим презрением" (см. "Историю музы­ки").

Даже сегодня военная музыка ис­пользуется
с впечатляющим эффек­том во время войн и религиозная музыка, хотя она
больше не развива­ется в соответствии с древней тео­рией, все же очень
сильно влияет на эмоции светских людей.

 

МУЗЫКА СФЕР

Наиболее величественной, но и на­именее известной
спекуляцией Пи­фагора являлись размышления о си­дерических гармониях.
Говорят, что из всех людей только Пифагор слы­шал музыку сфер. Кажется,
халдеи были первыми, кто осознал, что не­бесные тела исполняют космический
гимн по мере их движения по небу. Иов описывал время, "когда звезды
утреннего неба поют вместе", и в "Венецианском купце"
автор припи­сываемых Шекспиру пьес пишет: "Такой орбиты, даже малой,
нет, ко­торая не пела бы голосами ангелов". Но столь мало осталось
от теории небесной музыки Пифагора, что воз­можны лишь слабые попытки
прибли­жения к его мыслям относительно этого предмета.

Пифагор рассматривал Вселенную как громаднейший
монохорд с одной струной, прикрепленной верхним концом к абсолютному
духу, а ниж­ним - к абсолютной материи. Другими словами, струна натянута
между не­бом и землей, Считая внутрь от пери­ферии небес, Пифагор, разделил
Все­ленную, согласно одним авторитетам, на девять частей, согласно другим
-на двенадцать. Последняя система была такой.
Первая сфера была эмпи­реями, или же сферой неподвижных звезд, которая
являлась обиталищем бессмертных. Со второй по двенадца­тую
были сферы (по порядку) Сатур­на, Юпитера, Марса, Солнца, Вене­ры, Меркурия,
Луны, огня, воздуха, воды и земли. Этот порядок семи планет (Солнце
и Луна рассматрива­лись в старой астрономии как плане­ты) тождествен
символизму подсвеч­ника у евреев: солнце в центре в качестве главного
ствола с тремя пла­нетами по сторонам.

Пифагорейцы давали имена различ­ным нотам
диатонической шкалы, со­гласно Макробию, исходя из скоро­сти и величины планетарных тел.
Каждая из этих гигантских сфер, мчась через бесконечное пространст­во,
как полагали, издает звук опреде­ленного тона, который возникает за
счет непрерывного смещения эфир­ной пыли. Так как эти тона были
манифестациями божественного по­рядка и движения, то отсюда следо­вало,
что они разделяли гармонию своих собственных источников. "Те­ория,
что планеты при своем враще­нии вокруг земли производят опреде­ленные
звуки, отличающиеся друг от друга в зависимости от величины, бы­строты
движения тел и их удаления была общепринятой у греков. Таким образом,
Сатурн, наиболее далекая планета, давал самый низкий звук, а Луна, ближайшая
планета, самый вы­сокий звук. Звуки семи планет и сфе­ра неподвижных
звезд вместе с тем, что над нами (Антихтон), являются девятью Музами, а их совместная симфония
называется Мнемозиной" (см. "Канон"). Эта цитата содержит
неявную ссылку на деление Вселен­ной на девять, которое уже упомина­лось
нами.

Из книги Флудда "Земной монохорд" ТЕОРИЯ МУЗЫКИ ЭЛЕМЕНТОВ На этой диаграмме две проникающие друг в друга пирамиды представляют небо и землю. Согласно закону гармоний стихий, как показано на диаграмме, ни огонь не входит в состав земли, ни земля - в состав воздуха. Фигуры на диаграмме раскрывают гармонические соотношения между четырьмя первичными элементами, согласно Флудду и пифагорейцам. Земля состоит из трех частей земли и одной части огня. Сфера равенства есть гипотетическая точка, где достигается равновесие двух частей земли и двух частей огня. Воздух состоит из трех частей огня и одной части земли. Огонь состоит из четырех частей собственной природы. Таким образом, земля и вода соотносятся меж собой как 4 к 3 - гармония диатессарона, а вода и сфера равенства - как 3 к 2 - гармония диапенте. Поскольку сумма этих двух гармоний равна диапазону, или октаве, очевидно, что обе сферы - огня и земли -находятся в диапазоне гармонии со сферой равенства, а также то, что огонь и земля находятся в разных диапазонах гармонии друг с другом (в дисдиапазонах).

Греки также осознавали фундамен­тальное соотношение
между отдель­ными сферами семи планет и семью священными гласными звуками.
Пер­вые небеса произносят священный гласный звук А
(Альфа); вторые не­беса - священный звук Е (Эпсилон); третьи - Н (Эта); четвертые - I (Йота); пятые - О (Омикрон);
шестые - Y (Ипсилон); седьмые небеса
- священ­ную гласную Q (Омега). Когда семь небес
поют вместе, они производят полную гармонию, которая восходит как вечная
слава к трону Творца (см. "Против ересей" Ирения).
Хотя это точно не установлено, вполне вероят­но, что планетарные небеса
должны рассматриваться как восходящие в пифагоровом
порядке, начиная со сферы Луны, которая должна пред­ставлять первые
небеса.

Многие древние инструменты име­ют семь струн,
и, по преданию, Пи­фагор был тем, кто добавил восьмую струну к лире
Терпандра, Семь струн всегда соотносились
с семью органа­ми человеческого тела и с семью планетами. Имена Бога
воспринима­лись тоже в качестве форм, образо­ванных из комбинаций семи
плане­тарных гармоний. Египтяне ограничи­вали свои священные песни семью
первичными звуками, запрещая про­износить иные звуки в храме. Один из
их гимнов содержал следующее заклинание: "Семь звуковых тонов воздают
хвалу Тебе, Великий Бог, вечно творящий Отец всей вселен­ной".
В другом гимне Божество так описывает Самого
Себя: "Я великая неразрушимая лира всего
мира, настроенная на песни небес" (см. "Ис­торию музыки"
Науманна).

Пифагорейцы верили, что все, что существует,
имеет голос и что все создания вечно поют хвалу
Создате­лю. Человек не смог удержать в себе эти мелодии, потому что
его душа запуталась в иллюзии материального существования. Когда он
освободит себя от бремени низшего мира с его ограничениями чувственным
воспри­ятием, музыка сфер опять зазвучит, как в Золотой век.
Гармония распоз­нает гармонию, и, когда человеческая душа возвратит
свое истинное досто­яние, она не только услышит небес­ный хор, но и
присоединится в веч­ном гимне к Вечному Добру, контро­лирующему бесконечное
число час­тей Бытия.

Греческие Мистерии включали в себя доктрину
соотношения, сущест­вующего между музыкой и формой. Элементы архитектуры,
например, должны были быть совместимыми с музыкальными нотами и тонами
или же имели музыкальные аналоги. Сле­довательно, когда воздвигалось
зда­ние, в котором комбинировались эти элементы, само здание уподоблялось
музыкальной струне, которая являет­ся гармоничной только в том случае,
когда она полностью удовлетворяет математическим требованиям гармо­нических
интервалов. Реализация этой аналогии привела Гете к мысли о том, что
"архитектура есть онемев­шая музыка".

При конструировании своих хра­мов инициации
древние жрецы де­монстрировали высочайшее знание принципов, лежащих
в основе фено­мена вибрации. Ритуалы Мистерий включали специальные речевые
эф­фекты при произнесении фраз, и для этой цели делались специальные
зву­ковые залы. Слово, которое прошеп­тали в такой зале, наполняло почти
грохотом и все здание. Даже дерево и камни, которые использовались в
строительстве храмов, были настоль­ко пропитаны звуковыми вибрациями
религиозных церемоний, что при уда­ре по ним они воспроизводили те тона,
которые звучали в ритуалах.

Каждый элемент в Природе имеет свой нотный
ключ. Если эти элементы скомбинированы в сложную структу­ру, результатом
является струна, ко­торая, если зазвучит, заставит распа­сться составляющие
части. Подоб­ным же образом каждый человек имеет свой ключ, такой, что,
если он зазвучит, человек будет уничтожен. Аллегория стен иерихонских,
обру­шившихся от труб израилевых, не­сомненно является попыткой устано­вить тайное значение индивидуаль­ных
ключей или вибраций.

 

ФИЛОСОФИЯ ЦВЕТА

"Свет, - пишет Э. Бэббитт,
- раскры­вает славу внешнего мира и является наиблистательным
из всех его бли­стательных свойств. Он придает кра­соту, раскрывает
красоту и сам по себе прекрасен сверх всякой меры. Он анализатор, правдолюб
и раскрыватель обмана, потому что он показы­вает
вещи такими, какие они есть. Его бесконечные
потоки меряют всю Вселенную и попадают в наши теле­скопы от звезд, откуда
они прошли квинтиллионы миль. С другой сторо­ны, он исходит от объектов
столь малых, что через микроскоп мы мо­жем видеть объекты в пятьдесят
мил­лионов раз меньшие, нежели мы ви­дим невооруженным глазом. Подобно
другим тонким силам, его движе­ние поразительно мягко, и все же он проникает
с удивительной силой по­всюду. Без его оживляющей силы растения, животные
и человеческая жизнь должны были бы немедленно исчезнуть с лица земли.
Поэтому вполне естественна попытка рассмот­реть
его потенциальные и прекрас­ные принципы и составляющие его цвета, потому
что чем больше мы проникаем во внутренние его законы, тем больше обнаруживаем
в нем вол­шебные свойства хранить в себе си­лу, оживлять, лечить, очищать
и вос­хищать человечество" (см. "Принци­пы света и цвета").

Так как свет, купая все создания в собственных
лучах, является ос­новной физической манифестацией жизни, в высшей степени
важно осознавать, по крайней мере частич­но, тонкую природу его божествен­ной субстанции.
То, что называется светом, на самом деле является уров­нем вибраций,
воздействующих на оптические нервы. Мало кто из лю­дей понимает, насколько
они сильно ограничены стенами, сооруженными чувственными восприятиями.
Наши знания о свете неполны, но есть и вовсе неизвестные формы света,
для которых нет оптического эквивален­та. Есть бесчисленные
цвета, которые мы не можем видеть, также как и звуки, которые мы не
можем слы­шать, запахи, которые мы не можем обонять, ароматы, которые
не могут быть нами попробованы, и субстан­ции, которые не могут быть
ощущае­мы. Человек окружен сверхчувствен­ной вселенной, о которой
он ничего не знает, потому что центры чувст­венного восприятия не развиты
в до­статочной степени, чтобы прореагировать на более тонкие уровни
виб­раций, из которых состоит вселенная.

Как у цивилизованных, так и у при­митивных
народов цвет играет роль естественного языка для выражения философских
и религиозных докт­рин. Древний город Эктабана,
как его описывает Геродот, был окружен семью стенами, окрашенными как
семь планет, согласно знаниям, которыми обладали персидские маги. Зна­менитый
зиккурат, астрономическая башня Бога Неба, в
Борсиппе подни­мается семью уступами, каждый из которых окрашен
в цвет, соответст­вующий планете (см. "Халдейскую магию" Ленормана). Таким образом, становится ясно, что вавилоняне
бы­ли знакомы с концепцией спектра и его соотношением с семью Творящи­ми
Богами, или Силами. В Индии один из императоров династии Моголов соорудил
фонтаны семи уровней. Во­ды, ниспадающие на следующий уро­вень, протекая
через специальные ка­налы, меняли свою окраску, таким образом
проходя через все цвета спектра. В Тибете цвет использовал­ся местными
художниками для выра­жения различных оттенков настрое­ния. Л.Уодделл,
говоря о северном буддийском искусстве, замечает, что в тибетской мифологии
"белый и желтый цвет обозначают нежное на­строение, а красный,
голубой и чер­ный принадлежат резким настроени­ям, хотя иногда синий
или голубой используется как говорящий о небе и означает просто небесное.
Вообще, боги изображаются белыми, гоблины - красными, дьяволы - черными,
подо­бно их европейским родственникам" (см. "Буддизм в Тибете").

В "Меноне" Платон, говоря о Со­крате, описывает цвет как
"истечение формы, соизмеримое с видом и чув­ством". В "Теэтете" он более про­странно рассуждает на эту тему:
"Да­вай выведем принцип, о котором мы только что говорили, что
ничто явля­ется самосуществующим, и тогда
мы увидим, что каждый цвет, черный, белый или другой, возникает из встречи
глаза с определенным дви­жением, и то, что мы именуем суб­станцией каждого
цвета, не является ни активным, ни пассивным элемен­том, но чем-то таким,
что проходит между ними и соответственно каждо­му воспринимающему;
разве ты уве­рен, что те цвета, которые восприни­мает собака, те же,
что воспринима­ешь ты?"

В Пифагорейском тетрактисе - верховном символе универсальных
сил и процессов - содержатся теории греков относительно музыки и цвета.
Первые три точки представляют тройной Белый Свет, который явля­ется
Божественным Главой, содер­жащим потенциально как свет, так и цвет.
Остающиеся семь точек пред­ставляют цвета спектра и ноты музы­кальной
шкалы. Цвета и тона являют­ся активными творческими силами, которые,
исходя из Первой Причины, устанавливают вселенную.
Эти семь разделены на две группы - три и четыре точки, соотношения которых
показаны в тетрактисе. Высшая
группа из трех точек становится ду­ховной природой, сотворенной все­ленной;
низшая группа из четырех точек проявляет себя как иррацио­нальная сфера,
или низший мир.

В Мистериях Семь Логи, или Тво­рящие Властители,
показаны как по­токи силы, истекающей изо рта Веч­ного. Это означает
спектр, истекаю­щий из белого света Верховного Бо­жества. Семь Творцов,
или Делате­лей, низших сфер были названы ев­реями Элохим.
У египтян они имеют имя Строителей, иногда называемых Правителями,
и изображаются с большими ножами в руках, и этими ножами они вырезают
вселенную из первозданной субстанции. Поклонение планетам основано на
их понима­нии как космических телесных воп­лощений
творческих атрибутов Бога. Повелители планет описывались
обитающими на солнце, потому что ис­тинная природа солнца, будучи аналогична
белому свету, содержит семена всех тонов и цветов, возможности которых
оно проявляет.

Из книги Флудда "Земной монохорд" ЧЕТЫРЕ ЭЛЕМЕНТА И ИХ ИНТЕРВАЛЫ СОЗВУЧИЯ В этой диаграмме Флудд разделил каждый из четырех первичных элементов на три подразделения. Первое из них является наибольшим, кое в чем имея общее с субстанцией, элементу прямо подчиненной (исключение представляет земля, которая по статусу не имеет низшего по отношению к себе элемента). Второе подразделение состоит из элемента в его относительно чистом состоянии, в то время как третье имеет кое-что общее с элементом, высшим по отношению к исходному элементу. Например, наинизшим подразделением воды является осадок, так как он содержит земную субстанцию в растворенном виде; второе подразделение представляет воду в ее наиболее общем состоянии, соленом, как это имеет место в океане. Третье подразделение воды - это наиболее чистое состояние, свободное от соли. Гармонический интервал, приписываемый наинизшему подразделению каждого элемента, - один тон; центральному подразделению - также один тон, но высшему подразделению - полтона, потому что тон делится пополам с непосредственно следующим за ним элементом. Флудд утверждает, что по мере того, как элементы поднимаются в ряду на два с половиной тона, диатессарон есть доминирующий гармонический интервал элементов.

Существуют различные отношения, упорядочивающие
взаимодействия планет, цветов и музыкальных нот. Наиболее приемлемая
система осно­вана на законе октавы. Слух имеет более широкую
сферу, нежели зре­ние, потому что в то время, как ухо может регистрировать от девяти до одиннадцати октав,
глаз может реги­стрировать только семь фундамен­тальных цветовых тонов,
одним то­ном меньше октавы. Красный цвет, таким образом, будучи наинизшим то­ном в цветовой шкале,
соответствует до, первой ноте музыкальной шкалы. Продолжая
эту аналогию, оранже­вый соответствует ре, желтый - ми,
зеленый - фа, голубой - соль, синий - ля и фиолетовый
- си. Восьмой цвето­вой тон, требуемый для завершения
шкалы, должен быть в более высокой октаве и уже красный. Точность при­веденной
аналогии подтверждается двумя обстоятельствами; (1) три фун­даментальные
ноты музыкальной шкалы - первая, третья и пятая - со­ответствуют трем
первичным цветам - красному, желтому и голубому; (2) седьмая, менее
совершенная нота му­зыкальной шкалы, соответствует фи­олетовому, наименее
совершенному тону цветовой шкалы.

В "Принципах света и цвета" Э.Бэббитт
подтверждает соответствие цве­товой и музыкальной шкал: "Точно
так же, как ДО является наинизшей нотой в
музыкальной шкале и обра­зована из грубых волн воздуха, так и красный цвет внизу
цветовой шкалы сделан из самых грубых волн свето­носного эфира. Поскольку
музыкаль­ная нота СИ (седьмая нота шкалы) требует 45 вибраций воздуха,
ДО требует 24 вибрации, или же почти вполовину меньше, постольку
и, если фиолетовый цвет требует 800 триллионов вибраций в секунду, красный
цвет требует только 450 триллионов, то есть почти в два раза меньше.
Когда кончается одна музыкальная октава и начинается другая, с вибра­циями
в два раза большими, нежели в предыдущей октаве, та же самая нота повторяется
в более тонкой шка­ле. В то время как видимая часть спектра завершается
на фиолетовом цвете, другие октавы невидимых цве­тов с удвоенными вибрациями
про­должаются по тому же закону".

Когда цвета соотнесены с двенад­цатью знаками
Зодиака, они упорядо­чиваются как спицы колеса. Овен
со­ответствует чисто красному; Телец - красно-оранжевому; Близнецы -
чис­то оранжевому; Рак - оранжево-жел­тому; Лев - чисто желтому; Дева
- желто-зеленому; Весы - чисто зеленому; Скорпион - зелено-синему; Стрелец
- чисто синему; Козерог - сине-фиолетовому; Водолей - чисто фиолетовому;
Рыбы - фиолетово-красному.

В изложении восточной системы эзотерической
философии Е. Блаватская соотносит цвета с
семерной кон­ституцией человека и семью состоя­ниями материи таким образом, как показано в таблице.

Это построение цветов спектра и музыкальных
нот октавы необходимо приводит к следующей группировке планет для того,
чтобы сохранить их собственный тоновый и цветовой аналог. Таким
образом, до становится Марсом, ре - Солнцем, ми
- Меркури­ем, фа - Сатурном, соль - Юпитером, ля
- Венерой, си - Луной.

Источник