на клочки разрывать безнадёжные ткани сомнений
вышивая по кромке прощений сплетеньями нервов
яркой строчкой делила объятья на выдох и нежность.
выбирала всё чаще последнее. мне бы поверить
что смогу наконец-то зажить, игнорируя воздух.
на прожжённые лица осядут дождливые капли
размывая царапины ‘может’ в улыбчивость ‘после’.
ты не сможешь понять, отчего мне так хочется плакать,
заклинанья шептать. до внезапного близкие крыши
всё зовут в никуда... так бессовестно страстно и скоро.
до смертельного правильно - выше мне.
выше мне.
вышить,
расписать ярко-красным скучающий будничный город.

солнце будет светить всё таким же расплывчатым стразом,
заменяя себя на растраченно-белые ленты
из фонарных огней. свет уходит, прощаясь. но сразу.
оставляя отдушину дней – фотоплёнок моменты,
сохранивших бескрайне-бездушную тёмную смелость
собиравших по клочьям судьбу на мотив интонаций.
задержавши дыхание – знали бы – как мне хотелось
оказаться в числе зазеркальных друг-друга-узнавших
в отраженьях на меркнущих лужах. мне больно–нетленно
находить не себя в помутневших от времени стёклах,
на клочки разрывать безнадёжные ткани сомнений,
закрывавшие душу от яркости.
время намокло -
на заплаканных стрелках часов полумрак ожиданий,
на просроченных мыслях бездумно-закатное солнце.
разменять монологи любимых на сбивчивость дальних
всё же проще, чем ждать, пока свет, наконец, разобьётся.
я вернее тебя. до конца остаюсь неразменной,
но, наверно, фальшивой и горечь несущей монетой на клочки разорву безнадёжные ткани сомнений -
я вчера умерла, распуская по ветру моменты...